«Запретный танец»

— Я и не знала, что ты такая. — Какая? Такая кошечка? — мило улыбнулась певица. — Да… — Знаешь, я давно хотела спросить, но не знаю как ты на это отреагируешь… — Так спрашивай — подтолкнула её девушка. — Я давно это заметила, когда мы ещё только репетировали дуэт… И я… Может я что-то не так поняла или… Ну, короче… твоя рука… — А что с ней? — недоумевая спросила Тина, приподнимаясь на локтях и поворачиваясь к Юле. — Ну… на ней я заметила, и до сих пор замечаю, следы… линии… — Юля аккуратно взяла левую руку, напуганной девушки, и повернула так, чтобы в тусклом лунном свете, который просачивался через плохо закрыты шторы, можно было что-то увидеть. — Я волнуюсь за тебя, понимаешь? Я не хочу чтобы с тобой что-то случилось… Тина молчала. — Расскажи мне, что происходит? — Ты всё знаешь. — Нет, расскажи мне то, что я как раз не знаю. В ответ опять тишина… — Тин, я волнуюсь — в который раз повторила девушка — я хочу тебе помочь, так позволь мне это сделать! — Мне не нужна помочь. — отрезала певица и встав с кровати, отошла к окну — Всё хорошо. Нужна. И очень как нужна… — Тин, — в который раз начала рокерша — я понимаю, ты привыкла со всем справляться одна. Ты тогда и была одна. Но сейчас у тебя есть я, и я могу помочь. Если ты не хочешь идти к Холоденко или кому-то другому, то поговори со мной, разговор с любимым человеком помогает. Ты сама говорила. — Мне не нужна помощь! Или ты не слышишь, что я тебе говорю! — Тина перешла на крик. — Нет! Тебе она как раз очень нужна! — у Юли начали сдавать нервы — У тебя вся рука изрезана, ты нормальная?! Ты понимаешь, что однажды ты можешь не рассчитать и вскрыться?! Что я тогда буду делать без тебя? А твой сын… ты о нём подумала? И вообще, то, что ты с собой делаешь – это не нормально. — Я знаю — тихо проговорила Тина. — Что? Прости я не расслышала. — переспросила девушка и подойдя, обняла сзади. — Повтори пожалуйста. — попросила, положив голову на плечо. — Я знаю, что то, что я делаю с собой не нормально… — смахнув слезу, тихо сказала— но я не могу иначе… мне плохо и чтобы не сойти с ума, и как-то привести себя в чувства я начинаю… Юля молча стояла, обнимая ту и покорно ждала продолжения. Она не хотела своими вопросами или ещё чем-то разрушить ту маленькую связь, доверие, которая между ними только что появилась — И я начинаю… — спустя время продолжила Тина — ну ты понимаешь. — Да, — Юля решила, что она должна что-то сказать — понимаю. Можешь рассказать из-за чего ты начала… применять на себе такой метод борьбы? — Я…Когда я с ним жила… жизнь была сущим адом. На съёмках он один, дома — другой. Там он меня на руках носит, а после убивает. Нет! Не физически — увидев выражение лица Юли, она уточнила — морально. Он так и сказал: что бить меня не будет, так как я публичная личность и это могут заметить, и поползти слухи… а морально, так чтобы я сошла с ума и покончила с собой. А после в глазах прессы, зрителей он стал бы «мучеником» и на этом построил бы себе карьеру. И вот, после очередной его выходки, которая довела меня до очередной истерики я увидела в ванной ножницы… обычные маникюрные ножницы и… с того…с них всё началось. Слушая все это, Юля боролась с несколькими чувствами одновременно: болью за свою девушку, представляя что той пришлось пережить; злостью на Завадюка, ведь если бы не его дурацкое шоу, они иногда бы не встретились и наконец, ненавистью на этого тирана. — Малышка… — И позже, когда он уже, Слава Богу, ушёл от меня, чему я невероятно рада, хотя на людях должна показывать совершенно другое, истерики возвращались, будь это дома, на съемках или ещё где-то, я всегда, под чехлом, носила маленькое бритвенное лезвие и таким образом спасала себя. — Кто-то ещё знает об этом кроме меня? Ты рассказывала кому-то? — Нет… — Почему? — Юля ещё крепче прижала её к себе. — Я боялась, что меня сочтут сумасшедшей, неуравновешенной, боялась, что запрут в больнице, отберут Веню… — на девушку начала накатываться истерика — Я боялась, что это как-то просочится в прессу и меня попрут со сцены, такие как Полякова, Потап и другие, кому я мешаю своими успехами. — Когда ты последний раз это делала? Немного помедлив Тина всё же ответила: — Сегодня перед выступлением — с плохо скрываемым страхом сказала Кароль. — Но почему? — недоумевала Юля — Что произошло? — Из-за волнения и паники которая на меня находила… я же никогда до этого не танцевала. — Как не танцевала?! — в шоке спросила рок-дива — Ты на своих концертах танцуешь лучше профессионального балета!. — Да, но никогда до этого с тобой… — по Тине было видно, что она смущалась — Ты так потрясающе двигаешься, такая грациозная, что я боялась, испортить твой номер. Не хотела быть опять виноватой… Понимаешь? — Виноватой в чём? — Да не знаю, в чём угодно! Я всегда виновата… — Кто тебе вбил это в голову? — спросила Юля и развернула ту к себе. — Балан? Отвечай. Девушка стояла опустив голову и обхватив себя руками, тихо плакала. Хоть она и молчала, по ней было видно, что Санина права. Вот же мразь…гаденыш молдавский… как тебя угораздило с ним связаться? А, во всём Завадюк виноват, ясненько… Встречу убью обоих! — Родная, — Юля взяла её за голову и нежно поцеловала в лоб — выбрось эту дурь из головы. Ты никогда и ни в чём не виновата! Слышишь? Ты — Тина Кароль, чтобы ты не делала всё верно! И да, я знаю, что так говорить — эгоистично, но это правда. Всем свойственно ошибаться в танце, песне, слове или деле, но никогда нельзя винить себя за это. Всё, что не происходит — всё к лучшему. Запомни! И пообещай мне, что если тебе вновь захочется причинить себе вред — ты о.б.я.з.а.т.е.л.ь.н.о мне позвонишь в любое время суток и я приеду в любую точку планеты. Обещаешь, котя? — говоря всё это, она с особой нежностью смотрела Королеве своего сердца в глаза — Я люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива. Даже если для этого мне придётся убить Завадюка. И наконец-то она этого добилась — Тина засмеялась, искренне, как тогда на съёмках их совместного клипа, когда они стали подругами, больше чём подругами…