Колдун и Бабочка

      Мирабель просыпается среди ночи. Не от кошмара, и не от холода — просто словно что-то будит ее, дернув за руку. Она садится в постели, щурится, пытаясь понять, в чем дело, а затем, пожав плечами, хочет лечь обратно, но неясное, смутное чувство в груди снова тянет ее к двери. Поднявшись на ноги и надев очки, Мирабель выходит в коридор. Все спят, свечи нигде не горят — кроме ее собственной спальни, где теперь всегда светит крохотный огонек. Мирабель видит, как плитки на полу выстраиваются в линию, ведущую к Бруно, и без раздумий следует за ними.       Она быстро пробегает под песчаной завесой, добирается до спальни и слышит тяжелое, хриплое дыхание. Бруно лежит на кровати, поджав ноги и скорчившись, и даже в темноте, которую почти не рассеивает пробивающийся из потолочного окна свет луны, видно, что его мышцы напряжены. Мирабель осторожно забирается в кровать, прижимается к нему со спины, гладит по голове, по плечам, пальцами ощущая их окаменелую твердость.       Не сразу, не скоро, но дыхание становится ровнее, и Бруно, не просыпаясь, слегка распрямляется. Мирабель целует его затылок, осторожно сдвинув черные с серебром волосы в сторону, обнимает, тихо шепча, что все хорошо и все в порядке. Теперь его дыхание ровное и спокойное, но уходить ей не хочется. Совершенно не хочется. Но одно дело — выйти к завтраку в их руане из своей комнаты, и совсем другое — из его. Она снова целует его затылок, беззвучно шепчет: «Я люблю тебя» и выходит из его спальни, возвращаясь к себе никем не замеченная.       За завтраком абуэла мило улыбается и ласково обращается к Мирабель:       — Милая, ты сегодня ничем не занята?       — Нет, абуэла.       — Помнишь, сеньору Аппелузу? Портниху, которая делала платье для нашей милой Долорес?       — Конечно, — Мирабель с любопытством выпрямляется на стуле.       — Ей нужна помощница. Ты теперь уже совсем взрослая, дорогая моя, и…       — О, абуэла, спасибо! — Мирабель радостно вскакивает со своего места и обнимает Альму. Та сдержанно покачивает головой.       — Мирабель, это не повод так шуметь с самого утра. Закончи завтрак, помоги своей матери убрать и помыть посуду, а потом можешь идти к сеньоре Аппелузе.       — Конечно!       Мирабель не может дождаться этого момента, и Джульетта с мягкой улыбкой отбирает у нее тарелку.       — Беги уже, mi vida, у тебя просто глаза горят.       — Спасибо! — Мирабель целует ее в щеку, на секунду забегает к себе, подхватывает сумку и несется через весь город в лавку Аппелузы. Констанция Аппелуза благосклонно кивает ей.       — Твоя абуэла неустанно расхваливала тебя… Ну, что же, проверим — сработаемся или нет.       Мирабель выполняет указания — сметать, раскроить, сшить… На душе у нее расцветают цветы — куда там Исабелле. Она наконец-то сможет найти себе применение, наконец-то она принесет пользу не только семье, но и всему городу. К концу вечера у нее даже в глазах рябит, но сеньора Аппелуза ею довольна.       — У тебя действительно золотые руки, — говорит она. — Жду завтра в девять утра, и не опаздывай.       — Sí, señora!       За ужином Мирабель рассказывает о прошедшем дне, так отчаянно жестикулируя, что чуть не опрокидывает кувшин с лимонадом.       — Мира, аккуратнее! — стонет Исабелла, уворачиваясь от ее руки. — Мы уже поняли, что тебе повезло и ты счастлива, не надо выкалывать мне глаз!       — Прости, Иса, — Мирабель в порыве чувств обнимает сестру и та издает придушенный писк, совсем как Долорес. А вот к слову, Долорес выглядит не очень счастливой. Напротив, она вообще ничего не ест, только цедит лимонад мелкими глоточками, а когда Мариано предлагает ей цыпленка с рисом, слегка бледнеет и еле слышно шепчет, что не голодна.       — Лола, mi vida, ты ничего не хочешь нам рассказать? — спрашивает абуэла, многозначительно кашлянув.       — Просто… нездоровится, — отвечает Долорес, а tía Пеппа с еле слышным вздохом прижимает ладонь к сердцу. — Мама, я не… это ведь необязательно…       Долорес краснеет, Мариано смотрит на нее с недоверчивым удивлением.       — Первый пошел, осталось четверо, — бормочет Исабелла себе под нос и невинно вскидывает брови в ответ на сердитый взгляд Долорес. — Что? Сама говорила, что мечта Мариано — пятеро детей.       — Не ссорьтесь, — прерывает их Альма, складывая руки под подбородком.       Мирабель пропускает эту беседу мимо ушей — она мечтает о завтрашнем дне. Перед ее глазами разворачиваются полотна ткани, переливаются живым огнем вышивки, которые она обязательно создаст…       На следующее утро она вскакивает раньше всех, быстро готовит завтрак, расставляет тарелки, пританцовывая от нетерпения. Скорее бы уже отправиться в лавку! На лестнице слышны шаги, и семья — прекрасное сияющее созвездие — потихоньку спускается в столовую.       — У тебя так горят глаза… можно подумать, ты влюбилась, — дружелюбно замечает Луиза, слегка толкнув ее локтем. Мирабель призывает на помощь всю выдержку, чтобы не посмотреть на Бруно в этот момент.       — Просто я наконец-то могу принести реальную пользу всему городу, — Мирабель пожимает плечами.       — Мира, mi vida, пожалуйста, только не перетруждайся, — просит ее Джульетта. — Тебе не надо ничего доказывать.       — Я знаю, мам, я просто… рада, что я делаю то, что мне нравится и для города, который я люблю, — Мирабель вскакивает с места. — Все, я бегу! Люблю вас всех!       Она быстро выскакивает из дома и спешит к сеньоре Аппелузе. Та сдержанно хвалит ее за пунктуальность, и рабочий день начинается. Мирабель пришивает пуговицы к рубашке для сеньора Хосе, когда в лавку заглядывают закадычные подруги сеньоры Аппелузы: Паола и Лаура. Их шушуканье хорошо слышно из той комнаты, где сидит Мирабель, и прозвучавшее имя сестры привлекает ее внимание:       — Бедняжка Исабелла, как ей теперь тяжело будет… Альма так старательно делала ее принцессой Энканто, а теперь смотри — девочке уже почти двадцать три, а женихов нет! А у нее-то еще две внучки подрастают, так получается, младших вперед старшей замуж выдавать придется…       — А если бы Исабелла и сама поменьше носик задирала — была бы сейчас счастлива с Мариано. Парень видный, ладный, и чего у них не заладилось?..       — Так я слышала, что ее кузина так старательно подолом вертела, что увела…       Мирабель, не выдержав, распахивает полуприкрытую дверь и многозначительно кашляет.       — Ой, Мирабель, а мы и не знали что ты тут! — в один голос заявляют сплетницы. — Ты не бери в голову, это все так, от скуки болтаем…       — Мариано любит Долорес, а Долорес любит его, — чеканит Мирабель, сердито глядя на них. — А Исабелла найдет себе прекрасного мужчину и будет с ним счастлива!       — Конечно-конечно, — кивает Паола, а Лаура добавляет:       — Такой красавице, как Иса это не составит труда.       При этом женщины переглядываются и кивают друг другу. Мирабель хмурится, но возвращается к своей работе. Пусть себе языками чешут, она точно знает, как все было на самом деле.       На следующий день, к счастью, обходится без этих языкастых кумушек, но зато рядом вертится Алехандро, племянник сеньоры Аппелузы, и Мирабель он откровенно раздражает: то выпятит грудь, то будто бы случайно встанет рядом, нависая над головой и загораживая свет, а то и просто отвлекает болтовней. Алехандро старше ее на год, и смысл его нахождения рядом кристально ясен для Мирабель. Но работа, приносящая удовольствие и деньги — хоть и не большие, а свои — перевешивает этот минус, и она терпеливо выдерживает чужое присутствие, отвечая коротко и односложно. Еще через день сеньора Аппелуза с многозначительной улыбкой ускользает из лавки перед сиестой. Мирабель решает остаться и поработать еще — нет смысла прерываться, вышивка сама себя не закончит. Дверь скрипит, и Мирабель не поднимая головы говорит:       — Сейчас небольшой перерыв, сеньора Аппелуза вернется через полчаса.       — Я знаю. Она пошла к вам, — гордо заявляет Алехандро, и Мирабель, наконец, отрывается от работы.       — А зачем? — удивленно спрашивает она, моргая, чтобы дать отдых глазам.       — Чтобы договориться с твоей матерью и абуэлой… о нас.       Мирабель осторожно втыкает иголку в ткань, чтобы не потерять, и слегка потирает лоб над переносицей.       — О каких «нас» можно договариваться? Алехандро, извини, но… что ты вообще несешь?!       — А что не так-то? — искренне удивляется парень. — Я красивый, умный, работать умею, ты тоже… милая, руки золотые, танцуешь так очень хорошо…       Мирабель из последних сил сдерживается, чтобы не расхохотаться в голос, но слабое хихиканье все-таки прорывается наружу.       — Вот, еще и веселая. Что еще от жены надо?       — Нет, Алехандро. Мы с тобой не будем вместе. Извини. — Мирабель вновь склоняется над вышивкой, и слышит растерянное:       — То есть, как это, не будем? Ведь твоя абуэла сказала, что я тебе нравлюсь…       — Что?! — Мирабель вскидывается, будто на иголку села. Алехандро смотрит на нее с очень неприятным выражением на лице.       — Или что, ты как Исабелла? Нос задирать будешь? Так не думай, я не этот тюфяк Мариано, кулаком по столу, и…       — Руку не сломай, кулаками размахался он, — шипит Мирабель. Она откладывает вышивку и поднимается со стула. — Дай пройти.       — Не надейся даже!       Мирабель кажется, что мир перевернулся — ее прижимает к себе чужак, чужак нагло кладет свои лапы ей на бедра, и лезет языком в рот….       Звон от пощечины эхом мечется под крышей лавки, Алехандро отшатывается, зажимая красный след на щеке, а на губе набухает красная капля.       — ¡Estás loca! — выкрикивает он.       — ¡Putañero! — не остается она в долгу. — А ну дай пройти!       — Да чтоб тебе провалиться! — летит ей в след, но Мирабель плевать хотела на его пожелания. Она быстро идет к дому, собираясь высказать абуэле и сеньоре Аппелузе все, что думает об Алехандро и идее их свадьбы. В душе у нее впервые яркая, слепящая ярость, и это чувство ей непривычно… и оно ей не нравится. Она краем глаза замечает знакомую фигуру и резко меняет планы — бросается вдогонку и хватает Бруно за руку.       — Стой!       — Марипосита, иди домой, я скоро вернусь.       — Нет! Стой! — она повисает на нем, и Бруно, наконец, останавливается и смотрит на нее. Мирабель в глубине души немного страшно — она, конечно, знает, что он может быть злым, в конце концов, в их первую встречу он практически рычал на нее, как дикий зверь, но за минувшее время она успевает отвыкнуть от этого. — Все в порядке. Правда.       Бруно вместо ответа прикасается к ее губе и показывает ей красное пятнышко, оставшееся на пальце.       — Это не моя кровь, — поспешно говорит Мирабель, но это, кажется, не успокаивает его. Совсем наоборот. В глазах у Бруно горит зеленое пламя.       — Марипосита, mi vida, иди домой, — в его голосе слышны рычащие нотки, и Мирабель сердито встряхивает головой, не отпуская его руки.       — Ты его не убьешь.       — Покалечу.       — И этого тоже не надо!       Ей каким-то чудом удается его оттащить в переулок, в сторону от основных улиц. Солнце заливает все ярким, слепящим светом, и Мирабель только надеется, что никому не придет в голову высунуться в такую жару из дома.       — Он того не стоит, — говорит Мирабель, для пущей убедительности прижав Бруно к стене. — Ты его покалечишь, он нажалуется всем вокруг, и тебя опять будут сторониться…       — Да и плевать. Он и правда ничего не стоит. А вот ты… — он, не договорив, качает головой, а затем медленно наклоняется и слизывает кровь с ее губ. Злость в ее душе переплавляется в возбуждение. Мирабель привстает на цыпочки, желая продлить прикосновение, хватает Бруно за шею, наклоняя к себе. В следующий миг это уже она прижата к стене, а он удерживает ее на весу, подхватив за бедра, и это так хорошо, так правильно… Мирабель щурится, когда солнечный луч попадает ей в глаза, и лишь слегка наклоняет голову, целуя Бруно. Ей нужно убрать любое, даже самое мелкое и крошечное воспоминание о чужаке, который ее облапал.       «Если кто-то увидит…» — мысль мелькает и исчезает, словно вспышка молнии. Она впивается ногтями в его плечи, ерзает, чувствуя, как стена царапает спину сквозь одежду, и Бруно обхватывает ее затылок ладонью, чтобы она не ударилась.       — Mi depredadora… — бормочет он ей в губы, слегка прикусывая их, и Мирабель довольно жмурится. — De rapiña Mariposa.       Одежда шуршит, и у Мирабель вырывается короткий тихий стон, когда он входит в нее. Она цепляется за его плечи, сжимая ноги на его бедрах, прерывисто дышит, упираясь затылком в его ладонь, задыхаясь от ослепительной жары вокруг и внутри. Не в силах сдержаться, снова тянет его за волосы, наслаждаясь тем, как его пробивает дрожью в эти моменты, как он сходит с ума от такой ерунды…       «Если кто-то услышит…» — кто-то — это не только Долорес, но еще и жильцы дома, у стены которого они стоят. Мирабель уже умеет быть беззвучной, но как же хочется стонать в голос, хочется твердить его имя, выцеловывать его на ключицах, на груди…       Под кожей разливается огонь, и Мирабель безмолвно кричит, прижимаясь лицом к его плечу, чтобы ни единого звука не сорвалось, чтобы сохранить их счастье на двоих еще ненадолго. «Я люблю тебя». Чувствует легкий, нежный поцелуй в висок. «Я тебя тоже».       Ее шатает и ведет из стороны в сторону, когда ноги касаются земли, и Бруно держит ее за плечи достаточно долго, чтобы мир перестал вытанцовывать вокруг нее хоропо. Мысленно она возносит благодарную молитву Каролине, которая без лишних расспросов делится с ней теми отварами, которые Джульетта не выдает незамужним девушкам, и уж точно бы не дала своей младшей дочери… Мирабель коротко встряхивает головой, убеждаясь, что твердо стоит на ногах, и внимательно смотрит Бруно в лицо. Глаза у него уже не горят зеленым, и это обнадеживает.       — Я его не убью и не покалечу, — соглашается Бруно. — Обещаю.       — Идем?.. — спрашивает она, осторожно беря его за руку.       Они возвращаются домой вдвоем, и еще издали слышат шум. В доме все суетятся, слышен сердитый голос Алехандро и успокаивающая речь Джульетты… Мирабель замечает Исабеллу, стоявшую чуть в сторонке с очень ехидной ухмылкой на губах и подходит ближе к сестре.       — Что случилось? — Иса оборачивается к ней.       — Алехандро примчался сюда, злой, как тысяча чертей, заорал, что ты… — она на мгновение запинается, глядя на Бруно, и деликатно кашляет в ладонь, — слегка не в себе… Слово за слово, ударил кулаком по столу… И сломал руку.       Мирабель сразу вспоминает свое пожелание и испуганно прижимает ладонь ко рту.       — Это не я! — быстро говорит она. Исабелла многозначительно косится на браслет и с серьезным видом кивает.       — Конечно, это не ты. Это случайность.       Мимо них пробегает Алехандро, на ходу жуя арепу, следом за ним, покачивая головой, спешит сеньора Аппелуза, но, заметив Мирабель, она приостанавливается.       — Я прошу прощения за моего sobrino, — говорит она, прижав ладонь к груди. — Надеюсь, ты завтра придешь, Мирабель?       — Да. Да, конечно, — она поспешно кивает головой. Иса неожиданно берет ее под руку.       — Я приду вместе с сестрой, если вы не против.       — Я понимаю, да… — сеньора Аппелауза тяжело вздыхает и уходит, бормоча себе под нос: «Сущее наказание мне с этим estúpido Алехандро…»       Ужин проходит в слегка напряженной атмосфере. Взгляд абуэлы то и дело задерживается на Мирабель, и той кусок в горло не лезет. Положение спасает Джульетта.       — Я все еще считаю, что такие вещи нельзя решать за спиной, — громко говорит она, положив ложку. — Мира, солнышко… есть кто-нибудь в городе, кто тебе нравится?       Мирабель в красках себе представляет, что будет, если она скажет правду, и еле слышно фыркает себе под нос. Бросает быстрый взгляд исподлобья — и видит, как подрагивают губы у Бруно.       — Нет, мама, — она мысленно скрещивает пальцы за спиной. — Я как-то… не думала об этом.       — И очень зря, — с доброжелательной улыбкой говорит абуэла. — Настало время тебе найти жениха, чтобы вы жили в любви и радости… Как твои родители и твоя tía Пеппа и tío Феликс.       — Я подумаю об этом, — обещает Мирабель с кривоватой улыбкой. Что-то ей кажется странным — может, какая-то тень в глубине глаз Альмы, или дрогнувший голос… Мирабель замечает, как Антонио неуверенно дергает Бруно за рукав.       — Что, Тонино? — из всей семьи он, пожалуй, второй, с кем Бруно говорит действительно мягко.       — Tío Бруно, а ты… сможешь найти не человека, а зверя, ну вот как с Хуанчесом? — тихо спрашивает Антонио, быстро взглянув ему в глаза и тут же опустив голову. — Моя носуха пропала, а Лола сейчас ничего не хочет слышать…       — Давно?       — С обеда. Она где-то бегала, а потом не пришла домой…       — Мы поищем ее. — Бруно кладет руку ему на плечо, и Антонио недоверчиво улыбается.       — Правда?       — Да. Только, Тонино… звери иногда умирают.       — Я знаю, — Мирабель замечает, как tía Пеппа прислушивается к их разговору, теребя косу. — Это… круг жизни. Просто, так я хотя бы буду знать точно, что случилось.       — Если ты уже поел, то идем, — Бруно поднимается с места и Антонио проворно спрыгивает со стула.       — Ты мог бы спросить разрешения выйти из-за стола, — говорит абуэла в пустоту.       — На правах старшего родственника я ему это разрешил.       Tía Пеппа тяжело вздыхает, и над ее головой набухает облако. Камило, уловив это, тут же заводит разговор о безобидных вещах и облако постепенно сходит на нет.       После ужина Мирабель поднимается к себе. Она теперь точно знает, что сошьет Антонио не второго ягуара, а носуху — чем бы ни закончились сегодняшние поиски. Но рукоделие приходится отложить, когда раздается стук в дверь.