Мой родной знакомый

Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Только вот трудно спасаться, когда ты захлебываешься и тонешь. Тебе нужна чья-то рука. Которая или вытащит, или утопит окончательно. Прекратит твои страдания. Гермиона дождалась своей спасительной руки. Руки, которая не позволила ей утонуть. Руки, которая сейчас протягивала ей чашку с ароматным черным чаем с лимоном и медом. Как она любит. На улице лил дождь, а мягкий диван и пушистый плед казались Гермионе лучшим убежищем от такой скверной погоды. А когда он присел рядом и, приобняв, поцеловал ее в висок, Грейнджер не сомневалась: эти объятия — лучшее место, где она была за всю свою жизнь. И в этот момент, положив голову ему на плечо, она не жалела ни о чем, что было позади. Теперь Гермиона Грейнджер как никто понимала смысл фразы, прочитанной когда-то давно: «Все, что ни происходит, всегда так, как нужно, и только к лучшему». Теперь она в этом уверена. Она убедилась в этом на собственном примере. В ту субботу, проснувшись и потратив около часа на то, чтобы осознать, что записка на столе реальна и оставлена Драко, Грейнджер устремилась к Джинни на всех парах, чтобы поделиться новостью. Миссис Поттер в ответ на радостные возгласы Гермионы удостоила подругу скупой улыбкой и пробормотала сухое «понятно», продолжив возиться у плиты. Она не разделяла восторгов подруги. Грейнджер представлялась Джинни несмышленым и наивным ребенком, которому только предстоит узнать о сути вещей и понять кое-что о людях и жизни в целом. Проблема была только в том, что данный ребенок ни в какую не станет слушать любые доводы и объяснения. Горящие глаза Гермионы так и кричали о том, что их обладательница сейчас находится в экстазе и готова напасть на любого, кто испортит ей удовольствие. — Он никогда не звал меня никуда. Тем более в ресторан! А эта записка — не плод моей фантазии, — Гермиона потрясла клочком бумаги перед лицом подруги. — Он действительно пригласил меня на ужин. Джинни лишь закатила глаза и покачала головой. У нее не было ни сил, ни желания переубеждать Гермиону. Ее беременность и домашние заботы отнимали всю ее энергию, и спор с Грейнджер не входил в ее планы. В конце концов, Гермиона может оказаться и права. Одному Мерлину известно, что в голове у этого нахального блондина. Грейнджер полдня готовилась к встрече с Драко, хотя один момент, на который ей указала здравомыслящая Джинни, несколько портил общее впечатление. Малфой не уточнил, где будет ужин, во сколько он будет, стоит ли ей прийти на место самой или он зайдет за ней? Это приглашение настолько вскружило ей голову, что о самом главном Гермиона задумалась далеко не сразу. Она битый час рассматривала себя в зеркале. Наконец, нашелся повод надеть ее любимое платье, которое до этого было удостоено выхода в свет всего единожды — на благотворительный прием в Министерстве, когда ее объявили новым заместителем министра. Темно-алое, почти до щиколоток, с асимметричным подолом, глубоким вырезом на спине и соблазнительным разрезом вдоль правого бедра, сквозь который выглядывала ее тонкая ножка, когда она делала шаг. Грейнджер блистала в тот вечер, и ей хотелось блистать и сегодня. Показать Малфою, от кого он отказывался все это время. Маловероятно, что он захлебнулся бы слюной при виде нее, но Гермиона определенно произвела бы на него впечатление. Только вот не судьба была этому платью украшать свою хозяйку в этот вечер. Потому что Драко Малфой так и не объявился. Гермиона просидела в гостиной полвечера, ожидая звонка в дверь. А когда взгляд упал на настенные часы, она поняла, что в очередной раз побыла дурой, доверилась, а в ответ получила привычное «ничего». Она вспоминала реакцию Джинни, ее снисходительную улыбку и печальный взгляд. Подруга ведь предупреждала ее, оказалась гораздо умней. И теперь Гермиона могла злиться только на себя, винить только себя за то, что понадеялась, бездарно потратила вечер и в очередной раз осталась ни с чем. Грейнджер даже не хотелось плакать. Она была словно выжатый лимон — в ней будто не осталось ничего, только пустота. Массивные серьги со звоном полетели в шкатулку, платье было небрежно брошено на диван. Гермиона долго смотрела на собственное отражение в зеркале ванной и задавалась вопросом: когда же она, наконец, перестанет лицезреть эту несчастную физиономию перед собой? Наступит ли этот день, когда она будет счастлива? Она уже слабо в это верила. Грейнджер долго стояла в душе, смывая с себя прошедший бесполезный вечер, натирая мыльными руками накрашенное лицо, будто норовя добраться до мозга и как следует отмыть и его тоже, вычистить всю дурь. Но от этого не отмоешься. Зачем было оставлять эту записку? Заводить разговор о разводе? Чтобы уложить меня в постель? Гермиона почувствовала себя шлюхой. Однажды она уже испытала похожее чувство, когда переспала со знакомым Гарри, которого на тот момент знала всего сутки. Тогда она долго ненавидела себя за это. Но сейчас ненависть была настолько огромна, что Грейнджер чуть не тошнило от самой себя. Она дала ему за пару правильных, нужных ей фраз, как легкодоступные девицы в клубах дают за пару коктейлей. Наверное, более мерзко она себя никогда не чувствовала. «Малфои не разводятся!» — кричала ей Джинни. И Грейнджер полная дура, если и впрямь надеялась, что он расстанется со своей драгоценной женушкой. На следующий день она, как побитая собака с до ужаса жалобным взглядом, приковыляла на Гриммо к подруге. Миссис Поттер сразу все поняла. Она не задала ни единого вопроса, лишь налила им обеим чаю, выставила на стол кучу сладостей и как ни в чем не бывало защебетала о будущем ребенке, токсикозе и спорах с Гарри по поводу цвета стен в будущей детской. И это было лучшим решением. За это Гермиона была благодарна Джинни как никогда. Рыжая могла бы тысячу раз упрекнуть ее, бросить ей пресловутое «А я ведь тебе говорила!», но она не сделала абсолютно ничего, всем своим видом демонстрируя, что мир не рухнул, жизнь продолжается, а проблема Гермионы и вовсе не имеет значения. Если бы еще и Джинни стала сокрушаться о несправедливости и скотском поведении Малфоя, то Гермионе было бы только хуже. Это безразличие со стороны подруги напоминало о том, что Драко Малфой — не проблема номер один в мире, и есть вещи гораздо важнее, чем его мерзкая персона. — Хотя, может с ним что-то случилось? — внезапно пролепетала Гермиона, когда Джинни все-таки спросила ее о прошлом вечере, почувствовав, что Грейнджер готова рассказать все, не ударившись в истерику. — Да лучше бы случилось! На одного мудака в мире стало бы меньше! Гермиона цокнула языком. В отношении Драко Джинни никогда не выбирала выражения. К счастью для миссис Поттер, этому спору не дано было продолжиться, так как в кухне появился Гарри, а вместе с ним высокий светловолосый незнакомец, на вид чуть старше всех присутствующих. Джинни вскочила, начав накрывать на стол, попутно сокрушаясь о том, что засиделась и совсем забыла, что у них сегодня гости. Гермиона, стараясь не смотреть на Гарри, которому Джинни наверняка уже пересказала историю с запиской, и на незнакомца тоже, распахнутыми от удивления глазами наблюдала, как рыжая левитирует на стол многочисленные закуски и горячее. Грейнджер всегда восхищалась продуктивностью подруги. Иногда даже казалось, что та живет на кухне, иначе у Гермионы не находилось объяснения тому, откуда в их доме постоянно столько еды. Незнакомец неловко присел за стол напротив Гермионы, где Джинни уже поставила для него пустую тарелку и приборы. Хозяева дома, казалось, совершенно забыли о своих гостях и что-то оживленно обсуждали до тех пор, пока Гермиона не поднялась из-за стола. — Я пойду. Спасибо за чай, Джинни. Рыжая встрепенулась и сразу же отвлеклась от разговора с мужем. — Как это? Неужели ты бросишь меня в мужской компании? — обиженно отозвалась подруга. — Кстати, я вас не представил. Это Итан Скотт, мой коллега, перевелся из Америки. Мы уже месяц работаем вместе, — вмешался Гарри. Итан приподнялся со стула и кивнул в знак приветствия. Гермиона кивнула ему в ответ. — Месяц, — недоверчиво повторила Грейнджер. — Я не видела вас, простите. — А ты поменьше витай в облаках и почаще смотри по сторонам. Увидишь много интересного, точно тебе говорю, — Джиневра попыталась силой усадить Гермиону, надавив на ее плечо, но та вывернулась и отступила. — Я сказала, мне нужно идти. Эти слова прозвучали грубо и угрожающе, а затем Гермиона развернулась и стремительно покинула гостеприимный дом под номером 12 на улице Гриммо. Перед тем, как переступить порог кухни, она услышала извиняющийся голос Джинни: «Не обращайте внимания, с ней такое бывает». Грейнджер мало волновало собственное поведение. Появление чужого человека в радиусе пары метров заставило ее выпустить когти и ощетиниться. Ей было совершенно не до новых знакомств, и перспектива провести вечер за душевной беседой ее совсем не устраивала. Она еще не была готова делать вид, будто у нее все хорошо. И настойчивость Джинни только оттолкнула ее. Гермиона понимала, что ей необходимо перестать ждать у моря погоды, отвергать помощь друзей и хотя бы попытаться предпринять попытку привести свою жизнь в порядок. Но она настолько привыкла находиться в этом болоте, что ей казалось, будто за его пределами будет еще хуже. Оно стало ее зоной комфорта, из которой она не представляла, как выбраться. Уже немного позже Грейнджер все-таки пришла к выводу, что была неправа. Она некрасиво поступила по отношению к Джинни, которая развлекала ее разговорами целый час и не сказала даже слова упрека. Еще и с этим Итаном вышло неудобно. Нужно было быть повежливее. Уж извини, Итан. Просто ты слишком не вовремя появился. Вскоре у Гермионы возник шанс реабилитироваться перед ним, но она опять все испортила. Дни тянулись медленно, как старая жвачка. События пятничного вечера выбили Грейнджер из колеи. Она нормально не спала несколько дней и, чтобы не заснуть на рабочем месте, спасалась литрами кофе, наплевав на здоровье. Голова плохо соображала. Взбодрилась Гермиона только тогда, когда остановилась у дверей собственного кабинета, вернувшись из столовой. До нее дошло, что все документы, которые она брала с собой, чтобы поработать над ними, она оставила на столе, откуда их наверняка уже убрали эльфы, выкинув в мусорное ведро. Они всегда выбрасывают все, что оставлено нерадивыми хозяевами. Гермиона бежала так быстро, словно была в спортивной обуви, а не на каблуках, и мысленно проклинала себя за рассеянность. На одном из поворотов она врезалась в чей-то крепкий торс, который принадлежал тому самому Итану. В нос ударил терпкий аромат мужского парфюма, и Гермиона смущенно отстранилась, будучи не готовой к такому близкому контакту. Мужчина сразу же отдал ей документы, с улыбкой наблюдая за ее восторгом. — Не знаю, что бы я без вас делала! Огромное вам спасибо. Я ваша должница. Улыбка на губах Итана постепенно исчезала. Казалось, он что-то обдумывает, прежде чем произнести. Гермиона внимательно смотрела на него, ожидая ответа, и заметила, как порозовели его щеки. — На самом деле, мне есть о чем вас попросить, — осторожно начал он, и Грейнджер ободряюще кивнула и улыбнулась, готовая помочь. Ведь Итан заслужил. — Прошу вас поужинать со мной. Теперь уже Гермиона перестала улыбаться и захлопала глазами. — О, в этом смысле, — стушевалась она. — Знаете, это не лучшая идея. У меня кое-какие трудности, и, боюсь, я вынуждена отказаться. — Скотт с пониманием кивнул. — Но если вам понадобится помощь… По работе, я имею в виду, то обращайтесь. И спасибо за документы, — Гермиона потрясла бумагами перед собой и развернулась, чтобы уйти. Ей было неудобно перед Итаном. И вроде бы в ее отказе не было ничего необычного, она имела полное право сказать «нет», но разочарование в его взгляде, которое она увидела, прежде чем уйти, не давало Гермионе покоя. Хотя плюс в произошедшем она все же нашла. Гермиона решила, что отказав ему сейчас, она избавила себя от необходимости нелепо оправдываться, отказываясь от следующей встречи, которая наверняка была бы ей предложена, потому что меньше всего ей сейчас хотелось устраивать свою личную жизнь — нужно было сначала разобраться с собственной головой. И с Малфоем. Она была уверена — отказ во втором свидании оказался бы для Итана гораздо более болезненным. Уж кто-кто, а Гермиона Грейнджер знает, как это неприятно, когда у тебя отбирают надежду. Все равно что у маленького ребенка вырвать из рук его любимую игрушку. Так что лучше было и вовсе не давать Итану эту игрушку. Вернее, надежду. На следующий день Гарри признался Гермионе, что Скотт недавно ненавязчиво интересовался ею. Для нее это не стало новостью. Она лишь сокрушенно покачала головой, вспоминая неловкий диалог, и сказала, что только Итана ей сейчас не хватает для полного счастья. — Вот именно, Гермиона. Не хватает! Я бы на твоем месте не отказывался. Он хороший человек, добрый, надежный. Чего тебе еще надо? Смотри, как бы не пришлось потом кусать локти. На него уже некоторые заглядываются. — Грейнджер посмотрела на Гарри так, будто он несет полную ахинею. — Во всяком случае, это лучше, чем пить вечерами в одиночестве, — он указал на нее пальцем, не давая возразить: — И не надо мне говорить, что ты так не делаешь. Гермиона цокнула языком. — Да сдался мне этот Итан! Не собираюсь я с ним видеться. Может, он и хороший, но меня это мало трогает. И вообще, он не в моем вкусе. Можешь сам с ним поужинать, раз он тебе так нравится. Она, закончив свою речь, внимательно посмотрела на Гарри, лицо которого приняло странное выражение. Гермиона не могла понять, что она такого сказала. Только спустя секунды она заметила, что Поттер виновато косится на входную дверь, и обернулась. В дверном проеме стоял он. Хороший Итан Скотт, который не в ее вкусе. Он пробормотал под нос извинения и закрыл дверь с обратной стороны. Гермиона прикрыла глаза, пытаясь переварить ситуацию. — Какого черта он заходит без стука? — выпалила она, наконец. — Вообще-то, это и его кабинет тоже, — Гарри кивнул на соседний точно такой же стол. С тех пор Гермиона убедилась, что если бы проходил конкурс неудачников, она забрала бы себе все лавры. Когда людям раздавали везение, она стояла в какой-то другой очереди. Наверное, за глупостью. Сказать, что ей было стыдно перед Итаном, — не сказать ничего. У нее была мысль извиниться, но что-то подсказывало, что ее извинения нужны ему меньше всего. Гермиона стала избегать его. Когда перед ней останавливался лифт, в котором она замечала Итана, ей вдруг резко требовалось вернуться назад, и она, бубня под нос что-то о своей рассеянности, дабы не выглядеть полной идиоткой перед рядом стоящими, разворачивалась и шла обратно. Когда она видела его неподалеку, то тут же делала вид, что в ее руках были жутко интересные документы, которые требовали внимания даже на ходу, или ей внезапно необходимо было завести диалог с первым встречным сотрудником, задавая странные вопросы, вызывавшие недоумение у волшебников. Про нее начали поговаривать, что она не в своем уме. И отчасти это так и было. Грейнджер допускала мысль о том, чтобы все-таки поговорить с несчастным Скоттом. Не затем, чтобы загладить вину. Ей уже было плевать, что он думает о ней после всего. Гермионе хотелось успокоить саму себя, очистить совесть. Но как только она намеревалась найти его и поговорить, страх и стыд овладевали ей, и желание отпадало. Так прошла неделя, пока, наконец, причина ее беспокойства сама не пришла к ней в кабинет. Итан не подавал никаких признаков обиды, вел себя вполне непринужденно, как казалось Гермионе. Но и так было понятно, что он не забыл о ее неосторожных словах. Вряд ли он страдает от амнезии. Она окликнула его, когда он был уже у двери, и начала смущенно и негромко извиняться, запинаясь то и дело и теребя в руках перо. Скотт все это время внимательно смотрел на нее, но ее лепет едва ли доходил до его ушей. Он наблюдал, как она закусывает губу, вертит в тонких пальцах многострадальное перо, которое после таких манипуляций нужно будет заменить, как пытается сдуть выпавший из прически локон, и не достигнув успехов, наконец, заправляет его за ухо. Он не услышал ничего из того, что она произнесла. Но в конце, кажется, она вновь предлагала ему свою помощь. — Мисс Грейнджер, вы не покажете мне город? А то я уже месяц в Лондоне, но до сих пор ничего не видел. Гермиона замерла, переваривая сказанное им. Он опять зовет ее на свидание. Вот же упертый! — Это ни к чему вас не обяжет, не беспокойтесь. — Ну еще бы! — Скажем, сегодня после работы, — он бросил взгляд на наручные часы. — Вам удобно? Грейнджер тяжело вздохнула. Ей пришлось согласиться. Глупо было врать, что у нее на сегодня есть планы, ведь в действительности никаких планов вот уже ближайшие несколько месяцев у нее и в помине не было. В конце концов, она давно не прогуливалась по Лондону. И ей нужно было как-то загладить свою вину. Их променад оказался… сносным. Гермионе не хотелось уйти посреди прогулки, и она даже с неким любопытством слушала Итана. А он слушал ее, когда она рассказывала о достопримечательностях. Хотя экскурсовод из нее неважный. Гермиона не пожалела, что согласилась, хотя и удовольствия особого не испытала. Единственное, что в этой прогулке было стоящим — это сам Итан. Если бы на его месте был кто-то другой, вроде тех, что предлагали ей отношения раньше, Гермиона ушла бы под нелепым предлогом еще в первые полчаса. Он располагал к себе, и вдобавок Грейнджер все еще чувствовала себя виноватой перед ним, поэтому его общество ее устраивало. Но мозоль на пятке и пустой желудок спустя пару часов прогулки начали намекать ей, что пора бы заканчивать экскурсию. Итан вызвался проводить ее, и, уже стоя около дома, Гермиона прокляла себя за то, что позволила ему. Потому что на лавочке неподалеку, вольготно развалившись, сидел Драко. Гермиона впервые поймала себя на мысли, что не рада его видеть. Малфой выбрал самый неподходящий момент для возвращения. Он вел себя развязно. Будто Гермиона его жена, не меньше, и он крайне недоволен тем, что застал ее в обществе непонятного чужого мужчины. Драко вальяжно подошел к ним, чуть приобнял Гермиону и небрежно чмокнул в щеку. От него пахло перегаром. Грейнджер в очередной раз было стыдно перед Итаном. Видимо, ей на роду написано позориться перед ним. — Драко Малфой, — надменно произнес он, протянув руку для рукопожатия. Его тон напомнил Гермионе времена Хогвартса, когда этот идиот кичился своим происхождением. — Итан Скотт. Наслышан о вас, — мужчина пожал протянутую ладонь и метнул короткий взгляд на Гермиону. Джинни уже все ему растрепала! — И давно вы… — Драко переводил пальцем с Гермионы на Итана и обратно, как бы намекая на их связь. — Мы коллеги, — тут же пояснил Скотт. — Не буду вам мешать. Хорошего вечера. Очень ценное пожелание, но Грейнджер сильно сомневалась, что в оставшиеся часы уходящего дня может произойти хоть что-нибудь хорошее. Пьяный Малфой едва ли мог радовать кого-либо своим присутствием. — Ага. И вам того же! — нахально крикнул Драко в спину удаляющемуся Итану. Гермиона впервые почувствовала желание хорошенько врезать Малфою. Хотя, видит Мерлин, это был не первый раз, когда он напрашивался. Она затолкала его в квартиру и, яростно захлопнув дверь, бросила сумочку на диван так, что та отскочила и упала на пол. — Я ждал тебя почти час, — лениво констатировал он. Гермиона сложила руки на груди. — Сердце слона весит тридцать килограммов. — Что? — Я думала, мы обмениваемся бесполезными фактами. Зачем ты пришел? Принес еще какие-то новости? Внезапно Драко в несколько шагов преодолел расстояние между ними и заключил Гермиону в объятия. Она растерялась. — Я соскучился, Грейнджер, — Малфой уткнулся ей в шею, оставляя едва ощутимые поцелуи на нежной коже. — И не пытайся мне врать, что ты не скучала. Он на ощупь повел ее в спальню, шаря руками по ее спине и пытаясь выдернуть блузку из офисной юбки. Гермиону обезоружили его прикосновения, и очнулась она только тогда, когда почувствовала, что упирается в кровать, а Драко пытается уложить ее. Она очень хотела Малфоя, его напористость ее подкупала, но недосказанность и ее новый шрам на сердце, которым он наградил ее, когда бесследно исчез больше недели назад, не позволяли ей разрешить ему в очередной раз перенести их встречу в постель. Гермиона села на кровать и уперлась руками в грудь Малфоя, не давая ему нависнуть над ней. — Драко, ответь на вопрос, — обратилась к нему Грейнджер, и он выпрямился, а на скулах его от недовольства заходили желваки. — Ты хоть что-то испытываешь ко мне, кроме влечения? Только честно. Малфой молчал, взирая на Гермиону сверху вниз. Руки он убрал в карманы и нервно задергал ногой, явно о чем-то размышляя. Он точно не планировал вести никаких бесед. Молчание затягивалось, а Гермиона смотрела прямо в ледяные глаза, не отрываясь, давая понять, что ответ ей необходим. — Ладно, — не выдержала Грейнджер. — Спрошу иначе, — она замялась и сглотнула. — Ты действительно разводишься? И снова Драко молчал, только теперь он опустил глаза. В этом жесте чувствовалось столько вины, но Гермиону это не трогало. Она уже догадалась, каким будет ответ. — Нет. Мы передумали, — тихо произнес Малфой. — И поэтому ты не стал ужинать со мной? — Да. Гермиона проглотила ком в горле. Ей отчаянно хотелось сдержать слезы. Нельзя плакать. Только не сейчас. Она поднялась и обошла кровать на негнущихся ногах, оказываясь у окна, давая себе несколько секунд, чтобы сморгнуть рвущиеся наружу соленые капли. — Что ж, — Гермиона шмыгнула носом. — Вот и поговорили. Видишь, признаваться не так уж сложно. Только зачем нужно было обнадеживать меня? — Гермиона, мне жаль… — Жаль? — перебила она. — Тебе жаль? Не смеши! Тебе всегда было плевать. Ты никогда не думал ни о ком, кроме себя. У тебя во всем холодный расчет. Готова поспорить, как только ты ссорился с женой, ты уже знал, когда и во сколько назначишь мне встречу, чтобы развлечься, не так ли? У тебя все по графику. Ты плевать хотел на мои чувства, на все, что я для тебя делала. Тебя волнует только собственная задница. Захотел — пришел, захотел — ушел. Удобно, не находишь? И зачем думать о глупой Гермионе Грейнджер, которая и так всегда простит и поймет. Она же глупая, — Гермиона постучала кулачком по виску. — Не говори так. Ты не можешь знать, что я чувствую. — А мне уже без разницы, — хмыкнула она, махнув рукой. — Я устала быть для тебя запасным вариантом. Хватит топтаться на моих чувствах. Вали к Астории, пусть она исполняет супружеский долг. С меня хватит. Гермиона по очереди сбросила туфли, расстегнула блузку и сняла ее, после натянув домашнюю майку, лежавшую на кровати. Ее не волновало его присутствие, и она всем своим видом давала понять, что разговор окончен. — Я так понимаю, ты уже нашла мне замену? — Драко стал медленно двигаться к ней. — Ты про Итана? — небрежно бросила Грейнджер. — Может, и нашла. Я ему нравлюсь, и он не ведет себя, как мудак, в отличие от тебя. Уже два — ноль в его пользу. — Надо же. И какие у него еще есть плюсы? — вкрадчиво спросил Драко. — Он хоть тебя удовлетворяет? — А это не твоего ума дело, Малфой, — прорычала она. — Неужели ты уже с ним…? — неверяще произнес он, слегка наклонив голову. — А ведь говорила, что меня любишь. — Ты сделал все, чтобы я перестала тебя любить. Пользовался мной столько лет, а теперь удивляешься, что я перестала тебе поклоняться и начала устраивать свою жизнь? — Гермиона взяла блузку и прошла мимо Драко к шкафу с одеждой. — Мне бы твою самооценку, Малфой. Не поделишься? — блуза была повешена на плечики, и Грейнджер захлопнула шкаф, привалившись к нему спиной. Гермиона язвила — так ей казалось, что у нее меньше шансов заплакать. В какой-то степени его признание ее не удивило. Все шесть лет Малфой только и делал, что раз за разом отнимал у Гермионы надежду, и теперь происходящее не повергало ее в шок, не заставляло ударяться в слезы. Свой лимит истерик она уже давно исчерпала. Она знала, что отныне ей просто нужно сосредоточиться на себе. Забыть Драко и все, что между ними было, жить дальше и дать шанс Итану или кому-то другому — не отказываться, пробовать и не бояться ошибиться. Полюбить себя, наконец. Конечно, она не оправится за один день. Ей понадобится время. Стоит только захотеть — и все обязательно наладится. — Думаю, нам не о чем больше говорить. Тебе лучше уйти. Драко подошел и остановился прямо напротив Гермионы. Было видно — он собирается с духом, чтобы что-то сказать. Грейнджер пустыми глазами взирала на него — казалось, она смотрела куда-то сквозь, будто будучи под воздействием сильного успокоительного. Она напоминала бездушную хрупкую куклу с бледным лицом и стеклянным взглядом. — Ты никогда не была мне безразлична. Просто, нам с тобой не судьба быть вместе. — С каких это пор ты начал верить в судьбу? — Я не должен был приближаться к тебе в Хогвартсе, — продолжил Драко, игнорируя ее вопрос. — Чтобы не давать тебе надежду, но не смог. Ты, правда, очень нравилась мне. — И в какой же момент твоя симпатия закончилась? — Я не знаю. Она не закончилась… скорей, превратилась во что-то более дружеское. Я никогда не думал и не говорил о тебе плохо и никогда не дал бы тебя в обиду. Но в итоге обидел сам. Я запрещал себе видеться с тобой, понимал, что делаю тебе больно, но не мог остановиться. Я просто… просто хотел тебя. Я такой мудак… Он уронил лицо в ладони. — Жаль, что ты не сказал мне всего этого раньше, — Грейнджер смахнула со щеки предательскую слезу. — Сэкономили бы несколько лет. Но не спорю, на двух стульях сидеть очень удобно. — Я понимаю, сколько боли причинил тебе, Гермиона, и знаю, что такое невозможно простить. Я не буду извиняться, потому что в этом нет смысла. Считай меня моральным уродом, ведь это так и есть. Может, так ты перестанешь любить меня. Я делал тебе больно, не потому что хотел, а потому что я такой человек. Я жесток ко многим. И мне с этим жить, я не поменяюсь. А ты достойна лучшего, и, честное слово, я желаю тебе только счастья. Ты обязательно встретишь своего человека. Я не тот, кто тебе нужен. — Спасибо тебе, — неожиданно произнесла Гермиона. — За что? — не понял он. — За урок. На всю жизнь. Больше я так не ошибусь. Драко кивнул, не подобрав ответа. — И пообещай мне одну вещь: ты никогда мне больше не напишешь и не вернешься, даже если очень захочется. Я назад не приму, — она покачала головой, подтверждая сказанное. — Обещаю, — закивал Малфой. — Пока, Гермиона. Она так и осталась стоять, прислонившись спиной к шкафу, и смотрела в одну точку на стене. Лишь когда услышала хлопок входной двери, Гермиона шепотом ответила в пустоту: — Прощай. На следующее утро она обнаружила, что чувствует себя гораздо лучше, чем ожидала. Первые минуты после пробуждения Гермионе казалось, что это все был сон, и Драко на самом деле не приходил вчера. Но реальность вернулась к ней с пугающей скоростью, и Грейнджер ничего не оставалось, как принять ее. «Мне просто нужно это пережить», — мысленно твердила она себе. Ей стало жаль Асторию. Гермиона всегда ненавидела Гринграсс за то, что та якобы занимала ее место в жизни Малфоя, но теперь все виделось иначе. Он изменяет ей на протяжении всего брака, врет без зазрения совести, и нужно быть законченной идиоткой, чтобы хотеть оказаться на месте Астории. Если хорошо подумать, Гермионе очень повезло, что Драко выбрал не ее. В отличие от Гринграсс у нее есть шанс на нормальные отношения. Драко Малфой не умеет любить никого, кроме себя, и это большое счастье, что такой человек, наконец, ушел из жизни Грейнджер. Гермиона отправилась на работу пешком, чтобы развеяться. Она наблюдала за людьми вокруг, которые так же, как и она шли по своим делам, и поняла одну вещь: жизнь продолжается. Джинни была права — мир не рухнул, не перевернулся с ног на голову. Все осталось прежним, пусть в жизни Гермионы и произошли перемены. И все, что от нее требовалось, — изменить свое отношение к этой ситуации. Перестать страдать, жалеть себя и изводить других своим нестабильным поведением. Заместитель министра включилась в работу, не позволяя ненужным воспоминаниям мешать ей исполнять свои обязанности. Да, вчера произошло нечто неприятное, если это можно обозвать таким словом, но то была отнюдь не уважительная причина, чтобы отлынивать от работы. Она почти забыла думать о личной жизни — столько дел у нее накопилось. И Гермиона не вспомнила бы о наболевшем, если бы не Итан. Они ехали в полном лифте, и Гермиона встала ближе к нему в этой давке — так она ощущала себя комфортнее. Скотт еле слышно поинтересовался о том, как прошел ее вчерашний вечер. — Честно говоря, не очень, — констатировала она. — Глупо было ожидать, что он пройдет хорошо. Надеюсь, вы простите меня за вчерашнее. Малфой всегда был невыносим. — Вам вовсе не за что извиняться. Я просто хотел сказать, что вы можете рассчитывать на меня. Если вдруг вам понадобится помощь, — лифт остановился, и Итан начал продвигаться вперед, чтобы выйти, — любого рода. Он обернулся уже у самого выхода, и его губы тронула мягкая улыбка. Гермиона сдержанно кивнула, так же улыбаясь ему, и встрепенулась, когда голос объявил следующий уровень, и двери начали закрываться. Она лихорадочно пыталась сообразить, не нужно ли ей было только что выйти вместе с остальными. Улыбающийся Итан Скотт заставил ее забыть, куда она направлялась. Гермиона не заметила, как они начали сближаться. Она перестала отталкивать его. Иногда Итан провожал ее после работы — он сказал, что ему с ней по пути, хотя Грейнджер догадывалась, что это, скорее всего, не так. Они стали подсаживаться друг к другу в столовой, чтобы вместе перекусить, и, наконец, им удалось нормально пообедать на Гриммо в обществе Поттеров, что заставило Джинни при виде этой пары буквально сиять от счастья, как начищенный галлеон. Хотя парой они не были. Итан не давал ни единого намека на свое желание быть с Гермионой, и она и вовсе стала думать, что он решил быть ей другом. Что, в общем-то, ее устраивало. Грейнджер по-прежнему не горела желанием заводить отношения — во всяком случае, быть их инициатором она точно не хотела. Ей нравилось его общество. Нравилось, что он помнит о ней не только тогда, когда ему удобно или выгодно, как это делал Малфой; нравилось, что не лезет к ней под юбку — опять же, как это делал Малфой. Итан был полной противоположностью Драко, и это Гермиону в нем привлекало. Привлекало и то, что он оказался для нее братом по несчастью — он тоже пережил предательство. Было видно, что ему неприятно говорить на эту тему, но в одну из прогулок он поведал, что за неделю до свадьбы застал свою невесту в постели с другим. Они учились вместе в Ильверморни, после выпуска долгое время дружили, а потом решили встречаться. Их отношениям было больше шести лет. Как выяснилось позже, изменяла она ему не первый год. Поэтому он сразу же попросил перевод в американском Министерстве магии и в день своей несостоявшейся свадьбы уже был в Лондоне, подальше от прошлой жизни. — Смена обстановки идет на пользу, — ответил он. — Мне было очень больно, но я решил забыть это и жить дальше. Она меня предала и последнее, чего она заслуживает, — так это моих страданий. Я решил, что будет лучше, если я стану счастливым вопреки всему случившемуся. Алкоголь, наркотики, случайные связи — все это не помогает. Это лишь доказывает то, что человек, который толкнул тебя к этому, имеет над тобой власть. Нельзя никому позволять управлять собой. К сожалению или к счастью, жизнь у нас одна. И нужно всегда в первую очередь думать о себе. Гермиона до этого и подумать не могла, что в его жизни случилось такое. Его тоже водили за нос много лет. С момента того разговора она по-другому посмотрела на Итана, на Драко и на свою жизнь в целом. Все-таки это дар — уметь вовремя отпустить и уйти, даже если больно. Грейнджер давно знала, что этой способности она лишена, и теперь, когда она лично знала человека, который решился на такое, Гермиона считала это настоящим подвигом. Должно быть, ему очень обидно было услышать, как она о нем отзывалась тогда, в кабинете Гарри. Особенно после того, что с ним случилось в Америке. Ему и так не легко. Она постоянно вспоминала тот случай, испытывая непомерное чувство стыда, хотя Итан, казалось, уже вовсе забыл об этом. Он был очень добр к ней, и она гадала, стоит ли за этой добротой симпатия, или нет. Гермиона начала замечать, как на него засматриваются некоторые сотрудницы: в коридорах, когда идут мимо; в столовой, когда шепчутся за соседними столиками. А еще она начала замечать, что ей это не нравится. И это была плохая новость. Ревновать Итана Скотта — того, кто вообще не в ее вкусе, не входило в ее планы. Но был ли хоть раз, когда судьба подчинялась нашим планам? Он был слишком хороший. И это в нем Гермионе очень нравилось и одновременно жутко бесило. Она не замечала, чтобы он общался настолько близко еще с кем-то, кроме нее, поэтому когда Итан вдруг стал более дружелюбным по отношению к остальным коллегам противоположного пола, Грейнджер всерьез напряглась. Началось все с того, что в столовой она заметила его в компании знойной брюнетки. Им было весело. А Гермионе — нет. Она понимала, что ей нечего ему предъявить. Итан ей никто, и у нее нет прав запрещать или позволять ему общаться с кем-либо. И это была еще одна вещь, раздражающая ее. Скотт больше недели не предлагал ей прогуляться после работы — он иногда и вовсе уходил немного раньше положенного времени, если верить записям в книге явок в Атриуме. Гермиона не могла взять в толк, что происходит. Ей очень хотелось расспросить обо всем Гарри, но выдавать с потрохами свою неожиданно возникшую ревность Гермионе не хотелось. Грейнджер было страшно допускать эту мысль, но она не могла выкинуть ее из головы: этот Итан — такой же козел, как и все остальные. Это не сильно удивляло, однако было неприятно, ведь он казался вполне порядочным. Впрочем, с ее везением ничего иного и не следовало ожидать — почему-то Гермиона притягивала к себе ненадежных мужчин. Возможно, ее кто-то проклял. Это бы многое объяснило. Последней каплей стало то, что она увидела однажды вечером, когда покинула Министерство. Итан был с девушкой. Он обнимал ее за плечи, целовал в висок и широко ей улыбался. Так, как никогда не улыбался Гермионе. Очевидно, они направлялись на свидание. У них на лицах бегущей строкой было написано: «Мы счастливы». Вот козел! Интересно, к этой пигалице он так же быстро потеряет интерес? Гермиона вспомнила слова Итана: «Нельзя никому позволять управлять собой». Действительно. Он не стоит ее переживаний. Как хорошо, что она отказала ему в самом начале. Он наверняка просто переспал бы с ней и бросил бы ее почти сразу. Интересно, эта блондинка у него какая по счету? Может, за месяц пребывания в Лондоне он уже соблазнил полгорода? Снова она вернулась к тому, чтобы загрузить себя работой и не думать о противоположном поле, который только и делает, что отравляет ей жизнь. Вот как становятся карьеристками. Еще пара таких ухажеров, и Гермиона будет готова дать обет безбрачия и поселиться на работе во имя сохранения нервных клеток и продвижения по карьерной лестнице соответственно. И нужно еще не забыть завести кота. Это обязательный пункт для сильной и независимой леди. — Можно? — после легкого стука дверь в ее кабинет приоткрылась, и на пороге возник Итан собственной персоной. Гермиона кивнула, и он подошел к ее столу, держа в руках какие-то цветные бумажки. — У меня тут появилось два билета в театр. И я подумал… Вы не составите мне компанию? Это сегодня в восемь. — Сегодня в восемь я занята, — отчеканила Гермиона и сощурилась, пристально смотря на Итана. — Думаю, вы без труда найдете, кого позвать вместо меня. Скотт опешил от ее тона и быстро ретировался. Грейнджер взбесилась еще больше. Видимо, его подружка сегодня занята, и он решил позвать Гермиону в качестве альтернативы. Но она устала быть альтернативой. Она хотела быть приоритетом. Ей хватило Малфоя. Второго такого она не вынесет. Чаша ее ангельского терпения давно переполнена. Кстати, о Малфое. Он хотя бы не прикидывался хорошим. Он всегда был собой, просто Гермиона слишком долго носила розовые очки, и оттого ей было в разы больнее признать то, что она для него, в общем-то, ничего не значила. Итан же выбрал роль добропорядочного парня, мечты многих девушек, в особенности таких, как Грейнджер, которые успели натерпеться и теперь жаждут видеть рядом с собой достойного представителя противоположного пола. Но Итан, к сожалению, не являлся достойным. В очередной раз Гермиона допустила ошибку — надела свои любимые розовые очки. А этот аксессуар всегда бьется стеклами вовнутрь. И это всегда больно. А медицина тут бессильна, и залечивать собственные травмы людям приходится самостоятельно. У Гермионы уже столько ран, будто она прошла не одну войну. Хотя формально она действительно прошла войну. Только воевать с Волдемортом ей было куда проще, чем устраивать личную жизнь. На любовном фронте удача окончательно покинула ее и отправилась в бессрочный отпуск. Иначе почему она так и притягивает мужчин, которые… …притащили свою пассию прямо в Министерство? У Грейнджер пропал дар речи. Она что-то говорила о последней капле? Она ошибалась. Потому что действительно последней каплей стало зрелище, представшее перед ней в Атриуме. Объект ее мыслей и ненависти, Итан Скотт был крайне увлечен беседой со своей девушкой, или кто она ему там, и Гарри Поттером, который, судя по выражению лица, был рад находиться в обществе малознакомой ему блондинки. Поразительно! Гермиона решительно направилась им навстречу, когда они двинулись в сторону лифтов. Она выскажет им все! — Гарри, Итан! А что, рабочий день уже окончен? — Лица стоящих напротив стремительно принимали озадаченное выражение. — Гермиона, это… — Я, конечно, очень извиняюсь, — перебила она Гарри, обратившись к Итану, — но у вас впереди еще четыре рабочих часа, за которые вы должны предоставить мне отчет по преступлениям за последний месяц. А со своей девушкой вы можете увидеться в свободное от работы время вместо того, чтобы приводить ее в Министерство. Здесь вам не музей. Она вскинула подбородок, довольная своей тирадой. Но ей не суждено было долго гордиться собой — Итан, Гарри и не известная ей блондинка смотрели на Гермиону как на сумасшедшую. Таким взглядом в Хогвартсе все всегда смотрели на Полумну, когда она несла очередной бред о несуществующих животных, за которыми якобы ухаживал ее отец. Что-то было не так. Гарри изо всех сил поджимал губы, подавляя улыбку, но она так и лезла наружу, как поднявшееся тесто в кастрюле. — Мисс Грейнджер, — аккуратно начал Скотт, прочистив горло. — Это Тереза, моя сестра. Она работает в Министерстве магии Америки и прибыла к нам по поручению. У Гермионы непроизвольно приоткрылся рот. Мерлин, какой позор. — Очень приятно, — блондинка добродушно улыбнулась и протянула Гермионе ладонь для рукопожатия. — Мой брат очень много рассказывал о вас. Гарри, не удержавшись, издал смешок. — И мне очень приятно, — Грейнджер пожала протянутую ладонь, чувствуя, как ее с головы до пят накрывает волна ужаса. — Вы извините, мне нужно идти. Важное собрание. Она нелепо улыбнулась троице и поспешила к каминам, цокая каблуками. Такого фиаско Гермиона Грейнджер не терпела никогда. Нужно было делать ноги, иначе она сгорит от стыда. Это будет самая нелепая смерть в истории человечества. — Зря ты говорил, что у тебя нет шансов. Она только что чуть не лопнула от ревности, — обратилась Тереза к брату, провожая взглядом спешно удаляющуюся Гермиону. Гарри уже не пытался сдержать смех. А на лице Итана расцветала улыбка. В тот же вечер он пришел к ней в конце рабочего дня. Гермиона надеялась, что он оставил отчет у секретаря, и им не придется пересекаться, но Итан решил иначе. Он молча положил пергаменты на стол и безапелляционно заявил: — Я провожу сестру, и зайду за вами в восемь. Я настаиваю, — добавил он, когда увидел смятение на лице Гермионы. Она только кивнула, не в состоянии справиться с эмоциями. Настойчивость Итана обескураживала. Ему не хотелось сопротивляться. Однако были моменты, которые Гермионе хотелось выяснить, но они совершенно точно могут подождать. Отныне Итан смотрел на нее с неприкрытой симпатией — он не сводил с нее глаз почти весь вечер. Ее голые ноги явно произвели на него впечатление — Гермиона совершенно точно не зря надела плиссированную юбку выше колена. Она давно так не наслаждалась мужским вниманием. Точнее сказать, она никогда не наслаждалась. Не позволяла себе этого. А теперь Грейнджер чувствовала, что наступил ее звездный час. Ей было так хорошо от мыслей о том, что с ней проводят время не от скуки, а потому что хотят его с ней провести; смотрят на нее, не скрывая своей симпатии; интересуются тем, что происходит в ее жизни, в конце концов. И неважно, если Итан решит бросить ее вскоре. Гермиона наслаждалась настоящим моментом. С Драко она никогда не испытывала ничего подобного. Он палец о палец не ударил, чтобы сделать ее хоть немного счастливой. Итану повезло. Требования у Грейнджер были крайне занижены. Когда он обнял ее сзади, стоя с ней в кабинке Лондонского глаза, и Гермиона прижалась спиной к его торсу, вдыхая аромат его терпкого парфюма, она поняла, что хочет провести с ним ночь. К черту правило о трех свиданиях. Они и так потеряли целый месяц. Казалось, Итан не был настроен так решительно. К удивлению Гермионы, он поцеловал ее в щеку и всерьез собрался уходить. Гермиона была в панике. Она не знала, что ей делать. Пригласить его прямо с ее точки зрения было как-то пошло, а предлога она подобрать не могла. Она полный профан в отношениях с мужчинами. Эх, если бы этому где-то обучали, Грейнджер бы уже с отличием закончила эти курсы. Но жизнь и без того учит всех и каждого. И абсолютно бесплатно. — Спасибо за вечер. Доброй ночи, Гермиона. Грейнджер казалось, что она слышит, как крутятся шестеренки в ее собственной голове — она отчаянно хотела придумать предлог. — Я тут подумала… Если ты не торопишься, то, может, выпьем кофе или чаю, — пожала плечами она. — Зайдешь? Это был один из самых глупых вопросов, которые задавали Итану. Конечно же, он зайдет. Он уже давно думал об этом. О том, чтобы с Гермионой попить кофе на ночь. Когда они поднялись в квартиру, Итан решил не церемониться. Он прекрасно понимал, что никакой чай они пить не будут, и раз Гермиона сама это предложила, то он не видел смысла отказываться. Он сразу же поцеловал Гермиону, как только захлопнулась дверь ее квартиры. Грейнджер издала короткий стон, когда Скотт проник в ее рот языком, и это утвердило его в том, что девушка хочет этого так же сильно, как и он. Гермиона была настойчива; все ее действия красноречиво говорили о том, что она жаждет оказаться с ним в одной постели. Она тут же принялась расстегивать его рубашку и, справившись, взялась за ремень на брюках. Итан не отставал — ее блузка тоже была полностью расстегнута и отброшена куда-то на пол. Однако настойчивость девушки навела его на мысль. — Гермиона, постой, — он остановил ее руку на своей ширинке. Итан прижимал полураздетую Гермиону к шкафу, у которого еще не так давно она стояла, разочарованная, стеклянным взглядом буравя стену. — Я должен кое-что спросить. — Это не может подождать? — запыхавшись, недовольно воскликнула Гермиона. — Нет, — выдохнул он. — Я должен сказать, что если вдруг ты еще не забыла этого своего Драко, то нам не стоит делать… то, что мы сейчас делаем. — Боже, причем здесь Малфой? Я покончила с ним в тот вечер, когда мы с тобой впервые гуляли. Я не понимаю, в чем проблема? — она начинала раздражаться. Итан явно выбрал не лучшее время для обсуждений. — Пойми, я не хочу быть запасным вариантом для тебя. Если ты до сих пор хочешь быть с ним, то… Джинни сказала, что вы шесть лет… — Ну конечно! Без этой рыжей бестии и здесь не обошлось! Да, мы общались почти шесть лет, и что с того? Я что, теперь лишена права строить отношения? — она воинственно уперла руки в бока. — Кстати, я могу спросить тебя о том же самом. Вдруг ты до сих пор любишь свою бывшую, а я для тебя — способ отвлечься? — с вызовом спросила Гермиона. Итан покачал головой. — И вообще, это я не должна тебе доверять. Ты неделю игнорируешь меня, обедаешь с молодыми сотрудницами, хотя раньше всегда обедал со мной! Откуда мне знать, может, я стану лишь трофеем в твоей коллекции. — Я предупреждал Джинни, что это плохая идея. — Грейнджер вопросительно уставилась на него. — Она сказала, что нужно вызвать у тебя ревность, чтобы ты поняла, что можешь меня потерять. Вот она и посоветовала мне сблизиться с тобой, а затем переключиться на кого-то другого. Честно, я не хотел этого делать. У меня был более простой план. Но ты говорила, что я не в твоем вкусе, и я решил, что стоит рискнуть. Сам бы я до такого не додумался, — Скотт усмехнулся. — С Джинни я еще обязательно поговорю. А насчет вкуса, — Гермиона закусила нижнюю губу и провела указательным пальчиком от впадинки между его ключицами до края брюк, — я ошибалась, — она улыбнулась и тут же коснулась подушечкой пальца губ Итана, как только он собрался ответить. — Я умоляю тебя, помолчи. Иначе мне придется заклеить твой рот. Раздался его бархатный смех. — Есть более приятный способ заставить меня замолчать. Они поцеловались вновь. От каждого движения его языка мышцы внизу живота сжимались. Гермионе безумно хотелось почувствовать его внутри себя. Она поймала себя на мысли, что подсознательно это желание давно возникло в ней, и если бы не Джинни с ее дурацким планом, который, к слову, все же сработал, то они могли бы оказаться в постели на неделю раньше точно. Итан был напорист; он одним ловким движением расстегнул ее лифчик, стянул юбку и трусики и тут же проник пальцами между ног. Гермионе не оставалось ничего, кроме как поддаться ему, позволить ему вести. Рядом с ним она чувствовала себя моложе, будто у нее совсем нет опыта в сексе. И что важнее, она ощущала себя желанной. В его движениях она чувствовала его симпатию к ней. В каждом его объятии, поцелуе Гермиона ощущала то, чего не ощущала рядом с Драко. Возможно, знание того, что она небезразлична ему, делало их близость еще более приятной, но это не волновало Гермиону, на самом деле. Она наслаждалась его ласками. Итан действительно заботился об ее удовольствии. Его пальцы внутри нее напрочь выбили из Гермионы все связные мысли — она даже не могла толком продолжить раздевать Итана: все в ней сосредоточилось где-то внизу живота, и ничего, кроме жгучего желания Гермиона не чувствовала. Он не спеша целовал ее шею, ключицы, ласкал языком до боли напрягшиеся соски, продолжая проникать в нее пальцами. Гермиона вся текла, извиваясь на простынях и путаясь пальцами в его русых волосах, млея от его губ на ее груди; ее тело требовало его, но она не хотела просить его остановиться, потому что никак не могла насытиться его прикосновениями. Ее пьянил его запах. Было в нем нечто такое… истинно мужское. Возбуждающее. Итан поерзал и самостоятельно избавился от оставшейся одежды, и Грейнджер тут же обхватила ладошкой его стоящий колом член и приставила к своей мокрой промежности. — Возьми меня. Прошу. Она издала протяжный стон удовольствия, когда он, взяв одну ее ногу под колено, вошел до упора одним толчком. Он двигался размеренно, но Гермиона быстро почувствовала, что близка к разрядке. Угол проникновения, который он выбрал, был не случайным — головка члена натирала чувствительную точку где-то не так глубоко, а Итан продолжал уверенно толкаться внутрь, не сводя глаз с Гермионы, наблюдая за ее удовольствием. — Только не останавливайся, — выдохнула она между стонами. В ответ на ее просьбу он стал толкаться быстрее и короче, увеличивая трение о чувствительное местечко внутри нее. — Так хорошо? — спросил он. Он двигался так быстро, как только мог; от такого темпа послышались хлюпающие звуки там, где они соединялись. — Да! Боже… Да! Удовольствие накрыло Гермиону, и она выгнулась дугой, царапая короткими ногтями мужские плечи. Она тонула в сладостных ощущениях, сокращаясь вокруг его твердой плоти и практически не ощущая, что его толчки стали хаотичными и рваными. Он хотел успеть за ней. Только услышав его гортанный стон, Гермиона почувствовала, как внутри ее заполняет его горячее семя. Итан вышел из нее спустя время и сместился на бок, едва ощутимо касаясь губами ее соленой от пота груди, чередуя поцелуи с тяжелыми вздохами. — Это было недолго… Прости… Я исправлюсь. Гермиона цокнула языком и взяла его лицо в ладони, заставляя посмотреть на себя. — Какой же ты все-таки болтун. Итан не ушел после всего. Он остался с Гермионой в постели. Они долго разговаривали, прерываясь на поцелуи и ласки. Выяснилось, что он заметил Грейнджер сразу, как перевелся в Лондон, и его симпатия родилась гораздо раньше, чем они с Гермионой встретились на Гриммо. Но с порога проявить симпатию к заместителю министра он не решился. И если бы план Джинни не сработал, Итан бы все равно продолжил добиваться Гермиону. На самом деле его не остановили ее слова о том, что он не в ее вкусе. «Вкусы — вещь относительная», — изрек он. И был прав. Их жаркая ночь стала негласным началом отношений. Но Гермиона сразу попросила Итана пока не афишировать это, объяснив все тем, что эта информация может негативно сказаться на карьерах обоих. Поначалу Итан с пониманием относился к ее решению, но позднее, когда их отношениям было уже больше двух месяцев, его это начало обижать. Он думал, что она его стесняется. Не пристало заместителю министра иметь отношения с подчиненным. Ей нужен кто-то посолиднее. Но однажды его посетила иная мысль, не менее неприятная. Все дело в Драко. Она до сих пор любит его. Поэтому и не хочет делать их отношения достоянием общественности, чтобы тот не узнал, что теперь она не одинока, и смог вернуться к ней в любой момент. Она до сих пор его ждет. Итан и вовсе начал думать, что Гермиона продолжает поддерживать с ним общение, и в постели с ним она думает о Малфое. Гадости так и лезли в голову против воли. В довесок ко всему он случайно нашел ее письма. Итан боролся с собой, не хотел в это лезть, но взгляд так и цеплялся за строчки, и письма были прочитаны одно за другим. Он не знал, что думать. Отпускать Гермиону он категорически не хотел. Задавать прямой вопрос он боялся. Боялся, что Гермиона подтвердит его догадки. А Грейнджер тем временем не могла разобраться в себе. Все было настолько хорошо, что ее это напрягало. И она не понимала, что конкретно ее не устраивает. И самое главное — почему она не хочет обнародовать их с Итаном отношения. Не было правила, которое бы запрещало состоять в отношениях с коллегами, при условии, что это не будет мешать рабочему процессу. Повлиять на карьеру их отношения едва ли могли. И спустя долгие недели и несколько бесед с Джинни Гермиона поняла: она продолжает ждать от жизни подвоха, поэтому вся эта стабильность и кажется ей странной. Ей по привычке было необходимо к чему-то придраться, потому что все ее предыдущие потенциальные женихи имели гору недостатков, которые она специально выискивала, чтобы был повод отказать и продолжить ждать возвращения Малфоя. Но теперь ждать было некого. Итан не был идеальным, у него были свои минусы, но Гермионе они не мешали. С ним ей было действительно хорошо. Она привыкла к нездоровой связи с Драко, к его противоречивой персоне, и теперь полноценные отношения с адекватным человеком казались ей чем-то неестественным и ненормальным. А ее боязнь рассекретить свою личную жизнь вовсе не была боязнью — Гермиона привыкла скрывать все личное, как скрывала интрижку с Драко. Она имела право не распространяться об отношениях — так делают многие пары, — но ее молчание ранило Итана, и Гермиона это чувствовала. Чувствовала она и то, что Скотт подозревает ее в неискренности. Драко Малфой хоть и не присутствовал больше в жизни Гермионы, но будто невидимым гостем ощущался рядом. Его незримое присутствие изматывало обоих. Она его забыла и больше не жила надеждой, что Малфой вернется. Но тем не менее отношения с Драко продолжали портить ей жизнь, сбивая ее с курса, мешая прямо смотреть на вещи и жить, не ожидая удара в спину. Все негативные установки и шаблоны отравляли ее отношения с Итаном медленно, но верно. Гермиона чувствовала, что он переживает, но не понимает, что происходит между ними. Она часто засматривалась на Итана, размышляя, нужен ли он ей. И ответ всегда был положительным. Очевидно, Итан полагал, что она думает над тем, как с ним расстаться. Потому что всегда спрашивал, не хочет ли она что-то ему сказать. Гермиона не раз шутила, что он ее бросит однажды, и не осознавала, что он воспринимает это на свой счет и думает, что Грейнджер считает его непорядочным. В такие дни он лаконично оставлял ее и уходил ночевать в свою скромную служебную квартиру. Он обижался. Но Гермиона лишь хотела услышать в ответ: «Никогда я тебя не брошу!» А Итан не понимал этого. Он уходил, и Грейнджер начинала думать о том, что больше он не вернется. Но он возвращался. Ненадолго заходил к ней в кабинет и крал у Гермионы долгий поцелуй, прижимая хрупкое тело к себе, словно компенсируя ночь, которую они провели порознь. Однако Гермиона продолжала жить в постоянном страхе предательства, причиняя боль хорошему человеку, который делает все, чтобы она была счастлива. Она знала, что им нужно поговорить. Но Итан ее опередил, и, когда она вернулась от Джинни, он уже ждал ее дома и задал лишь один вопрос, от ответа на который — Гермиона это сразу поняла — зависело все. — Давай съедемся? Она согласилась, не раздумывая. Она была так благодарна ему, что он не пытал ее вопросами, не старался залезть к ней в душу и навести там порядок. Итан задал один единственный вопрос, который не хуже разговора доказывал его намерения. А ответ Гермионы красноречиво говорил о желании быть с ним. Она сожгла письма, как только нашла их в одной из коробок после переезда в новый дом, который снял для них Итан. Его не было рядом, и она решила, что это отличный шанс покончить с прошлым раз и навсегда. Она бросила в камин и ту их единственную фотографию с Драко, а рамку отправила в мусорное ведро. Больше от Малфоя у нее ничего не осталось. Только рубцы на сердце. Но они уже почти не болят. Итан застал Гермиону сидящей перед камином, а рядом увидел злополучную шкатулку, в которой не так давно обнаружил письма. Деревянная коробочка была открыта и пуста. — Что ты делаешь? — поинтересовался он, бросив короткий взгляд на коробку, и Гермиона тут же вскочила и поцеловала его, прижавшись к нему всем телом. — Жду тебя. Я приготовила лазанью, но это был мой первый раз, так что за качество я не отвечаю. Хотя, думаю, шансы на то, что мы вкусно поужинаем, все же есть. Мой руки и за стол. Гермиона уплыла на кухню, и послышался звон посуды и столовых приборов. Итан еще раз посмотрел на пустую шкатулку, а затем на слабый огонь в камине, и выдохнул с облегчением. Она сожгла их. Хотелось верить, что теперь все действительно будет хорошо. Любовь не пахнет розами, ароматным кофе и свежеиспеченными круассанами, что тебе приносят в постель по утрам. Она пахнет горечью и иногда безнадегой. И оттого она прекрасна. Они съехались спустя четыре месяца отношений, но теперь Гермиона не сомневалась ни в чем. Все на самом деле случается тогда, когда суждено. И мы не в силах замедлить или ускорить этот процесс. Когда Итан впервые в столовой Министерства принес ей чай с лимоном и медом, Гермиона опешила. Ее поразила его наблюдательность, о природе которой она на тот момент не догадывалась. Но теперь, когда он каждый раз без ее просьбы приносит ей кружку с ее любимым горячим напитком перед тем, как они садятся смотреть какой-нибудь фильм на выходных, Гермиона не сомневается — ей с ним повезло. — Через неделю благотворительный бал, знаешь? — спросила она, отпив из кружки, и положила голову ему на плечо. — Знаю, — коротко ответил Итан. — Тебе стоит надеть черный костюм, а не темно-синий. — Это еще почему? — он попытался повернуть голову, и Гермиона освободила его плечо, и повернулась к нему. — Потому что я собираюсь пойти в красном. С черным костюмом оно будет смотреться выигрышнее. Он внимательно изучал Гермиону, пока осознание поглощало его, заставляя все внутри трепетать. — Мы появимся там вместе? Как пара? — в его глазах рождался детский восторг. — Как пара. Вместе, — повторила Гермиона. Она снова положила голову на мужское плечо, обращая все свое внимание на экран телевизора, а Итан обнял ее и поцеловал в макушку. — Когда я только тебя встретила, я подумала, что ты не вовремя появился. Но теперь я понимаю, что была неправа. Ты появился слишком вовремя. Итан лишь крепче прижал Гермиону к себе, свободной рукой поправив на ней плед. За окном лил дождь. На экране телевизора двое влюбленных отчаянно боролись за свои чувства. Ладони грела кружка с горячим напитком, заботливо приготовленным для нее любимым мужчиной. Итан обнимал ее. И его объятия — лучшее место, где она была за всю свою жизнь.