Убить Сайко

Это последний рубеж. Только лёжа рядом с дочерью в обнимку я понял, что дошёл до самого конца. Не раз задавался вопросами: и что будет дальше? Сумею ли остановиться? Как сложится моё будущее? Вот он ответ – рядом со мной. Мило улыбается мультипликационным персонажам и повторяет их некоторые реплики. А ведь могло всё изначально сложиться вот так? Странно, но в данный момент я чувствую угрызения совести, за то, что проживаю этот тёплый отрывочек жизни, пока Синдзи и Огин лежат в холодных могилах. Ведь я на собственном опыте убедился, что дорога мстителя лишает всякого покоя и преисполнена страданиями. Поднявший меч вне зависимости от целей будет мучиться всегда, если не от ран физических, то от ран душевных точно. Очевидно, где-то я допустил в своей жизни череду неправильных поступков, но всё равно чувствую, что достиг закономерного финала. Думаю, что это то, на что и рассчитывает Сайко. Она оставила грубый отпечаток на левой стороне груди и как оказалось теперь… в месте, что прикрывает правая сторона. Не могу поверить, что это работает именно так, ведь если сравнить эти чувства с теми, что я испытывал к Огин… они иные. С Сайко как-то всё более и прямолинейнее было, никаких тайн и загадок, вот почему я полный идиот. Покой, в котором я так нуждался был со мной с самого начала всей этой истории. Не поступи я наперекор её просьбам – не отправился бы за Синдзи в армию и не попал бы под перестрелки в Южном Таиланде. Поступил бы в университет, нашёл бы работу какую-нибудь и каждый день мог бы наслаждаться чувством, которым наслаждаюсь сейчас. От взгляда на дочь наворачиваются слёзы. Я должен был суметь предвидеть и «прыгнуть» выше своего эго ради неё. Прости меня, Сайко. - Папа, а ты теперь будешь с нами? Не знаю, что ей ответить, к такому меня никогда и никто не готовил. Чувство вины начинает жрать изнутри, оставляя после себя пустое и тяжёлое ощущение стыда. Банально даже с собственной дочерью поговорить ни о чем, фронт и эта месть отняли у меня всё человеческое. - Мама сказала, что когда ты придёшь, то будешь сильно уставший. Но я сказала, что всё равно дождусь тебя. – слышать это выше моих сил… - Она так много и долго рассказывала о тебе. - И что рассказывала? – впиваюсь зубами в нижнюю губу, пока подбородок дрожит от волны эмоций. Вот и первые слёзы пустились по щекам. - Она говорила, что ты много работаешь ради нас, что работа у тебя очень опасная и возможно я не увижу тебя никогда. – тихонько шептала девочка, поправляя очки. – И я стала тебя рисовать! – вскочив с кровати, Сайко-младшая помчала к письменному столу, на котором лежали ноутбук, несколько листов бумаги и маркеры с карандашами. Из выдвижного ящика она извлекла порядком набитую рисунками прозрачную папку и торжественно преподнесла, запрыгивая обратно на кровать. Как она сама и сказала: срисовывала она мой образ исходя из описаний мамы, её собственных рисунков и… как я погляжу не без своих фантазий. Никогда бы не подумал, что мне пойдут массивные рога дьявола. Такого типа рисунков было мало, в основном она изображала нас троих, как семью, в чём и выражалось её желание обыкновенного ребёнка. Прискорбно осознавать мне, как отцу, что дочь не нуждается ни в каких материальных благах и всё, что ей было нужно – это мой союз с Сайко. - Папа, ты теперь останешься с нами? – пора было принять решение. Впервые, как отец и в очередной раз, как воин. Никогда бы не подумал, что первое окажется тяжелее второго, похоже, моя карма меня настигла. Уже миновал второй час нахождения на вилле, а я всё никак не могу решиться дать ответ хотя бы себе самому. Медовый виски дразнит горло, спускаясь согревающим танцем от груди к желудку. Сайко уснула у меня на груди и мне еле удалось оставить комнату без шума. Сайори была права, лучше бы я просто сдох, чтобы не видеть всего этого. Не убивать стольких людей, не идти по трупам. Был бы вдалеке, на небесах рядом с Синдзи, рядом с Огин… я столько всего прошёл и ради чего? Закономерный итог – это всегда смерть. Победа в бою лишь отсрочка неизбежного, как глупа идея мести сама по себе. Как же глуп и я сам. За это умерла Юри, оказалась преданной собственным кланом и получила пулю. Нацуки же, сражалась до самого конца и ей было безразлично, какие цели преследует Сайко. Она просто выполняла свой долг, самоотверженно, до самого конца. Каждая смерть порождала в моей голове вопросы и сгусток сомнений, да, старик «Кэнсей» был прав: я стану огнём, который после сожжения всех и всего, мучительно затухнет. И похоже, что в конце любого пути мести, всех ожидает беспросветное отчаяние. - Помню, как Синдзи угрожал мне в коридоре школы. – с улыбкой поведала возникшая Сайко перемещаясь по гостиному залу. – Это было в тот же день, когда ты рассказал ему, что я слежу за тобой. Помнишь? – она ставит на стол чистый стакан и наливает себе малую порцию крепкого напитка. С каждым глотком её грудь едва заметно вздымается, натягивая плотнее ткань тонкого кимоно. - Я тогда не на шутку взволновался. Никогда прежде за мной никто не следил. - Ты просто не знаешь. – опустошённый стакан шумно соприкасается с поверхностью стола, теперь её глаза светились ярче. – Пойдём в сад, на улице приятный ветерок. Её улыбка настораживает, особенно, если учесть, что с собой я прихватил не клюшку для гольфа, а меч «Кэнсея», с явным намёком на то, что он мне пригодится. Посмотреть со стороны: молодая пара не спеша прогуливается по территории своего имения, присаживается за стол и между ними назревает лёгкая беседа «о том да о сём». Я много раз представлял, что скажу ей, если вот так встречусь однажды лицом к лицу. И в большинстве своём слова разнились, только содержание и смысл оставались прежними. Всё о том, что час расплаты настал. Тогда, осознавая, что против меня целая банда головорезов, я был полон отчаянным энтузиазмом и дерзостью. Но теперь, когда никого более между нами нет, не могу собраться с мыслями. - У нас осталось незаконченное дело, советую сходить за мечом, с голыми руками тебе долго не продержаться. – никакого оружия у неё при себе не было, я тщательно проверил, в этом кимоно спрятать ничего крупнее иголки невозможно. - Пожалуй, ты прав. – ответила Сайко складывая руки под подбородком. – Ну и? - Что? Я даю тебе время сходить за оружием, я не стану убивать тебя без возможности защититься. – она смеётся с меня и это работает, ведь чувство того, что я крупно облажался взяло надо мной верх. - Ты не станешь убивать меня, семпай. Не моя смерть тебе нужна, ты хочешь услышать, что я была не права и что я раскаиваюсь перед тобой. - … . - Ты знаешь, что моя смерть не сможет унять твою боль внутри. Тебе нужно признание, но ты его не получишь, дорогой. Я нисколько не жалею о том, что совершила. - Меня это не удивляет, ты всегда была эгоистичной сучкой. - Неужели? – такое впечатление, что у неё на каждый мой ответ заготовлена реплика. Как в этой ситуации не чувствовать себя глупцом? – Ответь мне, разве не ты меня бросил, Акира? - По-твоему, это повод устраивать кровавый Ад? Ты убила столько невиновных, включая близких мне людей. - Давай будем честными друг с другом. Я – убийца и психопатка. Я мыслю глобально и для меня каждый человек в чём-то виновен. А когда ещё разбиваешь сердце убийце-психопатке, то обычно за это предусмотрен ряд… последствий. Я… отреагировала. - Ты отреагировала? И это всё, что ты можешь сказать? - Да, а знаешь почему? Потому что до сих пор ты не признался себе Акира, что в глубине души уже давно меня простил. - Ты точно ненормальная. Такое не прощают. - Хочешь сказать, что ты здесь потому, что я убила Огин с Синдзи? Не лги себе вновь, разве ты любил Огин на самом деле? - Твоим ответом на моё приглашение был расстрел. Я чудом выжил… и если бы… - Если бы что? Неужели ты правда подумал, что я, твоя бывшая девушка не знала о декстрокардии? Ты остался жив Акира, потому что я того хотела. - Чушь, только благодаря своей выучке и помощи Суйгецу я… - Ах, Суйгецу? И тебя не удивило, почему он вдруг согласился тебе помочь и даже имел подходящий для этого контакт? - Нет… это невозможно, ты не можешь… - У него давно заключён контракт с моим кланом. Тебя разве не удивляло то, откуда он знает такие подробности о «Безупречной строфе», моей жизни, о том, сколько нас и чего мы хотим? - Он обладает обширными связями. Он всегда таким был. - Всё, что ты знал семпай, было передано лично мной. – она демонстрирует планшет и текст сообщения в тот день, когда я вылетел в Мексику: «Акира скоро тебя навестит, будь готов. За снаряжением направь его к Нестору, тому самому коллекционеру. Досье на каждую из «Безупречной строфы» отправлю тебе через пару дней. Жди. Если что-то выйдет из-под контроля – действуй по ситуации». - Сукин сын… - Не держи на него зла, у него просто не было выбора. А теперь о том, для чего ты был оставлен в живых.

***

В зале ресторана играла живая музыка в исполнении молодого и перспективного пианиста. За время своей карьеры, юноша успел зарекомендовать себя не только, как виртуоз игры на разных инструментах, но и как дирижёр. Именно сейчас и звучала спокойная, разогревающая посетителей соната, перед исполнением настоящего шедевра под его же собственным руководством. - Позволю себе в этот раз выйти за рамки «джентльменства» и начну первый. – заговорил Като, делая глоток красного вина. – Вчера, Сайори в очередной раз навестила нашего дорогого пациента по твоему приказу и, спустя два часа, уже мой человек, вколол ему противоядие. Всё идёт по плану. - Не скажу, что вовсе не беспокоюсь. – ответила Сайко, улавливая тонкие звуки исполняемой мелодии. - Понимаю, но ты ведь лучше меня знаешь, что единственный способ остановить «Безупречную строфу» - это дать им ложное чувство цели. Пускай Сайори думает, что Акира её цель, а что до остальных… Юри я уже поручил собрать на каждую из девушек подробное досье. - Отлично, эти данные скоро пригодятся. Монику пока негде задействовать, Нацуки с Юри прекрасно справляются с неугодными тебе людьми. - Да, кстати об этом. Моё подозрение пало ещё на нескольких. - Это хорошо, мы должны поддерживать ложное состояние вражды между нами. Хотя, до сих пор не могу поверить в то, что весь этот спектакль устроен ради четверых людей. - Не просто людей, а четверых безжалостных убийц, равных которым ещё поискать. И давай, как есть Сайко – твой приказ оставить Акиру в покое разве возымел бы эффект? - Скорее противоположный, не вовремя они вышли из-под контроля, надеюсь, Акира справится. - Мои люди всегда будут присматривать за ним и в случае чего среагируют, так что не волнуйся. - Как бы там ни было, свою часть сделки я выполню только, если он останется жив. - Конечно. – согласился Като, не смещая с неё подозревающего взора. – Не могу дождаться того дня, когда город полностью перейдёт под мой контроль и всё же, мне любопытно, с чего вдруг ты решила расформировать свой клан? Ради него? - Нет, не совсем ради него. С каждой последующей минутой молчания, парень понимал, что его любопытство так и не будет полноценно утолено. Заиграл бодрый, ожидаемый многими музыкальный ритм и до теперешнего часа пианист, строго контролировал движение и манер каждого участника ансамбля. На этом моменте, Сайко посчитала нужным уйти. - Гляди в оба и будь готов вмешаться в любую секунду. - Об этом не беспокойся, план работает, как часы. – до самого исчезновения в салоне «Bentley» прищурившиеся глаза лидера «Симмэн» неотрывно сопровождали девушку. Вопреки всем договорённостям он понимал, что полноценного доверия она заслуживать не может. Как и кто-либо из людей. – «Она тоже станет помехой».

***

- Чушь… не буду слушать! – демонстрирую решимость своих намерений и извлекаю из-за пояса пистолет, чтобы покончить со всем этим. – Като беседовал со мной после смерти Юри, он хотел, чтобы я убил тебя. - Я вовсе не удивлена. – спокойно ответила Сайко, вставая вслед за мной. – Главное, что я избавилась от «Безупречной строфы» и теперь, они не будут меня преследовать после расформирования клана. - Но что же насчёт нас, Сайко? Как же я? – рука тряслась, будто подверглась обморожению. Все мысли в голове перепутались, ставка, которая ранее была высока, теперь оказалась просто иллюзией. А она всё так же, как ни в чём не бывало стоит передо мной. - Я хочу услышать ответ. Ты любил Огин? - Я… я не знаю. – ком в горле находит выход через рыдание. Это то, за что я должен нести ответственность. – Я просто вступил в эти отношения, не знаю зачем. - А война в Южном Таиланде? Зачем пошёл за Синдзи, если мог остаться со мной? - Я не знаю Сайко, знаю только то, что не хотел этого. – кисть налилась свинцом, ствол безобразно «ходил» выписывая дулом контуры её лица. - И тем не менее, сделанного не воротишь. – она без всякой осторожности приближается, ноздрей касается приятный аромат корицы. - Я чудовище… столько всего совершено… и по ложному следу. - Нет, семпай, посмотри на себя теперь. – нежная ладонь касается моего солёного от пота и слёз лица. Давно она не стояла ко мне так близко. – Теперь ты освободился. Ты признался себе в том, от чего бегал так долго и теперь, наконец, я рядом с тобой и всё позади. Всё это время, я думал, что преследую Сайко, но на самом деле, это она бежала за мной и на каждом шагу желала моей остановки. Ровно столько, сколько потребуется, пока я не образумлюсь. Её глаза горят и полны любви. Всё произошедшее за спиной растворяется в шумном хлопке, когда я чувствую прикосновение её губ. Неподдельный поцелуй, к которому я столько шёл… и кажется, что нет лучшего решения, чем положить всему этому конец. Громкий выстрел разразил ночную тишину, последняя живая вспышка в глазах передаёт мне разочарованную мысль. И только с моментом угасания её жизни, на лице появляется смиренная улыбка. Её тело больше не задрожит в моих объятиях, голос не прошепчет слова любви, сердце не всколыхнётся волнением за мою жизнь. - Я люблю тебя. – последнее, что она слышит, перед тем, как оставить меня здесь... в присутствии щелчка предохранителя за спиной. Бездыханное тело Сайко оставляю на мягкой, душистой траве. Наши слёзы смешиваются и формируют причиняющий неимоверные страдания напиток. И теперь, остался ещё один, после, дело будет сделано. Счёт будет закрыт. Внешнее достижение конца пути имеет значение только тогда, когда внутри ты сам признал, что он завершён. Я ставлю точку в этой истории. Здесь и навсегда. - Ты знаешь, что нужно делать. Давай. – ветер зловеще завывал, развивая каштановые волосы ожидающего своего часа палача. - Не волнуйся о ней, я в долгу не останусь. – палец Моники плавно нажал на спуск. Шумный топот дождя о поверхность крыши усиливался с каждым часом. Внешний раздражитель никак не влиял на безмолвное чтение молитвы перед статуей Будды и только ощущение утраты чего-то важного сбивало с повторённых многократно до этого часа строк. Ворота в главный зал шумно отворились, босые ноги поспешили к центру, после чего послышался голос, предзнаменующий подтверждение беспокойства. - Учитель! Там снаружи девушка с ребёнком… желает вас видеть. Оборвав процесс чтения молитвы, «Кэнсей» поспешил к выходу, сдерживая наступающую волну горечи. К моменту встречи с Моникой и Сайко, лицо его обрело высеченный из камня вид. Он уже догадался, кто перед ним и по какому поводу. - Доброй ночи, прошу прощения за беспокойство. – учтиво поклонилась Моника. – Акира просил привести её к вам. Безмолвно глядя на девочку, монах принял от Моники сложенную вдвое записку, после чего велел внучке войти в помещение. Пошедшая на сделку с Акирой девушка, поспешила удалиться, но старик окликнул её. - Он что-то сказал перед тем, как насупило неизбежное? - Нет, прошу меня простить, мне пора. Нагнувшись к сонной девочке, «Кэнсей» пристально разглядывал её черты внешности, с каждым соответствием всё больше понимая, что она – это всё, что осталось у него от двух дорогих ему людей. Шорох бумаги напомнил об оставленном послании. Когда-то ты сказал, что шанс свой упустил. Нет старик, в этот раз ты ошибся. Береги её, сделай так, чтобы её судьба не была похожа на нашу.

15 лет спустя

- Вот так и закончилась эта история. Никто не знает, где сейчас эта девочка и чем она занимается. – подытоживал старик в присутствии единственного собеседника. – Знаешь, меня весь город считает сумасшедшим и только ты дослушала эту, как они говорят сказку, до самого конца. - Я вам верю, почтеннейший. – произнесла в ответ девушка. – К сожалению, вынуждена идти, уже вечереет. - Да-да, ещё раз спасибо за компанию, нам старикам порой так не хватает посторонних ушей. - Всего доброго. – поклонилась она, после чего направилась в сторону заждавшегося её водителя лимузина. - Вновь болтаете с тем одиноким стариком? – поинтересовался шофёр, открывая заднюю дверь. - Да, он очень хороший человек. – запустив руку во внутренний карман школьного пиджака, Сайко извлекла ламинированный лист бумаги. Послушай меня, ты должна быть сильной. Сюда придёт человек и заберёт тебя. Этот человек… он другой, она защитит тебя. Пожалуйста, не суди её за то, что она совершит. Дальше, тебе придётся идти без нас с мамой. Всегда помни о жизни, Сайко. Мы тебя любим и всегда будем рядом. Твой папа.