Одноразовый собеседник

      Я улыбался всё своё детство, рос в большой семье, там некогда думать о собственном «я», копаться в тишине в собственных мозгах и размышлять о любви, сексе или смерти. В общем всё то, что любят подростки. А я улыбался, катался на скейте и был дружелюбен с семьёй. Ни тебе бунта, ни характера маленькой максималистичной твари, чьи страдания приравниваются в собственной голове к прогулке по Виа Долороса. В общем, у меня не было друзей, меня и сверстников интересовали в корне разные вещи.       А теперь я старше, живу один и у меня появилась вся тишина и время мира, чтобы самобичеваться, страдать о несбывшемся и жалеть о промахах. В общем, я плохо сплю, потому что каждую ночь скрупулёзно думаю, что время бежит как вода, а я уже всё просрал. А потом полночи ищу причину всех бед в себе, и я устал. Мне одиноко, скучно и как-то бестолково. Это либо новый подростковый максимализм после двадцати, либо ранний экзистенциальный террор. Тяжело выбрать, беру оба по акции.       Утром я встаю и ем безвкусную еду, потому что за три года жизни вне дома так и не научился готовить. Собираюсь и иду на работу.       Работа в колл-центре — самая унылая в мире работа, у меня немного звонков, чаще приходится звонить самому и говорить: «Здравствуйте, Джордж, меня зовут Рэки, я из компании, которая делает за тебя грязную работу, чтобы ты заплатил втридорога за то, что мог бы сделать сам. Мы обязаны вас предупредить, что использование благ современного мира превратит вас в бесполезную биомассу, которая и дня не протянет, если её счёт арестуют или вдруг вся банковская система хотя бы на день рухнет». Конечно, я говорю немного по-другому, но, честно говоря, суть именно та. Я сижу в офисе, это место с десятком столов с символическим ограждением, твой мини-мирок, где если пригнуться, то можно поковыряться в носу и думать, что никто не увидит. У меня полно таких коллег, я тот самый гадёныш, который всё видит. Вовсе не специально. Три года я живу в Канаде. Три года учусь на инженера на вечернем отделении Университета Британской Колумбии. Три года я каким-то образом остаюсь в одиночестве. Дело не в языке, хоть я и японец, нет. Из-за того, что на Окинаве, откуда я родом, хорошо преподают английский, потому что со времён второй мировой и по сей день там находятся военные базы США, очевидно для коммуникации друг с другом, возможно каждый первый на острове говорит на двух языках. Дело просто в том, что я не стараюсь с кем-то общаться ближе необходимого, не говорю о себе, не вижу смысла улыбаться и часто говорю прямо то, что слушать готов не каждый, проще говоря — честное хамло. Никто не любит правду. Потому в основном я конечно открыт к общению, но это всё поверхностно.       — Зачем ты начислил сотруднику штраф, он опоздал не по своей вине! — я ненавижу своего тимлида. Она истеричка и, кажется, придирается только ко мне, хотя это не точно. Её лицо отталкивает своей грудой косметики, недовольной гримасой и в целом она неприятная. Как говорят в сети про таких: пассивно-агрессивная сучка.       — Потому что в регламенте сказано, что мы начисляем штрафы за всё, кроме: опоздания из-за пожара; смерти близких сотрудника; смерти самого сотрудника. В остальных случаях опоздание, без предупреждения за час, — штрафуется. Так сказано в регламенте, — чётко, немного раздражённо выдаю в ответ. — А он потерял ключи от квартиры и не смог себя открыть. О таком ничего не сказано. И в целом это именно его вина. Нет, у меня точно развивается аллергия на людей, особенно глупых и претенциозных.       — Мы ещё поговорим об этом. И сделай лицо попроще, — она раздражённо морщится и выдаёт: — Твои показатели падают, тебе придётся потрудиться, чтобы получить премию.       — Хорошо, Дженни, я учту. Корпоративная этика — это когда ты думаешь: «надеюсь, тебя собьёт грузовик» или «как такое пиздючило приняли на работу?», а вместо этого говоришь: «Да, Дженни. Хорошо, Дженни». Остаётся надеяться, что тот, кто выше над ней, тоже заставляет её думать в таком ключе.       Я возвращаюсь домой, проверяю пары на сегодня, но их снова перенесли из-за чего-то там и возможно этой бесконечной пандемии. Слишком тихо. У меня нет ни подружки, ни парня, даже домашнего животного, хоть последнее и запрещено по договору аренды. Я не знакомлюсь в интернете, потому что это утомляет, переписка с кем-то новым в целом. Но у меня есть странное хобби: иногда я общаюсь с незнакомыми людьми. Я просто беру и звоню по рандомным номерам, если мне одиноко или хочется разово с кем-то поболтать и излить душу тому, кого надеешься никогда не встретить. Не всегда удачно с собеседниками, но это в целом игра в рулетку, можно и джекпот сорвать. Я спрашиваю кого-либо выдуманного, завуалированно говорю, что ошибся и иногда это превращается в диалог. Мне нравится думать, что там тоже сидит кто-то, отчаянно нуждающийся в заглушение тишины и одиночества. Конечно же в основном я просто пользуюсь рабочим положением и беру номера клиентов нашей компании. Для таких дел у меня есть отдельная электронная сим-карта, её можно было бы отследить, но я не делаю ничего такого, чтобы кто-то этого захотел. Всё дело в контракте, я могу попасть под суд за использование чужих личных данных в своих целях. Уже пара звонков кончается вежливым «вы не туда попали» и я почти отчаялся, пока набираю следующий номер по списку. Я звоню клиенту из Гранвилл Айленд и говорю:       — Привет, Сьюзанн! В ответ раздаётся пара секунд тишины и монотонный, глубокий и приятный голос говорит:       — Я не Сьюзанн.       — Ой, ты, наверное, её новый парень? — я удобнее устраиваюсь на кровати и надеюсь ещё послушать этот голос.       — Мне не нравятся девушки, — парень говорит без колебаний, хотя любой другой просто сказал бы: «должно быть, вы не туда попали». Джекпот.       — Я тоже больше предпочитаю парней, — усмехаюсь и подключаю наушники, просматривая в краденых файлах страницу клиента.       — Я не знаю никаких девушек по имени «Сьюзанн».       — Мне жаль, должно быть, я ошибся номером. Я замираю, прислушиваясь к тишине, никто из нас не сбрасывает.       — Так ты… хочешь сбросить и позвонить ей? — уточняет парень, пока я тем временем захожу на его профиль в нашем приложении. Ланга Хасэгава, двадцать три года, Ванкувер, Картрайд стрит 1268. Постоянный клиент клининга и химчистки. Забавно. Один из немногих, кто поставил своё фото: привлекательный и отстранённый парень.       — Не знаю. Наверное нет, я просто хотел поговорить с кем-нибудь, ничего страшного, если это будет не она, — закусываю губу и надеюсь, что этот Ланга останется.       — Можем поболтать, если хочешь. Я не занят.       — Правда? Будет здорово, — я усмехаюсь и продолжаю, — тогда давай познакомимся?       — Я скучный.       — Приятно познакомиться, мистер Скучный, — улыбаюсь и ищу профиль этого парня в соцсетях. — А я Навязчивый. Ланга издаёт тихий смешок и говорит:       — Я не против навязчивых. Итак, как знакомятся по телефону?       — Не знаю. Можешь у меня что-нибудь спросить, а я у тебя, типа: «расскажи о себе» и всё такое.       — Я Ланга и я учусь на программиста. Теперь ты.       — Ого, очень информативно, Ланга, — улыбаюсь и иду на кухню. За окном валит крупными хлопьями снег, ужасно холодно, даже для начала января в Ванкувере. — Я не Ланга и учусь на инженера. У тебя есть хобби или домашнее животное? Ставлю чайник, пока мой собеседник задумчиво мычит в трубку, я слышу щелчок зажигалки, кажется, он курит.       — У меня нет питомца, я даже о себе позаботиться не могу толком, — выдыхает Хасэгава. — Я катаюсь на сноуборде, примерно двадцать лет, других хобби нет. Еда и сон считаются?       — У меня тоже нет живности, наверное, я бы забывал его кормить, — завариваю дешёвый кофе и заливаю сиропом так, чтобы не чувствовать вкус. — Двадцать лет — это очень много. Ты наверняка профессионал?       — Нет, сейчас уже нет. Просто катаюсь иногда, — Ланга тяжело вздыхает и спрашивает: — А ты чем увлекаешься? Возможно, не стоит развивать тему со сноубордом, если он был профессионалом, то явно не ушёл бы просто так, хороших причин не бывает для ухода. Скорее всего. Я говорю Ланге, что рисовал раньше, это занимало почти всё моё свободное время, потом начал делать доски для скейтбординга, потому что скейт —единственное, что мне нравится до сих пор и я не откажусь от этого увлечения, наверное даже в старости. А Ланга спрашивает: — Почему ты бросил?       — Не знаю, во взрослой жизни просто не нахожу времени и желания. Он сказал, что понимает. Возможно, это правда. Я смотрю на профиль в его инстаграмме: Ланга очень крутой сноубордист, он даже не раз брал золото на зимних x-games. Впечатляет. Жаль, публикаций мало и они в основном с большим временным интервалом.       Мы проговорили три с половиной часа, теперь я знаю, что Ланга большой фанат путúна и мировых заговоров, ещё он явно любит технику и хорошо разбирается в своей сфере. Я так же узнал, что кто-то искусственно создаёт дефицит полупроводниковых плат. Наверное, это рептилоиды или заговор мировых корпораций.       — Мы созвонимся снова? — неожиданно спрашивает мой собеседник. Это звучит очень хорошо, Ланга действительно тот, говоря с кем я будто снова чувствовал себя целым, чувствовал себя дома.       — Конечно, если ты хочешь, — я ничего не могу поделать с расползающейся идиотской улыбкой на лице и чувством приятной нужности.       — Тогда я позвоню тебе завтра в это же время, — серьёзно отчитался Хасэгава. — Как мне записать тебя? Ты не назвал имя. Технически это не очень хорошая идея, брать и сдавать своё имя, однажды он может попасть ко мне на линию в офисе и всё поймёт. Но это просто паранойя, я всегда могу выкрутиться на работе.       — Да, я как раз уже дома в это время. Рэки, моё имя Рэки, — почему-то мне важен факт того, чтобы не врать ему, хотя это глупо, мы по сути даже не знакомы.       — Тогда до завтра, Рэки, — он произносит моё имя, и мне впервые кажется оно действительно красивым. Звонок завершается и я снова слышу, как в квартире сверху бегают дети, они топают и кричат. Я даже успеваю пожалеть, что вообще думал о том, что здесь слишком тихо. Но соседи сверху — совсем не тот звуковой бекграунд, который успокаивает нервы.       Лежу в кровати и все мысли блуждают и скапливаются только вокруг собеседника дня. Самая долгая беседа с анонимным человеком за долгое время. Позвонит ли он? А если нет — так будет лучше, ведь вся суть в разовом общении. Ничего не ждать. Не в чем будет разочароваться.