Тишина.

Закрыть уши руками — неудобно; беруши — он быстрее выкинет их в ближайшую мусорку; просто уйти от слишком громких звуков — нельзя, праздник по всему городу, везде салюты и крики, а у Алтана ещё чуть-чуть и лопнет голова. Подслушивать разговоры взрослых было весело первое время, узнавать обо всех новостях тоже неплохо, но когда ты слышишь каждую мелочь, которую бы и знать не хотел, становится тошно. Ты, словно заперт в комнате с невероятным количеством людей вокруг, а в твоей голове едва слышен собственный голос за гомоном остальных. Выбора особо не было при получении талантов, это не то, чтобы управлять погодой, лечить, готовя пирожки, или же элементарно таскать тяжести — все казалось намного лучше, чем слышать всех вокруг. При таком раскладе Дагбаев не отказал бы себе в желании быть глухим. — Золотце, чего не веселишься? — Вадик вплывает в комнату с привычной ухмылкой на губах, осматриваясь, а затем переводя взгляд обратно на Алтана, который только лишь в угол не забился, подальше от остальных, хотя сидел уже на полу. — Выйди. — Так радикально? — хмыкает «Дракон» — прозвище, которое ему дали дети сразу же после появления на груди огромной татуировки с волком и драконом на пару. Тогда Дагбаев ещё язвил, что лучше бы набил что-то более значимое, потом и сам привык, изредка рассматривая татуировку и водя по ней пальцем. Шаги Алтан услышал ещё на лестнице, надеясь, что пронесёт и тот просто пройдёт мимо, нежели решит зайти к нему, тем более прекрасно зная о проблеме, но, видимо, даже тут не повезло. Рассказывал, а точнее жаловался, Дагбаев только Лере, хоть и не мудрено, что сразу после этого прознал и Вадим, который, как ящерица, мог любую новость из любого вытащить или подслушать. Юркий был зараза и даже, несмотря на размер, все равно умудрялся оставаться незамеченным. — Выйди. — Да, ну, что же ты, — вздыхает Вадим, подходя ближе и садясь рядом на пол. Чего только не веселится с остальными, зачем торчит тут и что хочет этим показать. Между ними вообще странные были отношения. Целоваться в ночи — вроде как приятно, гулять изредка, пока тот не занят какой-то тяжелой работой, — сложновато, учитывая весь поток шуток, но реально, да и историй Вадим знает бесчисленное количество, поэтому и слушать его даже успокаивающе, не как остальных, когда голос режет перепонки или слишком звонкий, что отдаётся в голове небольшими молоточками. Голос у Дракона, стоило признать, действительно был красивым: глубокий, чуть хриплый, даже интонация была какая-то по-доброму насмешливая, а когда дело доходило до сказок детворе так и вовсе становился загадочным. Пару раз Дагбаев заслушивался, не замечая на себе заинтересованные взгляды, а затем украдкой спрашивал чем закончилась та или иная сказка. Первое время думать о том, что ему это все нравится, не хотелось, потом становилось как-то неловко, что Алтан ловит себя на мысли, что это даже не раздражает, но для вида все равно временами рычит, мол, помолчи хоть немного, от тебя голова гудит. — Может тебе беруши, цветочек? — хмыкает Дракон, когда Дагбаев так и не начинает разговор, лишь сдерживает себя, чтобы беспомощно не закрыть уши руками. Все равно уже и на неудобства, и на настолько беспомощное состояние, слабость — не порок. Салюты за окном громыхают с удвоенной силой. — Себе купи, а желательно кляп, — огрызается Дагбаев, закусывая губу. Есть просто отвратительный вид салютов, которые сначала долго-долго свистят, а затем разлетаются ещё на несколько маленьких, что, как громкое стекло, трещат в небе. Такие Алтан ненавидел больше всего. — Чая лучше выпей от нервов. Вадим осекается, когда замечает, как блестят глаза напротив, явно не от фонарей снаружи, а после подвигается ещё ближе, заглядывая в лицо и пытаясь понять в чем проблема, хоть отдалённое осознание мелькает где-то на подкорке. — Иди сюда, — Дракон хлопает по своим коленям, а затем сам же перетягивает Алтана к себе, убирая волосы, что на этот раз не заплетены в косу, а укрывают словно тёмный водопад со всех сторон. Плечи едва подрагивают, а глаза теперь плотно зажмурены, но Вадик ничего не говорит, молча прижимает к себе и с другой стороны закрывает ушко ладонью. Руки у него большие и тёплые — это Алтан замечает почти сразу, когда по холодной коже ползут мурашки из-за контраста температур, а прижаться хочется только сильнее. Обнимались они точно не часто, максимум — ходили за ручку или же танцевали на праздниках, но сейчас кажется, что это было огромным упущением. Размеренный стук сердца успокаивает, меньше хочется расплакаться и скрыться от всего в горах, больше хочется тепла и спокойствия, желательно так всегда ходить, чтобы кто-то уши закрывал и в душу не лез. Вторая рука Вадика поглаживает волосы, путая в них пальцы и перебирая прядки. Хочется то ли отвлечь, то ли усыпить, а раньше не особо участвующее во всем происходящем сердце рвётся наружу, на самом деле в руки к одному определённому человеку, но об этом факте задумываться как-то не хочется. Он же сильный, о каких чувствах может идти речь? Видимо, о совсем реальных, потому что, когда мелькает осознание, что с рук хотят слезть, отпускать никуда не хочется, даже наоборот — ещё сильнее к себе, поближе. — Идём-ка ко мне, — Вадим поднимается вместе с Алтаном наперевес, выходя и переходя из одной комнаты в другую, благо находились те недалеко, да и пока ему в этом не отказали — действовать лучше быстро. У него, помимо различных тренажеров, тут было все же поуютней: притащенный диван, большая кровать, состоящая из накиданных на друг друга одеял и пары подушек, даже книжный шкаф, который он буквально вынес из городской библиотеки, а самое главное — здесь было тихо. Лечь на кровать так, чтобы не уронить — сложно, но возможно, поэтому оказавшись среди множества одеял и чуть ли не провалившись вниз, Вадик все же укутывает их ещё и сверху. — Ручку отдашь? — усмехается Дракон, осторожно отодвигая от уха собственную руку, дабы его услышали, но отрицательное мычание и вмиг нахмуренные брови — вполне себе красноречивый ответ. — Здесь тихо, не бойся. Алтан поджимает губы, но все же кивает, прислушиваясь. Шум и гам, конечно, слышно, но не так громко, если не прислушиваться, то можно и не заметить, хотя бы на короткое время. Плечи больше не дрожат, он немного расслабляется, перекидывая через Вадима уже свою руку, а заодно и ногу. Официальная причина — чтобы не упасть, но, на самом деле, так просто удобней и почему-то хочется — это они понимают оба, когда Дракон в ответ притягивает к себе за талию ближе, укладывая подбородок на кудрявую макушку. — Может всё-таки беруши, золотце? Или мне тебе ушки держать? — Заткнись, — Алтан шипит уже больше по инерции. В сон клонит нещадно, а, когда вокруг одно тепло, так тем более, в его комнате лишь холод и сквозняк. Уходить потом не захочется ещё больше. — Держать.