Поцелуи и кулаки

      Огромная и теперь полупустая квартира. Просторная, некогда наполненная светом и смехом гостиная. Уже покрывшиеся тоненьким слоем пыли книжные полки, где ещё неделю назад стояли твои любимые литературные произведения. Плотные шторы, преграждающие путь солнцу в помещение, уныло и едва заметно колыхались от потока воздуха, что поступал внутрь через приоткрытое окно. Душно. Одиноко. Паршиво.       Фигура высокого человека стояла посреди гостевой комнаты, и на неё попадала узкая полоска света — единственное, что разбавляло мрак, в который погрузилось это место, когда-то такое родное. Сюда всегда хотелось возвращаться. Днём огромные окна, растягивавшиеся от пола и до потолка, всегда были свободны от тяжелых темно-коричневых штор. Сейчас всё наоборот.       Мужчина, в чьих руках была уже практически опустошенная бутылка дорогого виски, купленная прошлым вечером, смотрел в сторону окна, совсем не щуря лиловые глаза от попадающего на половину лица дневного света. В этих глазах было лишь одно равнодушие, за которым бушевала буря. Губы покрывали многочисленные ранки, неуспевающие нормально заживать от постоянного терроризирования нежной кожи зубами и неприятно зудящие от крепкого алкоголя, на них попадающего.       Сильный поток воздуха ударился об окно снаружи квартиры и настойчиво пробился внутрь, заставляя под своим давлением полотна ткани зашевелиться, а мужчину ощутить запах цветущей неподалёку сакуры. Эта весна была отвратительна. Самое ужасное время года.       — Дрянь, — сорвался с уст шепот, полный презрения, а после уголки губ приподнялись. — А ведь она такое любит, — мужчина опустил голову, тихо засмеявшись и прижав ладонь к горячему лицу. — Как ты размяк, Ран. Жалкий…       Ты покинула эту квартиру и жизнь Хайтани неделю назад. После проведённой вместе ночи вы не стали менять свои планы, оставляя все так, как есть. Даже если бы мир вдруг вспыхнул синим пламенем, то вы оба все равно бы остались стоять на своём. Так будет безопаснее. Но никто не подумал, что безопасность не означает счастье. Ран по прошествии нескольких дней понял, что постепенно сходит с ума в этой квартире. Он хотел здесь находиться, видя в каждом углу твой силуэт и вспоминая тебя, по утрам босиком бегающую из комнаты в комнату, а вечером устало волочащую ноги после тяжелого рабочего дня. Только эти воспоминания выбивали его из колеи, заставляли погружаться в болото навязчивых мыслей. Было ли это все реальностью, а не бредом сумасшедшего?       Ран стоял посреди квартиры, в которой проживал уже около 4 лет, и оглядывался по сторонам, рассматривая каждую полку, каждую дверцу, каждый угол и делая очередной большой глоток терпкого, но такого сладкого виски. Вместе с поступившим в организм алкоголем в голову вдруг ударяется осознание того, насколько эта квартира огромна и что в той квартире Хайтани остался один. Даже Риндо нет сейчас рядом, так как у младшего брата, имевшего привычку неделями зависать у старшего и его возлюбленной дома, есть своя крыша над головой.       К горлу подкатил ком, из-за которого безжалостно перекрывалось дыхание. Ран снова засмеялся, не имея ни малейшего понятия, куда девать все то, что накопилось в нем, и как заделать дыру в груди. Он хотел бы относиться во всему со своим привычным ребячеством, расслабленно и непринуждённо, но от попыток уйти в своё обычное состояние становилось тошно. Не сейчас.       Смех стремительно перетек в громкий рык, когда неожиданно прозрачная бутылка с остатками золотистой жидкости внутри пронзила собой воздух и с грохотом ударилась о дорогой телевизор, висевший на стене. Стекло блестящими пазлами разлетелось в стороны, по разбитой вдребезги поверхности телевизора на пол стекал виски. Хайтани пошатнулся после броска бутылки, в который вложил всю имевшуюся силу, и едва не рухнул на пол, споткнувшись о собственную ногу. Алкоголь, который практически без перерыва поступал в мужчину с минувшего вечера, больно ударил в висок, заставляя шипеть от боли.       Ран по стене, что спасла его от падения, спустился на пол. Он упёрся спиной в холодную поверхность позади и коснулся ее затылком, закрывая попутно покрасневшие глаза дрожащими руками, локтями упёртыми в согнутые в коленях ноги.       — Черт… черт… черт… — слова глухо ударялись о ладони.       Хайтани всем своим нутром желал взять в руки ледяной пистолет, украшавший одну из книжных полок в гостиной, и решить все проблемы, обрушившиеся на тебя и него, разом, чтобы после не было никаких сожалений. Его останавливало лишь обещание данное тебе, когда вы прощались, стоя перед твоим новым жильем и сопротивляясь искушению мертвой хваткой вцепиться друг в друга и никогда не отпускать.       Вы пообещали друг другу, что ради нормальной дальнейшей жизни уничтожите те части себя, которые день изо дня кричали о том, что вы нужны друг другу больше всего на свете. Вы всегда сдерживали обещания, и этот раз не может быть исключением, иначе рухнут все те песчаные замки, что так долго и старательно строились вами. Хотелось послать все к черту, но нельзя.       «Знаешь, Ран, еще все случится, но уже не в нашей истории и не этой весной. Обоим придётся себя подлатать».       Он ненавидел тебя за эти слова, хотя прекрасно осознавал сказанное. Ненавидел он за то, что эти слова были чистой правдой.       — Да, — свешивая руки с колен, протянул полушепотом Хайтани и устремил взгляд куда-то в глубь квартиры, слабо улыбаясь, — весна действительно отвратительна…