Второй шанс или вечное проклятие?

Жизнь клонов потихоньку текла вперёд. Череда из спокойных дней постепенно сближала новую компанию, а совместная стройка сделала из них близких товарищей. Кирпичик за кирпичиком клоны возводили для Вару его личный уголок в этом доме. Хотя пристройка и не была большой, она оказалось довольно уютной. Вару устраивал всё внутри со своей фирменной аккуратностью, учиняя внутри что-то больше похожее на артхаус или, как выразился Куромаку, «просто хаотичный бардак». Но пятого клона всё устраивало, для него это был самый настоящий порядок и приятная домашняя атмосфера, которую он яро защищал перед Королём Треф, для перфекционизма которого вид новой комнаты их дома был чуть ли не оскорблением. Но, спустя три дня, даже второй смирился с обстановкой, царившей в комнате их нового сожителя. Только с одним Треф смириться не мог… Пропавший листок, который предположительно утащил Вару не давал Куромаку спать спокойно. Даже думать Королю было трудно, все мысли занимали только потерянные записи, которые никто ни в коем случае не должен прочитать. Паника накатывала волнами, когда второй представлял себе картину, как Вару читает его заметки в своей комнате. Как искажается его лицо в гримасе отвращения, из его рта вылетают все известные Куромаку ругательства, и летят они в адрес Трефа. Меньше всего ему хотелось, чтобы его сейчас возненавидели… Особенно если его будет ненавидеть Вару. — Ты чего завис? — раздался знакомый задорный голос, — Кашу ешь свою, пока не остыло! Куромаку поднял тяжёлый усталый взгляд на Пикового. Мешки давно залегли под глазами Трефа, но последнее время они выглядят особенно ужасно… И разговаривает тот странно. Вару понимает все его намёки и постоянный, уже прямой вопрос: «Ты случайно не брал ничего у меня в комнате?». Всё это жутко бесило пятого, потому что тот и ума приложить не мог, что у Куромаку пропало, его только обижало, что трефовый думает на него! Может раньше он и мог бы что-то украсть, но в нынешней ситуации это не только не имело смысла, но и было бы просто очень неправильно со стороны Пикового, он не хотел в мгновение ока терять то хрупкое доверие, которое успел получить за время прибывания в этом непонятном месте. — Ладно-ладно, я тебя не трогаю, продолжай ковыряться, всё равно давно остыло, — хмыкнул пятый, возвращаясь к своей полупустой тарелке. В доме воцарилась абсолютная тишина. Она пугающе обволакивала собой всё пространство вокруг, поселяясь в этом небольшом доме клонов и на время захватывая его, устанавливая своё господство повсюду, даже в самых дальних и пыльных углах. Там она со своим верным товарищем темнотой пряталась до следующего раза, ожидая, когда все замолкнут, чтобы вновь прийти и поглотить уставших от всех испытаний клонов. Вару никогда не любил тишину, поэтому он всегда старался быть громким. Она пугала его всегда, а особенно сейчас, когда он был в компании такого измученного Куромаку. Сразу начала чувствоваться вся неловкость и некая… недосказанность? Вару сам не знал, что именно должен был рассказать Трефовому, но что-то внутри его определённо гложет. Пиковый покачал головой, отгоняя неприятные мысли. Он уже хотел разрушить тишину, спугнуть её и снова загнать в самый дальний тёмный угол, как это вместо него сделал Зонтик. Дверь с шумом распахнулась, звонко ударяясь о стену. Трефовый Валет зашёл домой тяжело дыша, кажется, он тащил что-то тяжёлое. — Ребята! — только и позвал их Зонт, как оба клона уже были тут как тут. Куромаку нахмурил брови, а Вару прикрыл рот ладошкой. На спине у Зонтика лежал бессознательный Ромео. Всё это казалось просто сном. Ещё один клон погиб где-то там… А к остальным попала новая информация из карточного мира. Куромаку сразу насторожился, но в тоже время и обрадовался новому человеку. Сочувствия к смерти их нового сожителя он явно не испытывал, в отличие от Зонтика, который, не без помощи Вару, перенёс Ромео в общий зал, уложив его на диван. — Где ты его нашёл? — поинтересовался Пиковый, присаживаясь за кухонный стол. Тут уже собрались всё трое. Ромео оставили отдыхать в зале, оставив ему воды, если он вдруг очнётся за это время. — Там же, где и тебя, — Зонтик залпом выпил стакан воды, пытаясь отдышаться. Нести на себе человека не самоё лёгкое занятие, — Среди этой нескончаемой пустоты. — Ты опять пытался дойти до края? — холодно спросил Куромаку. — Да… Если в карточном мире, по словам Пика, был конец, то может и здесь он будет, — Зонтик отвёл взгляд, даже он не выдержал тяжёлого взора своего Короля. — Ты тратишь на это часы. Берёшь в поход драгоценные ресурсы. Пора бросить эти попытки, Зонтик, — слова второго были холодны, словно сталь, по телу Пикового Валета пробежали мурашки. Почему он так строго к этому относиться? — Это простые прогулки для души, — отмахнулся Зонтик, — И иногда, как видишь, они бывают полезными. Куромаку тяжело вздохнул. Спорить со своим Валетом он не стал, не было никаких сил. В этот момент в зале послышались шорохи. Зонтик сразу вышел туда, за ним прошёл и Вару, только Трефовый Король остался один в пустой кухне. — Ромео, — тихо позвал шестой, проверяя, проснулся ли Червовый Король. Тот издал протяжный стон боли, разлепив веки. Седьмой тяжело дышал и почти не шевелился, казалось, каждое движение приносило ему сильный дискомфорт. Ромео хрипло и прерывисто попросил воды. Он смог привстать на диване и, как только Зонтик подал ему стакан, седьмой жадно присосался к стакану, спешно глотая спасительную жидкость. Червовый пил так быстро, что подавился, прокашливаясь и пытаясь отойти от только что пережитого стресса. — Темно. Там было так т-темно, — почти в слезах прохрипел седьмой, — Это было страшно. Больно. Статуи и свет… Так невыносимо! В-всё рушилось, я бежал… Бежал-бежал… Было т-так страшно! Невыносимая агония, будто тысячи игл… — Тихо, Ромео. Теперь ты дома. Сейчас ты в безопасности, — успокаивающе шептал ему Зонтик. Но тот не слышал. У Ромео началась истерика. Он дрожащим голосом произносил что-то неразборчивое, по щекам текли слёзы. Седьмой трясся всем телом, его руки дрожали так, что он в итоге выронил стакан, тот со звоном упал на пол и покатился в сторону кухни. Там его поднял Куромаку, который наконец-то вышел к остальным. — Они стреляли… Я даже не знаю, я… я действовал н-на адреналине, я даже не… я… я!.. Раздалась звонкая пощёчина, эхо от которой разнеслось, кажется, по всему дому. — Успокойся! — крикнул Вару, беря Ромео за грудки, — Не слышал?! Ты в безопасности, тут ничего нет! Хватит психовать! — Вару! Нельзя так! — Зонтик отодвинул Пикового от седьмого, а второй разрыдался ещё больше, цепляясь за Трефового Валета, как за спасательный круг. Шестой обнял новоприбывшего, выгнав остальных клонов из комнаты. Ромео нужно было успокоиться. — Тц… Даже у меня такой истерики не было, — Вару скрестил руки на груди, облокачиваясь на стол в комнате Куромаку. Трефовый промолчал, разбирая свою стопку очередных записок. — Ты будешь говорить со мной или нет? — Вару нахмурился, — Нормальное хоть что-нибудь скажи! А то треплешь мне ерунду какую-то про потерянное что-то! Давай, скажи, что ты думаешь, что это я украл! Самое же время выставить меня снова ужасным человеком, который рушит последнее доверие и берёт чужие вещи! Самое время поругаться, давай! — Что? — Трефовый поднял взгляд на Пикового, будто не слышал всё то, что он до этого сказал. — Иди ты, вот что. — Грубиян, — хмыкнул Куромаку, — Я не говорил, что ты что-то у меня украл. Вдруг взял по неосторожности, бывает. — И вот опять! Я у тебя ничего не брал! И ничего об этом не знаю! — Не кричи. — Да как мне не кричать?! Ты уже вымораживаешь меня этим! — Вару возмущённо вскинул руки вверх. — Ты на эмоциях после истерики Ромео. Успокойся. Не брал, так не брал, — Куромаку вернулся к своим бумажкам не столе. Вару возмущённо фыркнул. Вот он треплет ему нервы несколько дней к ряду, а теперь так легко «не брал, так не брал»?! Клон сделал глубокий вдох и такой же выдох. Гнев потихоньку отступил. Он и правда поддался эмоциям, на фоне паники Ромео, которой, к слову, уже не было слышно. — Видать успокоился, — Вару поправил спадшие от возмущения очки, — Время провести допрос. На кухне уже ждали Зонтик и Ромео. Шестой отпаивал ромашковым чаем седьмого, а тот, не смотря на не уходящую трясучку ещё и возмущался, что вкус у этого ужасный. — Пей-пей, не жалуйся, — Вару присел на один из стульев, вальяжно на нём развалившись. Ромео его проигнорировал, отодвинувшись со стулом чуть дальше. Вару этот жест пренебрежения не оценил, но Куромаку не дал ему и слово вставить. — Как я понял, Зонтик тебе рассказал, где ты находишься и почему, поэтому не буду повторяться, — начал Треф, — Вопрос теперь другой… Помнишь хоть что-то? Как ты умер, где ты был всё то время, после падения Вероны и что сейчас творится с ситуацией в карточном мире. — Не дави на него, это сложно рассказывать, — заранее попросил Зонтик, — И без этого тяжело. — Нет-нет… Я расскажу. Я всё расскажу… — тихо начал Ромео, — Это было очень тяжело. Я… Сбежал, как трус. Бросил, всё что было, поступил как безответственный правитель. Убежал в Фелицию, скрывался. Я видел все ужасы, которые творит Феликс, как у моего добродушного Валета едет крыша… — седьмой сделал перерыв, глотнув чай, — А потом всё так смешалось. Тирания, Феликс вступает в войну, Пик продолжает творить свои ужасы, уже ничего не понятно и вот… Я вижу солдат в Фелиции. Несчастные люди, жмутся по углам, им страшно. Тело охватил адреналин, такая лёгкость, никакого страха. Я просто сделал шаг вперёд, выстрел, много… И я в этой темноте. Бесконечная темнота, она меня преследует, эти статуи всё рушиться, это было так страшно я!.. — Это позади, — Зонтик прервал Ромео, положив ему руку на плечо, — Всё позади, ты в тепле и безопасности. Седьмой замолкает, опуская голову. Куромаку кивает каким-то своим размышления, а Вару сочувствующе поправляет очки и отворачивается к окну. Вновь воцарилась тишина, разрушая только редким дребезжанием посуды, которую мыл Зонтик. Но и этот фоновый шум через время прекратился. — Это всё? — спросил Куромаку, неотрывно смотря на Ромео. — Не налегай на него. Если вспомнит ещё что-то — расскажет. Так ведь, Ромео? — Зонтик встал на защиту седьмого, вновь положив тому руку на плечо. Червовый слабо кивнул, делай новый глоток остывшего чая. — Значит на этом всё. Я ушёл к себе, — Куромаку встал из-за стола и спешно удалился из кухни. Вару после него тоже направился к себе. Зонтик и Ромео остались одни, стараясь завести непринуждённый разговор ни о чём, чтобы отвлечься. Так прошёл день. За ним наступила ночь. Луна слабо освещала небольшой домик, не давая своим светом спать одному определённому клону. Куромаку лежал, смотря в единственное треугольное окно в своей комнате. Теперь уже тёмное ничего… Как обычно. Бессонница всё не давала покоя трефовому. Ещё и эти постоянные шорохи с нижнего этажа!.. Невыносимо. Клон резко поднялся с кровати, садясь на её край. Он сразу пожалел о таком решении, голова закружилась, а в глазах потемнело. Пришлось подождать некоторое время, чтобы вернуться в норму. Но не успел Куромаку встать и выйти из комнаты, как раздался тихий стук… По ту сторону стоял Вару. В пижаме, со своей жутко не удобной подушки. Руки того слабо тряслись, а привычный зелёных очков не было на лице. Пятый неловко мялся на пороге, не в силах что-либо сказать… Пикового уже какую ночь мучают кошмары. Темнота пытается поглотить его, сожрать с потрохами. Она хочет задавить, убить. До этого момента Вару пытался справляться сам. Унимал дрожь, игнорировал крики, звучащие будто на подкорке сознания, но он устал. Больше не может вжиматься в угол своей скрипучей кровати, озираясь по комнате, словно дикий зверь, загнанный в угол. Не в силах больше с этим мириться Вару пришёл к Куромаку, позабыв про всё. Теперь ему всё равно покажется ли он слабым, наплевать примет ли его Треф или отправит обратно к себе… Ему просто страшно и единственный, кто его сейчас поймёт — Куромаку. Этот чёрствый Король сухарей… Который иногда бывает таким добрым и чувственным. Вару помнит их разговоры там в карточном мире, до этого всего. Даже Куромаку умеет улыбаться. Треф с секунду смотрит на ночного гостя, всё-таки пропуская его внутрь. Оба молчат, они и без слов понимают, что сейчас происходит. С бессонницей и кошмары у них получится справится только вместе. Куромаку садится на край кровати, предлагая Вару расположиться рядом. Тот, не возражая, садиться чуть поодаль, откидывая подушку в сторону и залезая на кровать с ногами. Тишина, воцарившаяся между клонами сейчас, не была какой-то страшной и неловкой. Вполне обыденной и даже в какой-то мере тёплой. Первым заговорил Вару. Пустой разговор ни о чём. Поток мыслей и бессмысленных рассуждений нёсся вперёд, и Куромаку даже не собирался его останавливать, даже присоединяясь. Треф устал думать о чём-то более важном, он устал паниковать и бояться. Вару же просто хотелось отвлечься от ужасных воспоминаний и старых грехов, преследующих его длинными тенями. Хотелось просто подумать над тем, что было бы, если бы акулы ходили по земле, киты были размером с горошину, а у дикобразов были пистолеты… Рассуждение вполне в стиле пятого клона. Такие простые и не несущие в себе никакой мозговой нагрузки, что Куромаку сам не заметил, как поддался этому соблазну, уже на полном серьёзе вступая в дискуссию и предлагая свои, не менее абсурдные варианты… Это был первый раз, как Куромаку и Вару провели целую ночь в компании друг друга. За ней последовала ещё одна такая ночь. А за ней третья. Вару влюбился в эти пустые разговоры, Куромаку проникся таким способом отдохнуть. В эти тёмные ночи, второй и пятый защищали друг друга от всех тревог, неприятных мыслей и страхов. Они не касались прошлого, не вспоминали даже хорошее былое и никак не касались их личной жизни и эмоций. Это была полная разгрузка для обоих клонов. Даже Зонтик начал замечать, как часто Вару среди ночи поднимается наверх, в комнату Куромаку, а Ромео, спящий в гостиной, каждую ночь слышит тихие шаги пикового по дряхлой лестнице… Так и продолжалась бы спокойная жизнь клонов. Вновь воцарившаяся идиллия могла длиться ещё долго… Если бы не Вару, решивший покопаться в кармане своих штанов одним спокойным утром. Оттуда он выудил листок, который когда-то машинально схватил, а потом напрочь про него забыл. — Так вот о чём он постоянно… — Вару хлопнул себя по лбу, понимая, что это именно то, что всё это время искал Куромаку. Пятый хотел пойти и отдать Трефу его бумажку, но любопытство взяло вверх. Среди хаотичных надписей сложно было что-то разобрать, даже ровный почерк Куромаку не сильно помогал. Сотни зачёркиваний и дырки в листе не улучшали ситуацию, но то, что можно было разобрать, Вару разобрал. Клон пустым взглядом смотрел словно сквозь исписанный листок. В голове он словно сложил дважды два, и результат ему явно не понравился. — Вот так ты с нами поступил, а, Куро?— горько усмехнулся Вару, комкая злосчастный листок.