У Шикамару все нормально

Практически всю первую половину дня Шикамару проторчал в резиденции Казекаге. Ранним утром Темари зашла за ним, громко постучав в дверь, и вместе они отправились к Гааре. В Суне работали с раннего утра и до того как солнце начинало жарить воздух. Потом был длинный перерыв на обед, а вечером, до захода солнца, решались разные деловые вопросы и зачастую за тем же полным яств столом. И так как для самых важных задач оставалось относительно прохладное утро, то кабинет Казекаге был похож на проходной двор. Шикамару ждал и мучился от скуки: Темари работала вместе с братьями, города он не знал, а полежать снаружи и понаблюдать за облаками грозило солнечным ударом. — Господин, — позвал его шиноби Суны, — Казекаге-сама ждет Вас. Шикамару одернул свой жилет и вошел внутрь кабинета, практически ничем не отличающегося от рабочего места Хокаге. Песчаные братья стояли возле стола, а Темари разговаривала с АНБУ в окне. Шикамару поклонился Казекаге и поприветствовал его и Канкуро. Когда Темари обернулась, закончив разговор, Нара поклонился и ей, что диктовал протокол, и не мог не задержать взгляд на одну лишнюю секунду, любуясь ее красотой и нарядом, который был очень к лицу. Он заметил, что жители Суны часто меняют одежды, в отличии от Коноховцев, одевающихся либо в форму, либо в цвета своего клана. Он вспомнил церемониальное платье с помолвки детей Дайме, от которого у него похолодели ладони: Темари в нем выглядела магнетически притягательной, при том что все тело было наглухо закрыто и даже лицо было полностью скрыто под прозрачной тканью. Видимо эта недоступность вкупе с ее надменным выражением лица и притягивала Шикамару, до смерти любившего загадки. — Поздравляем с таким высоким назначением. Советник Хокаге это большая ответственность, — проговорил Гаара. — Нет добродетели выше правдивости, нет порока хуже лжи… — Я согласен, Казекаге-сама, — после мгновения раздумий ответил Шикамару. — Что ж, — улыбнулся он в ответ и сел за свое место. — Тогда сотрудничество наших стран ждет процветание. Шикамару еще раз поклонился и изложил просьбу Шестого: выделить из Альянса несколько шиноби для охраны Конохи во время проведения свадьбы Наруто и Хинаты. — По правде я и другие Каге сами хотели предложить, — кивнул Гаара. — Просто не хотели навязываться. Я планирую посетить свадьбу в качестве друга Наруто, но мне хотелось сделать что-то и в качестве Казекаге. Поэтому мы с радостью Вам поможем. — Гаара подал знак Темари. — Проводи нашего гостя, покажи ему город, а вечером соберемся и решим все остальные нюансы. — У Гаары специфическое чувство юмора, — поморщилась Темари на улице, набрасывая на себя балахон и скрывая голову от палящего солнца. — Если будем смотреть город, то сляжем с солнечным ударом. — Пояснила она. — Обедать, — то ли предложила, то ли приказала девушка. По такому же принципу сейчас поступал весь город: солнце приближалось к зениту, стояла густая жара и жители торопились покинуть рабочие места и найти тень для отдыха. В Суне уже минули времена, когда женщины и мужчины существовали в разных помещениях: принимали пищу, жили, занимались делами. Тем не менее память времени жила тут намного дольше, чем где-либо еще. Перед Темари же открывались любые двери без промедлений. Ели они долго и вкусно. Столы были на особенных возвышениях, при этом вокруг были мягкие плоские подушки и пуфы, позволяющие комфортно возлежать за трапезой. Каждый такой стол был отделен от других разноцветными расшитыми тканями, создавая некий приватный шатер. Шикамару чувствовал себя в своей тарелке, а вот Темари явно была обеспокоена, периодически смущалась и ерзала. — В Суне очень необычная архитектура. — сказал Шикамару, желая разрядить обстановку. Тарелки с основными блюдами унесли и перед ними поставили кристально чистые резные стаканы для холодных напитков, в которых жидкость со льдом искрилась и играла. — Что ты заметил? — Спросила Темари с интересом. — Что снаружи дома все похожи друг на друга. И особенно не выделяются по отделке, но стоит зайти внутрь, во внутренний двор… — Шикамару указал ладонью на стены перистиля, в котором они как раз обедали. Они находились в прохладном внутреннем дворе высокого здания, благодаря чему прямые лучи солнца не попадали сюда и не нагревали камень. Посередине журчал тихий фонтан, пол был уложен красивой глянцевой плиткой, стены до пояса украшены невероятно искусной мозаикой и повсюду стояли зелёные кусты с цветами. — Как эти цветы выживают? — проговорил Нара будто бы в воздух. — Их защищает любовь тех, кто о них заботится. Шикамару пристально посмотрел на девушку, явно не ожидая таких откровений, совершенно ей не свойственных. Темари была активной и очень энергичной. Как шиноби свои чувства она прятать умела, но в случае Собаку но эмоций бывало настолько много, что они постоянно вырывались бурей наружу. Такую фразу он мог услышать от Хинаты, но чтобы от Темари… Размышляла ли она вообще о любви, не только сестринской и патриотической? — Что еще ты заметил в Суне? — перевела разговор она, отводя глаза. — Принцип архитектуры повторяется и в одежде. Все носят одинаковые неприметные балахоны, защищающие от ветра, жары и песка. Но стоит их снять, и оказывается что под ними изысканные одежды. Например, ты не носишь боевую форму, а каждый день переодеваешься. Темари будто смутилась и поправила ремень на своем кафтане, расшитым множеством разноцветных камней, сложенных в геометрические узоры. — Тебе очень идёт. — Спасибо, — ответила Темари. Ее румянец на щеках, кротко опущенные от смущения ресницы, легкая нервозность движений будили в Нара желание любоваться ее лицом каждую секунду времени. Он и сам не знал что может с таким трепетом наблюдать за женщиной и обожать каждый полу-поворот головы, округлость плеча, озорную смешинку в уголках глаз. Шикамару лениво потянулся и решил было встать и размяться, считая что обед подошел к концу. — Шикамару! — неуверенно окликнула она. — Подожди. Мне кажется, нам стоит поговорить. — Я слушаю, — серьезно ответил он, давая понять что не намерен увиливать и готов быть честным до конца, хотя это и так было в его правилах. Мирно журчала вода в фонтане, гул разговоров за соседними столиками едва доносился до, их ушей. Оба молчали. — Ты понимаешь, тут так же и с людьми. — Наконец разрушила тишину Темари. — Красота человеческой души скрыта от глаз, от первого впечатления. Что бы поистине узнать человека нужно уважать его и ждать пока тебя пригласят в дом, во внутрь. — Ты, конечно, говоришь на песчаном диалекте, — улыбнулся Шикамару, указывая на особенную манеру речи всех Суновцев: витиеватую, богатую метафорами и разными оборотами, — но я понимаю о чем ты. — Хорошо, — немного нервно улыбнулась ему в ответ Темари и опять серьезно продолжила. — Мне кажется, что… Говорить ей было очень и очень сложно. Она сидела на своих ладонях, вся натянутая как струнка. Темари никогда прежде не приходилось разговаривать о своих чувствах, все было для нее в новинку. Это был очень сильный момент уязвимости, а к этому чувству она точно не привыкла. Пауза затягивалась и тут Темари заметила как через весь стол он протянул к ней руку ладонью вверх. Конечно, она перепугалась еще сильнее, но интуиция и внутреннее желание потянули ее навстречу. Она медленно вложила свои холодные пальцы в его ладонь, обжигаясь кожей об теплоту его руки. И когда Шикамару сжал руку куноичи в своей ее будто бы накрыло волной уверенности и радости. Холодная и цепкая уязвимость ее сердца оттаяла, и хоть она все еще не готова была формулировать свои чувства, стало намного спокойнее. Шикамару тихо спросил: — Хочешь я скажу? — и песчаная кивнула в ответ. — От своих слов я не отказываюсь, действительно — ты очень нужна мне. Темари замерла. В голове стучали его слова, а на своих собственных губах были готовы сорваться слова взаимности. Но, черт. Слишком сложно взять и прыгнуть. Слишком много неизвестных. Слишком давно Темари умеет полагаться только на себя. Оба затаили дыхание. Честно говоря, ни один, ни другой не предполагали что однажды столкнуться с такими чувствами. Шикамару думал что однажды встретит самую обычную, покладистую, и уж точно не такую проблематичную девушку. Они просто создадут семью, родят, проживут тихую жизнь, состарятся и умрут. И в его планы не входили ни сложные миссии, ни должность Советника Хокаге, ни уж точно такая фурия как Темари, да еще и из семьи Каге другой деревни. Темари же в свою очередь вообще не думала о семье. Вернее думала, но вся ее семья это она и два младших брата. И вся ее жизнь это череда сюжетов, где одно поле боя сменялось другим. Ее чувства — это привязанность к близким, преданность службе и высокая требовательность к себе и окружающим. Песчаная буря обнаруженной влюбленности, страх поменять жизнь и возможность остаться с разбитым сердцем — только еще больше заставляют ее пятиться назад. Но тепло его пальцев было таким… правильным! И хотелось чтобы в сложный момент, да вообще — в любой момент у неё была возможность вот так запросто взять его за руку, почувствовать тепло, защиту и то, что она не одна. Может ради этого стоит рискнуть? И Шикамару ведь тоже совсем другой с ней. Представить, что он вот так протягивает руку любой другой? Или, забываясь, может шептать признания, желать обнимать, целовать и мало ли что ещё. Нет, невозможно. Только одна женщина открывала в нём не только шиноби, а именно сильного мужчину, способного держаться своего слова, своего выбора, способного при этом оберегать ее, не подавлять и не желать обладать. Этот мир, открывающийся только им двоим от соприкосновений пальцами, губами, душами, был очень очень близок — только руку протяни, но и фантастически далек и недоступен. Она резко выдернула свою ладонь из его руки и встрепенулась: — Гаара! Шикамару собрался было встать, но Казекаге поднял руку призывая его этого не делать. Канкуро тоже был здесь, но стоял у входа во внутренний двор. — Переговоры готовы возобновиться через час, в гостиной нашего дома. — Да, я приведу Советника вовремя, — кивнула Темари, быстро заменив растерянный вид на деловой. — Благодарю, — кивнул Шикамару и Гаара удалился. — Жара спадает. Они вышли на улицу и не могли сделать ни шага, их прерванный разговор держал их в напряжении и будто требовал окончания. — Дай мне заскочить в одно место, — с неожиданным волнением сказала Темари и быстро зашагала вдоль песчаных домов. Шикамару не отставал, но ему не хватало сноровки двигаться по узким улочкам Суны, где сновали продавцы и прохожие. Он быстро шёл, убирая руками свисающие отовсюду то лоскуты пёстрых тканей с причудливыми кисточками, то лианы экзотических растений. Под ногами были скользкие, натертые тысячами ног кочевников, каменные плиты. Уже второй раз за последние два дня он узнал это место и этот сюжет, хотя был тут впервые. Яркие сны не давали ему покоя теперь и на яву. Знакомое чувство тревоги и азарта перед разгадкой тайны захлестнули его сознание, он почти дотронулся до плеча девушки впереди, едва осознавая что это Темари, как вдруг она сама остановилась и резко обернулась. — В чем дело? — нахмурилась она, видя его жест и блеск в глазах. — Перегрелся что ли? — Я в порядке, — быстро охладел Шикамару, сбрасывая с себя пелену миража, сам не понимая как оказался на грани между сном и реальностью. Быть может это всё-таки жаркое лучи солнца? — Я на минуту. Темари исчезла в темноте арки. — Ну вот и ты, Песчаная Принцесса, — проговорила Ведающая, улыбаясь. — Что тебя привело? — Вы знаете что! — воскликнула Темари рассержено. — Я совсем запуталась. — Давай поможем тебе распутаться, — с улыбкой в голосе ответила ей женщина. Послушала моего совета? — Да. — Твердо ответила девушка. — И все стало еще хуже. — А разве это плохо? Те чувства, что ты обрела? Уверенность, радость, влюбленность, опора, доверие… Темари потрясало с какой легкостью Ведающая может произносить вслух эти слова, оказалось что для нее самой это практически невозможно. — Но и страх! — Даа… — протянула Ведающая. — Конечно да, дорогая! И страх тоже. Это обратная сторона медали. — Я не готова к этому. — Честно призналась Темари. — Безусловно, — подтвердила женщина. — Но что бы жить настоящей жизнью необходимо подвергаться риску. — Я всегда умела рисковать! — вскинулась девушка, подняв подбородок. — Ты воин, Песчаная Темари… Здоровье, стойкость, могущество — великие блага, но они бесполезны, если нет наслаждения любовью. — Задумчиво отозвалась Ведающая и взяла длинную паузу. Темари так ждала ее слов, как путник в пустыне, и от долгого молчания закипала от гнева. Нет. Нет, НЕТ! Это слишком. Вернуться к привычному: к братьям, к управлению деревней, к тренировкам и миссиям. Для этого она была рождена, для этого ее растили родители, а затем и Баки. Словно читая мысли Темари Ведающая молвила: — Быть воином, защитником, куноичи…это только несколько из ролей в твоей жизни. Не трать ее на то, чтобы играть роль, которую для тебя выбрали другие. Ты можешь выбрать их для себя сама. Воздух неожиданно задвигался, а множество тканей и занавесок колыхались на ветру. Гадалка привстала на локтях и приковала Темари к стулу магнетическим взглядом глаза в глаза. Куноичи не могла пошевелиться, от Ведающей исходили мощные потоки незримой энергии, а лицо ее будто переменилось. — Есть только одна женщина сильнее и упрямее тебя — это Пустыня. И Она тебя не пощадит, как не щадит ничего на своем пути. Ты не сможешь более изменить свою судьбу здесь, в Сунагакуре. Она тебя убьет, иссушит и развеет по ветру, предаст полному забвению. Ведающая закрыла глаза, шумно набрав в легкие воздух и без сил рухнула обратно в кресло. Темари сидела как застывшая статуя, пытаясь прийти в себя после этого приступа женщины напротив, а ведь не часто куноичи можно было застать врасплох. — Вы в порядке? — спросила она. — Темари ты всегда думала что ты дитя пустыни — сухая, безжизненная и колючая, — Вместо ответа тихо проговорила Ведающая прежним голосом. — Но на самом деле это не так. У тебя тонкая и нежная душа словно лепестки розовых цветов, и пустыня тебя уничтожит. Твоя история станет безликой — просто еще один цветок, сгоревший на солнце. Ты изменила своей любовью к братьям судьбу Суны. Ты можешь изменить своей любовью жизнь Советника, так ты укрепишь оба государства, объединив и связав их узами. — Темари была не в силах вымолвить и слова. — Но только если решишься и сама этого захочешь. Шикамару стоял снаружи и в очередной раз отметил про себя способность Темари собраться за долю секунды: она вышла из тени арки озадаченная и явно чем-то серьезно обеспокоенная. Но за мгновение лицо сменилось своим обычным выражением — отстраненным и немного надменным. Она кивнула ему, приглашая за собой. Шли мерным шагом, иногда соприкасаясь локтями в широких балахонах. Шикамару гадал что же у нее в голове. Сам то он оказался в очень странной ситуации, в которой предпочел бы никогда не попадать, но сам себя туда и загнал. С одной стороны огромным облегчением было разгадать свои собственные чувства. Да, ему нравилась Темари, хотя он и сам не понимал когда это началось и почему она? Это была самая — по меркам самого Шикамару — проблематичная женщина, которую он только знал. Взбалмошная, излишне жестокая. И, о, Ками-сама, какая же она была упрямая! Его ритм жизни был одинаков день ото дня, а она врывалась в его спокойные будни и устанавливала свои порядки, ставила все с ног на голову, не считалась ни с чем и так же мгновенно исчезала, махнув рукой на прощание и безжалостно удалялась прочь. Это заставляло его злиться на самого себя, ведь отчего-то он каждый раз ждал ее у ворот Конохи и улыбался уголками губ на ее «Привет, лентяй! Опять проспал?!», снисходительно отпускал колкости в ответ и через пару дней провожал ее в обратный путь с хорошо скрываемой тоской, оставаясь опять в тайне ждать ее в перевернутом с ног на голову собственном мире. Темари гоняла мысли в голове, где все перемешалось и было сложно уловить хоть одну за хвост. Очевидно, это из-за того, что слишком много навалилось в один миг, а сверху все это приправлено ступором из-за неумения слушать свои чувства, неуверенностью и отсутствием решимости все-таки сделать этот шаг — признаться. Хотя бы перед самой собой она была честной — да, Шикамару ей нравился. Но дальше начинался океан незаданных вопросов. Не издевается ли он, решив сыграть с ней злую шутку? Не смотря на то, что Шикамару уже несколько раз говорил ей о своей решимости, Темари всё ещё сложно этому поверить — она ведь не его идеал, это точно. Но и он не похож на того, кому бы хотелось, во-первых, заморочиться на такой подлый розыгрыш, и, во-вторых, схлопотать от нее по первое число. Хорошо. Если он говорит правду, то что им делать? Они все-таки из разных деревень! Ей уехать к нему? Но если он все-таки не выдержит ее характер, а она психанет из-за его вечной лени (да и мало ли из-за чего еще)? Видеться когда придется? А что сказать братьям? А что он скажет в Конохе? И самое самое главное — как ей найти ответы на весь этот океан вопросов, если она не решается сделать главного — ответить ему на признание? Локоть скользнул по локтю. Темари закипала — вся эта буря из размышлений и эмоций была ей во вред, она явно готова была взорваться. Опять соприкоснулись локтями. Ну, нет! Как можно идти с таким отмороженным выражением лица, когда натворил дел и всю голову мне сломал?! Еще шаг и опять касание предплечьями. В голове Темари грохотали мысли, разрывалась грудная клетки и крутило живот! Если не решусь, то меня размотает в колчья! Давай! Локти, опять локти! Упадешь или взлетишь, упадешь или взлетишь… Шикамару устало вздохнул, почесал затылок и когда опускал руку случайно коснулся ее ладони. Темари мгновенно вспыхнула, перехватила его руку и толкнула. Спиной он стукнулся о мощную деревянную дверь и завалился внутрь, окунаясь в темноту и резкую прохладу каменного помещения. Темари оказалась на его груди, придавливая к стене, и ловко закрыла дверь. Шуршание их одежд резко затихло после дверного хлопка, и они оказались в гудящей тишине дома Песчаной Троицы. Надо решиться. Сейчас или никогда. — Шикамару! — прошипела она. Парень был явно недоволен тем, что она его приложила к двери ни с того ни с сего. Но его взгляд быстро смягчился, видя ее растерянность, красоту бирюзовых глаз и тепло тела, навалившегося на него. — Да? — Что «да»? — Зло зашипела она. — Ты доставил мне проблем со своими признаниями. Шаг вперёд и прыжок — Ты тоже мне нравишься, и что теперь с этим делать? Из-за угла показался Канкуро: — Может потом разберетесь в своих шашнях? — громко позвал он. — Гаара в гостиной. — И так же бесшумно удалился. Падает вниз, черт. Она отпрянула от Нара и стянула с головы балахон, стряхивая пыль и песок. Шикамару тоже выпрямился и не сдержался — улыбнулся. — Хватит тут улыбаться. — Зло сказала раздосадованная Темари. Как же ей было сложно признаться, а тут мало того, что застукали, так еще и Нара промолчал. — Темари… — Не предашь? — со злостью в голосе перебила его Песчаная, желая выяснить самый важный свой вопрос, от которого сейчас для нее зависело все. Она смотрела в упор и, казалось, готова была метать молнии. — Никогда, — в его глазах она читала обещание и верила ему. Не упала. Взлетела. *** Все важные дела были завершены глубокой ночью. Канкуро так и ерзал, хотел было вывести их на чистую воду, да никак не мог поймать на крючок. Шикамару был само спокойствие, Темари казалось что он даже более умиротворен, чем когда валяется и смотрит на облака. Сначала девушка страшно злилась на брата и пару раз собиралась было схватиться за веер, но Шикамару так ловко перенаправлял разговор, что её стало это забавлять. Да и Гаара получал удовольствие от беседы, его глаза еле заметно искрились улыбкой и он переводил взгляд от одного собеседника к другому словно наблюдал за пинг-понгом. — Всего за два дня вы овладели манерой речи Сунагакуре, — одобрительно сказал Гаара. — Мне показалось это весьма занимательным. — Хмыкнул Нара. — Так менять курс разговора, как это делают в Суне - настоящее искусство. — Ветра дуют в разных направлениях, иногда меняя их и на противоположные, — уклончиво ответил Гаара, подтверждая его слова. — В дипломатических союзах без подобной «песчаной тактики» не обойтись. — Может в скором времени союз наших стран будет скреплён чём-то посерьёзней, чем изысканные речи? — Канкуро улыбнулся одной из своих загадочных улыбок, немного отдающих безумием. Темари вспыхнула и, кажется, излишне сильно сжала зубы. — Я бы мог дать один вариант ответа, или другой, но иначе будет неинтересно. — Парировал Нара, не оставляя вариантов для продолжения навязчивых вопросов кукольника. — Полагаю, что всем нам пора разойтись, — мягко сказал Казекаге, вставая. Его примеру последовали и другие, кроме Канкуро, недоумевающе смотрящего на брата. Он, видимо, рассчитывал на продолжение допроса с их стороны, но его планы не сбылись. — Когда ты говоришь твои слова должны быть лучше молчания, — сказал Гаара. То ли дал словесный подзатыльник старшему брату за его упрямство и любопытство, то ли подытожил разговор о дипломатии с Шикамару, то ли дал Темари толику покоя в её бушующем сердце. Все благополучно разошлись по своим комнатам и в доме воцарилась звенящая тишина. *** Ночь в Сунагакуре была будто отдельным существом. Казалось, что с ней можно было вести беседы, находя ответы в тревожной тишине. Этой ночью даже ветер — хозяин местных улиц — не смел нарушать своим шепотом немые диалоги людей, неспящих под черным куполом неба. Шикамару мог бы сокрушаться, что так и не отдохнул, ведь из недели, данной ему Шестым, осталось всего ничего — только на путь домой. Да и можно ли было назвать это отпуском, если он решал вопросы деревни? Молодой Нара переоделся в приготовленную для него домашнюю одежду: свободную, чуть длинную рубашку и легкие брюки из такого же тонкого и немного грубого материала. Он беззвучно шел по внутреннему двору дома Собаку Но. Под босыми ногами была выложена искусная мозаика из миллионов мелких деталей, цветные фрагменты складывались в узоры, а сам Шикамару двигался вдоль стены, полностью скрываясь в тени. Он отлично помнил это место. Он тут бывал, только не наяву. Шикамару в точности узнавал напольные фонари, напоминающие восточные домики в миниатюре, разложенные вокруг них алые подушки с узорами и золотыми кисточками, бассейн с почти холодной ночью водой в самой середине внутреннего двора. Он был рад почувствовать запах розовых цветов, который наполнял собой воздух и услышать всплеск воды. Этот звук, как и во сне, разрезал оглушающую тишину ночи, а вместо тревожной одержимости Шикамару почувствовал радость предстоящей встречи, открыто вышел из тени колоннады и опустился рядом с Темари. Во сне она плавала, а сейчас умиротворенно сидела на краю чаши бассейна, иногда тревожа воду чтобы и дальше следить за танцующими бликами луны. Шикамару больше не терзался вопросами что же за видения это были: что в пустыне, что на улицах Суны, что тут, в доме песчаных. Его мозг не мог терпеть неизвестности, но тут ответы лежали в области, далекой от логики. Он просто понял, что они искали друг друга, и, видимо, нашлись. — Мне снилось это место, — очень тихо сказал Шикамару, будто не желая спугнуть Ночь. Сначала он увидел на лице Темари очень разные эмоции — почти испуганное удивление, потом она нахмурила брови и перевела взгляд обратно на воду, и, в конце, лицо ее расслабилось и приняло спокойный вид. В этой фразе она нашла для себя много ответов: и на странное поведение Нара на улице, когда она думала не хватил ли его солнечный удар. И вспомнила как совсем недавно в этом самом бассейне она почувствовала чье-то присутствие и поставила весь дом на уши; и преследование на улице, оказавшееся не просто игрой ее воображения. А еще на ум пришло несколько легенд страны Ветра о душах, заплутавших в песках и ищущих друг друга, которые приходили повидаться во снах. — Шикамару, — так же шепотом позвала она. — Мне кажется мы всё друг другу сказали. — Так и есть, — ответил он и слегка улыбнулся. Во снах все было пропитано ледяной тревогой. И это ни в какое сравнение ни шло с той картинкой, в которой он оказался сейчас. Похоже, его проблематичная куноичи прекратила какую-то только ей известную внутреннюю борьбу. К счастью Нара, она выбрала «их», а не путь порознь. Шикамару был счастлив. Его не волновал ни довольно ощутимый холод пустынной ночи, ни то, что Песчаные братья могли бы быть где-то поблизости, да вообще ничего. Он был без оглядки влюблен, только и мог смотреть на Темари и позволять себе думать и говорить всякие глупости. — Я бы хотел поцеловать тебя, но не будто это из-за духоты Конохи или в качестве эксперимента, — немного нагло улыбаясь сказал он, — если ты позволишь… — Нара, зачем тебе гениальные мозги, если ты не используешь их в самые важные моменты?! — ехидно улыбаясь ответила Темари. В ее глазах плясали смешинки. — Это значит что ты согласна? — в таком же тоне спросил Шикамару. Вместо ответа они наслаждались несмелыми поцелуями и обществом друг друга пока черное небо не стало постепенно светлеть и окрашиваться в цвета рассвета. Он должен был уходить домой, она не должна была его провожать (не положено по статусу), но ведь девушка может проводить своего любимого? Тихо смотрели на них улочки родины Принцессы Песка. Вместо дежурных фраз — тепло рук и обещание скоро увидеться. Смущенное и тем не менее безграничное счастье быть признанными друг другом и не сползающая до самого дома легкая улыбка. В Конохе все было родное. Утопающая в зелени деревня, любимые белые облака на небе, а каждое лицо — знакомое. По прибытии рано утром Шикамару Нара шел к резиденции Хокаге с докладом из Сунагакуре. Улочки уже потихоньку начинали свою ежедневную суету. — Явился! — услышал Советник знакомый окрик товарища. Наруто подскочил к нему в мгновение ока. Рядом сразу оказались Ино, Сакура и Хината. — Где пропадал? Наруто как всегда бодр и открыто улыбался в искренней радости от встречи. — Я смотрю ты отлично отдохнул! Отпуск пошел тебе на пользу, — одобрила Сакура. — Какое-то глуповатое у тебя лицо, — задумался Наруто, намекая на блаженную улыбку Шикамару. — Не глупее твоего! — Резко заворчала Яманака, хватая друзей и уводя в другую сторону. — У Шикамару все нормально! А нам еще подбирать цветы к церемонии, так что поспешим, — Нара слышал удаляющиеся причитания подруги и побрел в резиденцию, лениво размышляя догадалась ли Ино. Конец