Поцелуи и кулаки

      — Почему ты такой?       Ударившийся о затылок неожиданный вопрос заставил мужские плечи дрогнуть. Хайтани обернулся, чтобы озадаченно взглянуть на тебя, при этом держа в руках бутылку вина и штопор, что крепко-накрепко вцепился в пробку, пропитанную терпким запахом вина, что вот-вот и разольется по бокалам. По телу прошёл разряд от сказанных тобой слов, от твоего дрожащего голоса, от слез, водопадом бегущих из твоих уже покрасневших глаз. Стоит быть честным с самим собой. Стало неловко.       — Зачем ты всё это делаешь? — следующий вопрос безжалостно пулей вошёл в голову Риндо, который сглотнул слюну и отвернулся обратно к столешнице, на которой под светом люстры блестели два бокала.       — О чём ты? — решил всё же поинтересоваться младший Хайтани, наконец-таки вырывая пробку из горлышка стеклянной бутылки с характерным звуком.       — Почему даже сейчас ты ведёшь себя так мило со мной? Улыбаешься, игриво щуришь глаза, беззаботно смеёшься, и всё это делаешь так, будто ничего до этого не произошло.       Ты с трудом выдавливала из себя слово за словом, чуть ли не задыхаясь от недостатка драгоценного воздуха и удушающих слез, которые уже просто не могла контролировать. Как же сильно хотелось вновь убежать. Как же сильно не хотелось больше видеть эту спину и всегда полуприкрытые глаза, такие любимые. Ты мечтала освободиться от оков Хайтани, но сердце желало обратного.       — Я ведь всегда себя так веду с тобой, — с четко читающимся в глазах непониманием произнёс Рин, выдвигаясь к столу с бокалами, что были полны алкоголя, в руках.       — В этом и дело, — непроизвольно твой тон повысился, но голос после сразу оборвался, когда вы с Риндо столкнулись взглядами, и ты замерла, продолжив лишь едва внятно бормотать. — Я ведь знаю, что ты не чувствуешь ко мне ничего. Твой максимум — это то, что ты можешь воспринимать меня лишь как сестру. Не более…       — Я…       — Не говори, что это не так, — ты сразу же перебиваешь мужчину, пододвинувшего к тебе бокал. — Я знаю тебя как облупленного, и я не хочу тебя любить, не выдерживаю.       Вы с Риндо сверлили друг друга взглядами. Он тебя — вопросительным и таким внимательным, ты его — ужасно уставшим и пустым. Хайтани в подкорках осознавал, к чему ведёт этот разговор и к чему он вёл с самого начала, начавшись ещё сутки назад. Да, ты была для него только сестрой, его семьей, человеком, ради которого он готов порвать глотку любому, перевернуть весь Токио вверх дном. Он же для тебя занимал совсем другую позицию.       Мосты, всё это время державшиеся на ваших плечах, сейчас рушились, и никто не мог удержать их. Риндо понимал, что вряд ли сможет что-то изменить, но старался изо всех сил придумать хоть что-нибудь, безрассудное, глупое, рисковое, без разницы.       — Да, ты права, ты для меня сестра, — кивнул в ответ на твои слова тот, опуская взгляд на бокал, который вертел в длинных цепких пальцах, и даже не подозревая, как сильно ранил тебя только что своими словами, — но ведь можно все исправить.       — И как же? — с болью на лице ты сводишь брови к переносице, качая головой из стороны в сторону, смотря на то, как Рин пожимает плечами, задумчиво глядя на стену за тобой.       — Ну, разлюби меня? Разлюби, и мы не потеряем друг друга.       Разлюби…       Разлюби…       В ушах гулом раздавалось это слово, неприятно ударяло по вискам. Тебе в затылок будто пустили стрелу, своим острым наконечником беспощадно пробивающую череп. Голова опустилась, тем самым женское лицо скрылось от глаз Хайтани, который понятия не имел, что именно несколькими секундами ранее вырвалось из его рта. Время вокруг будто остановилось на мгновение.       Да, от этого человека, ни разу никого не любившего, кроме старшего брата и тебя как сестры, нужно бежать. Как бы ты ни старалась, как бы ни рвала себя на куски ради него, он не поймёт того, что у тебя на душе и в сердце.       Риндо напрягся всем телом. Он не мог понять, плачешь ты или смеёшься. Ему было не по себе, искреннее негодование. Что же такого он сказал тебе?       Женские нежные плечи, на которых долгие мучительные годы лежал груз чувств к младшему из Хайтани, вздрагивали от всхлипов и срывающегося с уст истерического смеха. Щеки омывали солёные слёзы, а губы растянулись в улыбке. И кто сейчас в этой комнате был полным идиотом? Ты со своими безответными чувствами и мечтами о сладких поцелуях и тёплых объятиях? Он с мыслями о том, что разлюбить кого-то так просто? А может вы оба?       Ты откинула голову назад, закрывая ладонью мокрые глаза, продолжая давиться смехом. Тебе стало жутко от самой себя. Совсем сошла с ума.       — ТИ? — чуть нахмурившись, окликнул тебя Риндо, подавшись вперёд к столу.       — Ты подонок, Риндо, — наконец твой взор был устремлен на недоумевающего от твоих слов мужчину, выражение лица которого сменилось на серьёзное через пару секунд, ведь Хайтани уже всем своим нутром ощутил, как поменялся твой настрой, особенно взгляд.       — Что ты сказала, ТИ?       — Подонок, — продолжая растягивать губы в дрожащей улыбке, покачала головой ты. — Возненавидь Рана. Это же так легко, легко разлюбить человека.       — Ты не в себе, несёшь чушь, — искривил губы и прищурил лиловые глаза тот, стараясь держать себя в руках.       — Правда? Ты же сам сказал мне только что, чтобы я разлюбила тебя. Я повторила твои слова. Ну, и кто в итоге не в себе, м? Чего молчишь? — твоя голова склонилась в бок, когда ты не услышала от молодого человека ни слова. — Пришёл со мной поговорить, а в итоге сам не можешь ни черта ответить.       — Ты задаёшь бредовые вопросы, ТИ, тебе нужно проспаться, — прыснул Риндо, до ноющей боли сжимая под столом кулаки на коленях, ведь обстановка, накалявшаяся вокруг вас, начала порядком давить ему на плечи.       — Я отвечаю бредовыми вопросами на твои бредовые предложения. И не надо строить из себя сейчас такого заботливого, — с лёгким оскалом произнесла ты, после чего медленно поднялась со стула, теперь как бы возвышаясь над наблюдающим за тобой Хайтани. — Меня утомило то, что я, как незрелая девчонка, ведусь на твои личико и тепло в мою сторону уже столько лет. Столько мужчин за всё это время пыталось познакомиться со мной, узнать меня получше, попробовать что-то со мной построить, но я благополучно посылала их и бежала за твою спину, предпочитая слепо вверять своё сердце тебе. Я уже давно могла обзавестись семьей, найти того человека, который полюбит меня без остатка, но я как верная собачка бежала всегда за тобой следом.       — Я не просил тебя бегать за мной, не переводи на меня стрелки, — поднялся вслед за тобой мужчина, его брови нахмурились, а челюсть после сжалась до тупой боли.       — Любовь не нуждается в просьбах и одобрениях, кусок ты идиота, — из твоих уст вырывается шипение.       Как же сильно сейчас хотелось избить Хайтани, вдолбить в его голову всё то, что было в твоей, чтобы он наконец понял все твои мысли, которые никак не хотели до него доходить. Причина этих сопротивлений — вы с Риндо было совершенно разными людьми. Ты — мягкая и заботливая, жаждущая тепла и любви, ощущения поцелуев на своих руках и губах, всегда такая внимательная и терпеливая, прощающая мелкие приколы и до чертиков понимающая. Он — обладатель острого языка, гордый и жестокий, садист, получающий удовольствие от боен и лишь изредка по-настоящему ласковый, но только в те моменты, когда ему это необходимо.       Риндо всегда нравилось то, с каким тёплом ты к нему относилась, как ворошила его волосы, когда он, уставший после работы, заваливался на твои ноги, какой вкусной едой его кормила, как отчитывала за косяки. Он всегда желал тебе счастья, старался держать подальше от той своей стороны, которая покалечила немалое число человеческих жизней. Может именно эта его сторона и не позволила ему рассмотреть в тебе женщину, ту, с которой можно провести остаток дней до самой гробовой доски, греясь тихой ночью грудью об обнаженную хрупкую спину?       Но, как бы то ни было, Риндо не хотел терять тебя, создавшую столько тёплых и приятных воспоминаний, при этом не хотел и ранить, удерживая рядом с собой. С уст Хайтани срывается тяжёлый вздох, грубые пальцы трут уставшие глаза и переносицу. Голова сейчас была похожа на воздушный шарик, готовый в любую секунду взорваться от неаккуратного прикосновения.       — Прощу, не усложняй, — на выдохе произносит Рин, выходя из-за стола и приближаясь к тебе, попутно протягивая руку к женскому плечу.       — Здесь всё решил усложнить только ты, — ты огрызаешься, пресекая движение мужчины ударом руки по его ладони, чем нехило того удивляешь, но вскоре заставляешь нахмуриться и оскалиться. — Я не хотела тебя видеть, прекрасно зная наперёд, что именно таким будет разговор. Почему ты не дал мне спокойно уйти?! Почему не даёшь мне тебя отпустить?!       — Потому что я не хочу тебя отпускать! — так же повышает тон молодой человек, указывая пальцем на себя.       — Ты эгоист. Ты чертов эгоист, Хайтани. Ты хоть слово запомнил из того, что я тебя сказала? — твоя интонация заметно меняется, ведь ты ужасно устала от всего этого абсурда, что сейчас творился в твоей жизни.       — Запомнил всё дословно, но это не играет никакой роли. Не веди себя как ребёнок, ТИ. Чувства рано или поздно угаснут, а из-за них терять нашу связь бессмысленно.       — Эта связь меня душит, — кое-как выдавливаешь ты из себя, ведь слёзы вновь начинают перекрывать доступ к кислороду, крепкой хваткой сжимая тонкую шею.       — Это бред сумасшедшего…       — Убирайся…       — Что?       Убирайся. Это слово без единой эмоции сорвалось с твоего языка, что не на шутку испугало и тебя в глубине души, и Риндо, который с непониманием сверлил тебя взглядом лиловых глаз. Та крупица здравого рассудка, что сейчас боролась с твоим, ноющим от мучительной боли, сердцем, решает вашу с Риндо судьбу. Ты любила этого мужчину, любила так сильно, что была готова на всё ради него. Однако сейчас ты больше него любила себя, беззащитную и такую маленькую девочку, что всеми силами пыталась ухватиться на ниточку, ведущую к ее детским мечтам о прекрасном принце, который в ее чистых глазах был идеальным, непорочным.       Оковы на хрупкой шее удушали, крепко-накрепко удерживая ребёнка у ноги воображаемого спасителя, однажды избавившего малышку от одиночества. Чтобы они треснули, рассыпавшись на тысячи маленьких кусочков, чтобы наконец свободно дышалось, нужно сделать последний рывок и наконец выбраться из этой глубокой-глубокой темной ямы зависимости.       Шаг вперёд, ещё один. Горячее дыхание опаляет мужской подбородок. Взгляд заплаканных глаз прожигает растерянные глаза напротив. Ты наступаешь медленно, но уверенно. Как бы ни было больно, как бы сильно ни рвало изнутри, нужно было это все закончить. Ради самой себя, ради ребёнка, молящего о помощи на последнем издыхании.              — Убирайся, — повторяешь ты слова, громом разносящиеся по комнате.       — Приди в себя, ТИ. Не тому человеку ты это говоришь, — делает пару шагов назад Хайтани, искренне удивляясь твоему поведению, ранее с которым ни разу не сталкивался, перед ним сейчас был совершенно другой человек.       — Если ты хоть каплю мною дорожишь, то уйди, оставь меня, забери все мысли о себе и дай мне дышать полной грудью, — женский кулак ударяется о крепкую мужскую грудь, усыпанную десятками шрамов, раз за разом, все сильнее и сильнее. — Уйди и больше не появляйся. Сотри все воспоминания о себе, подари мне новую жизнь. Я никогда и ни о чем тебя не просила.       — Я не собираюсь выполнять эту безумную просьбу, ты меня поняла? — Риндо перехватывает твой руку и приподнимает ее немного вверх, чтобы тебе было сложнее что-либо сделать. — Ты ведёшь себя хуже подростка в переходном возрасте. Какого черта ты творишь сейчас, когда ещё день назад мне улыбалась и встречала ночью после моей работы? Уйти? Оставить тебя? Дать дышать? Я тебя все эти годы душил, держал на привязи? Не выставляй одного меня виноватым в этой ситуации! Я не давал тебе повода меня любить, последнего подонка, который при убийстве человека и глазом не моргнёт. Да ни одна здравомыслящая девушка и не взглянет в мою сторону, если желает спокойной жизни. Не вини меня одного, ТФ!       — Идиот! — вскрикиваешь ты, вырывая руку из захвата, что твоё небрежное действие слабой болью отдаётся в связках плеча.       — Прекрати оскорблять!       — Не прекращу, пока ты не оставишь меня!       — Тогда флаг тебе в руки, сумасшедшая!       Обстановка в кухне накалилась до такой степени, что у вас было чувство, будто вы оба стоите в самом центре жерла извергающегося вулкана. Ты была готова порвать Риндо прямо на месте, лишь бы защитить своё хрупкое, уже треснувшее сердце. Мужчина же стоял на своём, отказываясь лишаться тёплого уголка в своём сером, укутанным холодом мире.       Хайтани собственник, жуткий собственник, готовый вспороть горло тому, кто хоть мизинцем коснётся его вещи. Только ты была для него нечто большим, чем просто вещью. Ты — его семья. Ты — человек, без зазрения совести и без страха в глазах способный поставить дерзкого мужчину на место, просто отчитав и пригрозив металлическим половником. Но кем же Риндо был для тебя?              — Я лучше буду сумасшедшей, но без тебя в своей жизни. Ты меня понял?! Ты мне не нужен! Я нуждалась лишь в твоём взгляде, голосе и запахе, но больше мне это не нужно! — ты врешь, нагло врешь. — Меня тошнит от тебя, трясёт от одного только твоего вида.       — Я нужен тебе, — выстрел прямо в цель. — Ты не хочешь, чтобы я уходил.       Он не слышал тебя, совершенно не воспринимал мольбы, что водопадом лились из твоих уст. Это изводило, мучило. Хотелось кричать. Ты замахиваешься сразу после слов об уходе и ударяешь мужчину по щеке, оставляя алый, пылающий огнём след от ладони. Делаешь это очень быстро, что Риндо не успевает среагировать и увильнуть в сторону.       — Убирайся из моего дома! Проваливай, подонок! Забирай всё, что годами здесь копил! — ты срываешься на крик, совершенно не щадя рвущиеся на лоскуты связки и не слыша саму себя, и бьешь кулаком по груди, чем заставляешь голос ещё больше дрожать. — Забирай и больше не появляйся в моей жизни! Жизнь с тобой — это зыбучие пески, которые не дают мне дышать полной грудью! Ад. Я была полной идиоткой, когда позволила себе в тебя влюбиться. Ты мне отвратителен…       Брови Рина свелись в середину, а губы разомкнулись. Неужели ты не врешь ему? Неужели ты любишь его настолько сильно, что ненавидишь всей душой? Хайтани младший знал тебя, как упрямую, смелую и ответственную за свои слова девушку, которая не будет разбрасываться обещаниями и какими-либо убеждениями налево и направо. Так неужели ему придётся всё же оставить мечту, где мосты между вами двумя сохранились, и пойти своей дорогой? Это последний вечер вдвоём?       Первый шаг назад, второй, третий. Дистанция теперь возникает не только между вашими душами, но и между телами.       — Отвра…       — Я услышал тебя, ТИ, — нагло и без каких-либо эмоций в голосе произнёс Риндо, ныряя руками в карманы брюк. — Больше я никогда тебя не потревожу. Не приеду, не позвоню, если встречу на улице, то проигнорирую, сделаю вид, что никогда тебя не знал.       «Нет».       — Я не хочу быть твоим бременем и не хочу, чтобы ты была моим. Это же взаимно, так?       «Нет, это не так».       Маленькая девочка внутри тебя сейчас плакала навзрыд от этих слов, что острым ножом резали по сердцу. Где-то там, в глубине души, ты не хотела, чтобы Риндо уходил, не хотела, чтобы он оставлял тебя одну. Ты желала, чтобы он прямо сейчас обнял тебя и крепко-крепко прижал к свой груди, обрывая все твои попытки убежать от него.              — Ты права, я люблю тебя лишь как сестру, не более. Я не вижу в тебе женщину, — это было сказано так непринуждённо и легко, равнодушно.       «Как жестоко».       Лицо Риндо становилось все мрачнее и мрачнее. Атмосфера вокруг беспощадно давила на плечи, заставляя рухнуть на колени и преклонить голову перед собственным ничтожеством и бессилием. Слёзы перестали омывать твои щёки. Ты была опустошена.       — Надеюсь, что ты найдёшь того, кто будет тебя по-настоящему ценить, любить и уважать. Извини меня, что все эти годы тратил твоё время и твои нервы, — как-то устало вздыхает мужчина, вороша пятерней сиреневые волосы, а после указывает большим пальцем в сторону коридора. — Ну, мне приятно было проводить с тобой время, ТИ. Удачи тебе.       Ты пребываешь в ступоре. Что сейчас происходит? Что творится в этой комнате? Риндо кивает тебе в знак прощания, не разрывая зрительный контакт, и медленно сдвигается в сторону коридора, попутно хватая со спинки стула пиджак. Ты таращишься на то место, где только что стоял мужчина, говоря тебе слова о расставании. Всё так быстро и легко разорвётся? Ты ведь этого и желала, делая вчерашний звонок, не так ли? Или ты хотела докопаться до глубин души Риндо, чтобы узнать его истинное отношение к тебе? Что ж, теперь тебе известно то, что Хайтани испытывает. От этого становилось невыносимо больно, хоть ты и подозревала о таком исходе, уверяя себя в этом каждый день.       Как только спина Риндо пропадает за углом, ватные ноги сразу несут тебя за ним. Кулаки сжимаются до глухой боли, когда ногти впиваются в нежную кожу ладоней.       — Правильно. Проваливай, — шипишь ты вслед мужчине, который натягивает на ноги дорогие кожаные туфли.       «Не говори так».       — Как и сказал, больше мы с тобой не будем знакомы.       «Заткнись, идиотка».       — Хорошо, надеюсь, что ты больше не будешь страдать из-за меня, — выровнявшись в спине и надев пиджак, кивнул Риндо в знак согласия, после чего послышался щелчок дверной ручки.       Теперь ты видела лишь удаляющуюся спину, к которой всегда мечтала прикасаться ладонями и усыпать поцелуями. Как только дверь закрылась и ты осталась наедине с самой собой в этой пустой квартире, слёзы хлынули из уже покрасневших глаз, пока твой взгляд был устремлен на железную ручку.       «Риндо… Вернись… Вернись и обними меня. Прижми меня к себе. Приласкай и пожалей. Прошу тебя, Риндо. Не бросай меня»       Женское лицо искривилось, а наружу вырвался истошный крик. Ты даже не чувствовала удары кулаков по своей груди, не ощущала ноющей боли в коленях, когда рухнула на пол от бессилия. Ты не чувствовала ничего, кроме адских мук. Будто у тебя вырвали кусок сердца. Ты ненавидела этот мир, ненавидела Риндо, ненавидела себя.       Может ты допустила фатальную ошибку, решив разорвать с Хайтани все связи и безжалостно закопав всё то, что у вас копилось годами? Возможно. Но никто в этом мире не сможет дать тебе точный ответ, ведь о своих настоящих чувствах и переживаниях знаешь лишь ты сама.       Многому придётся учиться заново. Многое придётся познать вновь. Раненное сердце не заживет быстро, для этого потребуется немало времени, но ты достаточно быстро встанешь на ноги, чтобы обеспечить себе лучшее будущее. Может когда-то вы с Риндо пересечетесь, а может даже вновь восстановите общение. Ты не знала этого наверняка, но точно могла сказать, что к тому времени ты станешь другой и ни одна живая душа не усомнится в твоей силе.       Да, покинув твой мир, Риндо Хайтани лишил тебя кислорода, оставив после себя лишь пасмурную погоду в твоей душе. Но ты справишься, со всем справишься. Как бы тебя не тянуло ко дну, никто больше не увидит твоих слез, никто не сможет упрекнуть тебя в твоих чувствах или ранить их.       Ты упала сейчас, да, но это твой новый шанс, новая страница в твоей жизни. Ты взлетишь, отпустив все страхи и всю боль, и будешь лишь набирать высоту.