Без масок

       Если спросить у нескольких разных жителей Инадзумы о том, кто такой Аято Камисато - невозможно получить одинаковые ответы. Знания горожан об этом человеке никогда не сводились к общему знаменателю. Спросив рядового жителя, можно узнать, что он глава могущественного клана Камисато, что наверняка состоит в сговоре с сегунатом. На этом официальная информация заканчивалась и начиналась любимая часть простого народа - домыслы. Кто-то утверждал, что Аято - это сборный образ всей верхушки клана, держащего под контролем большую часть власти на острове. Кто-то говорил, что Аято - высокомерный молодой человек, прожигающий наследство покойных родителей в публичных домах и тавернах. Кто-то же, напротив, доказывал, что он человек с широкой душой, всегда готовый подать руку помощи. Мнение любого члена комиссии Кудзё сводилось к тому, что Аято, наравне со своей сестрой Аякой, огромная заноза в их задницах, ведь более несговорчивого и закрытого человека ещё нужно поискать. Один о́ни же, напротив, говорил, что Аято умеет развлекаться так, как никто другой, и частенько не прочь посетить бои жуков и даже сделать ставку. Никто не знал были ли в этих словах отголоски правды или нет, а потому личность главы клана Камисато продолжала обростать слухами и выдумками, словно кицунэ хвостами.

***

      Легкий весенний ветерок проникал в комнату сквозь неплотно закрытое окно, играл с легкими, практически невесомыми занавесками. Но ожидаемой прохлады он не приносил. Температура в комнате, даже несмотря на поздний час и пору, была слишком высокой. Томе, лежащему на расстеленном футоне, и вовсе казалось, будто он вновь очутился в одной из мондштатских бань, что посещал еще будучи юнцом. Аромат цветущих сакур смешался с благовониями, запахом горячего воска и мускуса. Все это сочетание туманило голову не хуже вин, которыми славилась его родина. Но было и кое-что другое. Точнее, кое-кто, кто пьянил одним лишь своим присутствием. Кто проникал под кожу, оседая в каждой клетке тела. Им было невозможно насытиться, но, к счастью, он и сам был ненасытным. В полумраке, при свете одних только свечей, с распущенными волосами Аято выглядел словно посланник небес. Но лихорадочный блеск в глазах, губы, изогнутые в усмешке, раскрытый нагадзюбан, что не оставлял совсем ничего для фантазии - все это кричало о том, что этот человек явился из преисподней. С присущей ему кошачьей грацией восседая на бедрах Томы, Аято выглядел до неприличия невозмутимо, будто это не к его ягодицам сейчас прижимался теплый и твердый член.        – Аято... - Тома сходил с ума от ожидания, в то время как мужчина, возвышающийся над ним, лишь с интересом наблюдал. И любовался. Тело Томы было в прекрасной форме, сильное и ловкое. Будь на то его воля, он бы давно взял то, чего так желал. Но помимо всего прочего, он был ещё и чертовски любопытным, а потому послушно продолжал лежать, гадая, что же его ждёт дальше.       – Прости. - В голосе Аято не было и намека на извинения. - Никак не могу налюбоваться. Опустив руки вниз, Аято провел прохладными ладонями по горячему торсу Томы. Тот вздрогнул, мелко выдыхая. Игра контрастов была одной из его слабостей, ещё начиная со времен, когда он был ничего не смыслящим мальчишкой. Доминантный по жизни Тома, в умелых руках Аято становился уступчивым и податливым, таял, будто мороженое в жаркий летний день. Опустившись невесомыми поцелуями вниз, внимательно наблюдая, Аято обхватил эрекцию Томы и медленно, смакуя каждую эмоцию на лице парня, принялся водить по ней ладонью. Под аккомпанемент тихого стона Томы, провел языком от яичек до головки.       – Что ты... Подожди. - Не успел Тома договорить, как ещё один стон, более глубокий, сорвался с его губ. Аято же не только не прекратил двигать рукой, но и перешёл к активным действиям: обхватил головку губами и потихоньку принялся опускаться ртом на член. Контроль над собой Тома терял плавно. Со вкусом. Звучавшие до этого лишь тихим мычанием стоны становятся очевидными - более откровенными. Подняв было руки, чтобы вцепиться в светловолосую макушку, Тома вовремя одернул себя, зная, что Аято не любит, когда трахают его рот, а потому все, что ему оставалось - это прикрыть ладонями свои губы, в попытке хоть как-то скрыть ставшие столь развратными стоны. Отстранившись от члена, Аято не сдержал смешка:       – Аяка сейчас не в поместье, так что можешь не сдерживаться, - проведя большим пальцем по головке, Аято прищурился, - тем более мне нравится слушать твои стоны. Приятно знать, что я дарю тебе такое удовольствие. Тома, казалось, покраснел до кончиков ушей. Разговорчивость Аято во время интимных процессов несомненно возбуждала, но вместе с тем и заставляла смущаться, словно подростка, услышавшего слово "член".       – Пожалуйста, просто молчи и ...       – Соси? - Не дал закончить мысль Аято. – Как скажешь, милый. Без каких-либо колебаний, Аято вновь погрузил член в теплый влажный рот. Он сосал, лизал и брал за щеку, так что Тома сходил с ума от гладкости внутри. После Аято резко насадился на член, беря его в горло, до самого основания. А дальше... Дальше мозг Томы расплавился ко всем чертям. Аято жадно сглатывал, сжимая головку между стенками горла. Он крепко держал Тому за бёдра, не позволяя метаться по футону, будто под силой электро.       – Погоди, я... - Связная речь давалась Томе с большим трудом. – Я скоро кончу. Во второй раз оторвавшись от своего занятия, Аято облизнулся, так что напряжение в паху Томы вспыхнуло с новой силой. Подавшись вверх, Аято замер в считанных сантиметрах от лица Томы.       – Если ты куда и кончишь, то только в меня. А дальше были лишь поцелуй полный жадности и секс. Громкий, горячий и до безобразия потрясающий. Приставив головку, Аято принялся медленно опускаться, не без желания немного подразниться. Тома вцепился ему в ягодицы, оставляя на бледной коже следы от ногтей. Аято специально медленно раскачивался на бедрах, направляя член туда, где он был больше всего нужен, а Тома ёрзал, стонал и сжимал пальцы на его заднице. Щёки горели от жара и Аято все время посматривал вниз, жалея, что не видит всего, что происходит там, но прекрасно представляя себе эту картину. Он мучал и себя, и партнёра, задавая медленный темп, пока наконец не передал инициативу Томе. Все смешалось в калейдоскоп: руки, губы, тяжелое дыхание. Аято выгибался и постанывал, когда Тома играл на его теле, как виртуоз на своем инструменте, извлекая все ноты, которые хотел. Он трахал себя его членом, царапая ногтями бледную грудь. Он едва сдержался, чтобы кончая, не выкрикнуть его имя, ясно давая понять всей прислуге чем они здесь занимаются. Тома поглаживал своего господина по вспотевшей спине, пока тот пытался прийти в себя и отдышаться, лёжа рядом на животе. Руки тянулись гладить, зарываться в волосы, царапать ногтями желанное тело, и сдержаться было невозможно. Слова были им не нужны. Все чувства и эмоции передавались движениями рук и короткими переглядываниями.

***

      Если спросить у нескольких разных жителей Инадзумы о том, кто такой Аято Камисато - невозможно получить одинаковые ответы. Знания горожан об этом человеке никогда не сводились к общему знаменателю, да и большая их часть на деле оказывалась выдумками таких же людей. Но, если спросить у Томы, управляющего имением Камисато, то, возможно, вам посчастливится услышать правду, хоть и не всю, об этой загадочной личности.