Скетч

             

Случайность и неизбежность вовсе не обязательно противопоставлены друг другу.

Случайность — это случайность неизбежности, а неизбежность — это неизбежность случайности.

Фэн Цзицай, «Полёт души».

                    В нас всех на плодородной почве из собственных мечтаний, удобренной кинематографом и литературой, взросла своего рода житейская ловушка — непоколебимая уверенность, что все изменится, что стоит перебраться в другой город, сразу заведём друзей на всю оставшуюся жизнь, словно «друзья» походили на собак и самозабвенно ждали, когда мы явимся в питомник, что влюбимся, реализуем себя, что все обязательно будет хорошо... да-да, именно это слово, именно «обязательно». Но реальность работает получше вытрезвителей, бьет буквально наотмашь. Это растиражированное фильмами, сериалами, книгами и комиксами наличие «хэппи-энда» — не какая-то там монументальная обязательность, а исключение. Да, везёт лишь единицам, остальному же большинству остаётся лишь пережёвывать прогорклую серую действительность, которая неприятно хрустит на зубах и раздирает глотку в мясо.        Миша сам был из тех наивных мечтателей, которые свято верят, что где-то там в конце их ждёт «хэппи-энд». И, по правде говоря, ничего удивительного в этом не было. С самого детского сада в любимчиках и окружающих. Наверное, если сейчас встретить его воспитателей, те обязательно его вспомнят, заверяя: «Мишенька всегда был очень послушным и скромным мальчиком! Золото, а не ребёнок!» — щеки у парня до сих пор болели, ведь в те годы его частенько за них с усилением щипали. После детского сада, как и положено, была школа. Нельзя сказать, что у Миши были там какие-то сложности. Обычно можно было быть либо любимчиком учителей, либо душой компании в классе — он умудрился совместить одно с другим, но склоняясь больше к первому варианту. С самого первого класса он обзавёлся хорошими оценками и репутацией… если это слово применимо к детям, конечно. Ничего удивительного, что в классе именно Миша оказался старостой — ну, а кто ещё, если не он? И ведь даже находил время на хобби, коим являлось написание фанфиков и ориджиналов в направлении «слэш»! На олимпиадах первые места, в табеле успеваемости одни пятерки. Золотая медаль в конце обучения и фотография на доске почёта — да, пусть дело было не в Москве, а где-то под Воронежем, но ценность перечисленных достижений от этого не меняется. И с этой фотографии на доске почёта, смотрел молодой парень, похожий на куклу. И речь не о конвейерной «барби», а о тех дорогущих фарфоровых шарнирных куклах, которые обычно собирают коллекционеры или кто-то вроде. Да, он был именно таким. Тонкие черты лица, как и густые, едва прикрывающие уши, чёрные чуть волнистые волосы, достались ему, видимо, от его матери. Широкие точеные скулы, большие светло-серые глаза в обрамлении густых и длинных чёрных ресниц, маленький, немного вздернутый аккуратный нос, не слишком пухлые, но, вместе с тем, не слишком узкие губы, две безукоризненно четкие тонкие линии бровей и бледная кожа. Не высокий и не низкий — метр семьдесят шесть сантиметров — с длинными ногами, гибкий, с налётом хрупкости. Действительно точно фарфоровая кукла. Конечно, Миша не был идеален. Благо, те же одноклассники и мать так и не узнали, что, помимо трудолюбия, таланта, внешности, Миша увлекался написанием тех самых рассказов и фанфиков, плюс ко всему, не был уверен в собственной ориентации — не потому что не смог определиться, просто не было достаточно времени вникнуть и разобраться в себе, а если удавалось хоть немного поразмышлять, просто понимал, что сама модель отношений в романтическом плане ощущалась для него чем-то недостаточным и поверхностным вне зависимости от того, какого пола будет партнёр. Впрочем, эти его глубоко запрятанные «тараканы» в конечном итоге не играли никакой роли, на виду ведь было другое. И, казалось бы, с таким лицом, успехами и неплохо работающими мозгами у него были блестящие перспективы, что ж…        Миша перебрался в Москву. Хотя сначала это сделала его бабушка — не сама, конечно, её перевезла мама, почти сразу после того, как выскочила замуж в третий раз. Так что Миша сразу после окончания школы должен был отправиться следом и обосноваться в квартире с бабушкой, ибо та была уже в том возрасте, когда справиться с жизнью самостоятельно не выйдет, мама же с новым мужем жила отдельно. Собственно, это Миша и сделал, захватив с собой не только один единственный чемодан, куда и поместились все пожитки, собранные за девятнадцать лет жизни под Воронежем, но и свои мечты и цели. В общем и целом, собственное будущее казалось парню вполне себе светлым. А что? С отличными результатами экзаменов поступил в один из престижных вузов страны на бесплатное, чем можно и нужно гордиться. Переехал в самую столицу России без посторонней помощи — мама помогла лишь бабушке с переездом, но это не то, на что стоило бы обижаться, ведь Миша уже давно не являлся ребёнком, чтобы не иметь возможности справиться с тем же переездом самостоятельно. Да жил с бабушкой, став для неё бесплатной сиделкой, но все же! Пусть все было и не так идеально, как виделось изначально, но все равно… Миша двигался в верном направлении. До абсолютного счастья, когда воплотит свои мечты в реальность, достигнет поставленных целей, было рукой подать… по крайней мере, так ему казалось.        Вот только реальность так и не совпала с мечтами даже с натяжкой. Если поначалу мама присылала небольшую сумму, а у Миши получалось совмещать уход за бабушкой с учёбой, то со временем все стало меняться. Сумма, которую присылала мама, уменьшалась до тех пор, пока не исчезла вовсе. Загруженность в институте возросла, из-за чего понадобилась необходимость в сиделке — Миша, конечно, сообщил об этом матери, но та извинилась и сказала, что пока нет возможности, вместо этого взяла обещание заглядывать к ней и её мужу на чай, прекрасно зная, что у сына с отчимом, который периодически прикладывался к бутылке, отношения не складывались. Впрочем, Мишу их нескладывающиеся отношения волновали в последнюю очередь. Ему нужны были деньги. Они были необходимы не только на сиделку, но и для того, чтобы оплачивать ту самую квартиру, где они жили с бабушкой, плюс, еда и другие потребности — бабушкиной пенсии и того небольшого материального дохода с читателей его фанфиков не хватало, этого просто не могло хватать. Миша, в общем-то, и раньше понимал важность денег и необходимость их зарабатывать, но лишь сейчас столкнулся с настоящей реальностью, что жестоко и с неким неучтенным цинизмом отхлестала его по щекам, приводя в чувства.        Когда Миша был ещё школьником, в нем было много надежд, амбиций и желаний. Была уверенность, что все получится, ведь тогда ещё мальчишка знал главный закон: тот, кто учится и следует правилам, добивается поставленных целей. Но, оказалось, в реальном мире он не работал. Недостаточно… хорошо учиться и следовать правилам.        Если верить интернету, численность населения Земли оценивается в примерно восемь миллиардов и девять миллионов человек, в России проживает сто сорок шесть миллионов двести шесть тысяч постоянных жителей, а конкретно в Москве — тринадцать миллионов с «копейками». Миша со своим лицом и всеми достижениями, успехами на поверку ничем не отличался от прочих, не выделялся, порою ему казалось, что он и вовсе был лишь одной из цифр из тех тринадцати миллионов с «копейками», не более, и нет, не в начале и не в конце, затерялся где-то в середине, став просто частью статистики.        Работа. Ее попросту не было. Естественно, как и любой провинциал-мечтатель, прибыв в Москву, Миша стал обивать пороги крупных фирм, однако чуда не произошло. Нигде и никому не был нужен первокурсник с факультета «Реклама и связи с общественностью», даже в качестве курьера или уборщика. Да и если бы парень был бы уже выпускником с экономическим или ещё каким более полезным образованием, то ничего бы не изменилось. Состав работников в таких вот корпорациях уже давно укомплектован — никому не нужны незнакомцы с улицы. Так что, как оказалось, реальная жизнь отличается от фильмов, где все кажется таким простым и радужным — не то, чтобы Миша и раньше об этом не догадывался, просто надежда на лучшее все равно тлела где-то глубоко внутри. Вот в мелких фирмах и конторах дела обстояли уже лучше. Миша успел побывать курьером, разгружал вещи на складах, попытал счастье в кафе, в качестве официанта, и даже раздавал флаеры, зазывая к какой-то доморощенной гадалке «Серафиме», от которой за милю несло чем-то спиртным и ещё чем-то таким, от чего аж зубы сводило, да только это не шибко помогло. Последняя надежда была на объявление о том, что в один из пунктов выдачи интернет-заказов был нужен работник. Однако когда Миша пришёл, оказалось, что объявление было не актуально, ибо уже нашли того, кого искали. Второй был не нужен даже на полставки.        Вот так Миша и давился реальностью — ничего иного попросту не оставалось. Честно? По мере того, как внутри блекла надежда, с которой парень приехал в Москву, еще внутри него крепла эдакая предопределенность в том, что никакого светлого будущего и никакой достойной жизни не было вовсе. Кажется, даже слышал треск тех самых пресловутых розовых очков. В голову Миши невольно закрадывались несвойственные ему мысли. Может, его просто проклял кто? А что? Пусть сам он не особо верил во всю эту ерунду, но, казалось, что еще чуть-чуть и проникнется каким-то особым мрачным мистицизмом.        Впрочем, нельзя сказать, что Миша полностью отчаялся, нет. Прямо сейчас как раз, как только закончились пары, попросив соседку приглядеть за бабушкой, он направлялся на новое собеседование. И уже вскоре — точнее, через две трамвайные остановки — Миша оказался в метро в самой гуще столпотворения, что неудивительно для такого часа. Впрочем, это уже привычное и никак не помешало юноше ловко протиснуться между людьми и юркнуть в нужный вагон, забиваясь в самый угол — сразу становилось ясно, что ездил в час-пик далеко не впервые и знал: «как-все-работает» и «что-надо-сделать-чтобы-не-опоздать». В уши уже были предусмотрительно вставлены наушники, в которых играло «Afraid» Дэвида Боуи, благодарю установленному в смартфон приложению с функцией «радио».              

I wish I was smarter

I got so lost on the shore

I wish I was taller

Things really matter to me

      

But I put my face in tomorrow

I believe we're not alone

I believe in Beatles

I believe my little soul has grown

              Было даже интересно, сколько на свете людей, которые слушая песню Дэвида Боуи, узнают в ней именно песню «Afraid» Дэвида Боуи? Ответ здесь, пожалуй, колебался между «очень мало» и «почти нисколько» — только Миша почему-то оказался исключением.        Песня «Afraid» была выпущена в тысяча девятьсот девяносто третьем году, как часть альбома Дэвида Боуи «Black Tie White Noise». Текст песни «Afraid» отражает борьбу и тревоги, которые можно испытать в своем жизненном путешествии. Боуи исследует страх перед неизвестным, страх перед переменами и страх потерять контроль. Он погрузился в уязвимость и хрупкость, которые лежат под поверхностью, казалось бы, уверенных в себе людей. И хоть она не так же известна, как те же легендарные: «Space Oddity», «The Man Who Sold the World», которую в своё время перепела группа «Nirvana», «Life on Mars?», «Ziggy Stardust», «Rebel Rebel», «Heroes», «Ashes to Ashes», «Under Pressure», вышедшая под эгидой не только Боуи, но и группы «Queen», «Let’s Dance», «Modern Love», но все равно довольно значима, пусть не все об этом подозревали. А вот Мише музыка нравилась, на творчестве Боуи и вовсе рос, из-за чего и знал столько подробностей о конкретно этой песне, не вошедшей в десятку «легендарных». И находил нечто забавное в том, что улавливал отголоски творчества Боуи в современной музыке, на которые, казалось, никто больше не обращал внимание.        А вагон все нёсся вперёд по рельсам.              

And I'm still so afraid

Yes, I'm still so afraid

Yeah, I'm still so afraid

On my own

On my own

      

What made my life so wonderful?

What made me feel so bad?

I used to wake up the ocean

I used to walk on clouds

              Рядом с Мишей стояла девушка, притиснутая к его боку каким-то байкером. Байкером? Только если судить по впечатлению от его внешнего вида, явно навеянными старыми американскими фильмами. А так… жирный боров в кожаной куртке, под которым мотоцикл — при условии, что таковой у него есть — скорее уж, развалится, если тот не продаст его раньше за пару бургеров. Ещё густая и массивная борода. Куда же без бороды? Примечательное в ней было то, что там застряли кусочки какой-то еды — кажется, яичница. Словно этого было мало, от него несло потом — отвратительный запах прогорклого сала щекотал ноздри, буквально разъедая слизистую. И вроде Миша в обычное время не был особо придирчив, особенно к незнакомцам, которых, вероятнее всего, видел в первый и последний раз в жизни, но тут дело было даже не в этом. В чем же тогда? Просто он с трудом переносил настолько вопиющую неопрятность, нечистоплотность, особенно в сочетании с беспредельной наглостью.        Девушку особенно было жалко. Она, конечно, выставила между собой и тем мужиком сумку-портфель, в качестве преграды, но это мало помогало. Миша видел, как та морщила нос, тщетно пытаясь сконцентрироваться на карточках в руках, на которых было написано что-то от руки, и при этом держать тот мизер дистанции, отвоёванный ее сумкой.              

If I put faith in medication

If I can smile a crooked smile

If I can talk on television

If I can walk an empty mile

      

And I won't feel afraid

No, I won't feel afraid

I won't be, be afraid anymore

Anymore

And then I just won't be afraid

Anymore

And then I just won't be afraid

              Голос Дэвида Боуи, звучавший в наушниках, смолк, уступая место другим легендарным представителям такого направления, как «глэм-рок», а именно группе «Kiss».        Не выдержав чужих страданий, Миша с едва уловимым вздохом аккуратно тронул девушку за плечо в попытке привлечь ее внимание. Но сколько бы осторожности и деликатности в свой жест он ни вложил, она все равно вздрогнула всем телом, едва не выронив карточки, от одного единственного прикосновения — каштановый хвостик на ее затылке смешно покачнулся.        Как только Миша перехватил ее взгляд, больше не делал попыток коснуться, лишь кивнул на своё место в углу и стал по-тихоньку сдвигаться, уступая ей его, становясь уже чуть более значительной преградой между ней и тем безымянным и весьма условным «байкером», чем какая-то сумочка. Конечно, комфорт угла, где была хотя бы иллюзия собственного пространства, был утерян, в спину теперь давил грузный локоть, а удушливый смрад чужого пота стал отчётливее и теперь буквально лип своими мельчайшими частичками к коже, но хотя бы девушка выглядела спокойнее и расслабленнее, насколько это было возможно в забитом до отказа вагоне. К слову, она даже одними губами беззвучно проговорила «спасибо» — вполне искупало те неудобства, с которыми столкнулся в итоге Миша, мягко улыбнувшись в ответ на ее благодарность.        А ещё с нового места он теперь мог разглядеть, что у неё в карточках — не то, что это было важно, но… почему бы нет? И если верить написанному, то незнакомка готовилась к собеседованию, причём, видимо в какую-то солидную компанию, раз так нервничала.        Курьезное совпадение. Миша тоже направлялся на собеседование, вот только тщательной подготовки по карточкам оно не требовало.        Хотя, надо сказать, ещё на прошлой неделе ничего такого не планировалось. Просто Миша перекинулся парой слов с однокурсником, в итоге столкнувшись с таким явлением, как «сарафанное радио». Как там было? Этому однокурснику другой однокурсник рассказал то, что ему несколько дней наболтал один знакомый, который услышал от другого своего знакомого — там и правда оказалась цепочка со слишком большим количеством звеньев, причём, настолько, что её конец терялся где-то за линией горизонта — что появилась одна специфическая вакансия, где требуется работник, да ещё и опыт работы не обязателен, график подстраиваемый, работать можно из дома… если послушать, то одни плюсы. В чем же тогда специфичность? Как понял Миша, это было что-то вроде «секса-по-телефону» — вряд ли на такую работу имелось много желающих. Даже однокурсник рассказал ему об этой вакансии чисто ради шутки, совершенно не ожидая, что Миша решит откликнуться. И это можно было понять.        Сегодня изначально планировался самый обычный день. Конечно, всегда есть шанс, что что-то пойдет не так, но это вписывалось в «статистику». Миша до последнего не собирался откликаться на упомянутую вакансию. Скажи парню, который не так давно закончил школу с золотой медалью, как именно сложится его жизнь дальше, он бы одарил этого глупого человека нечитаемым взглядом, а после для верности ещё бы пальцем у виска покрутил, может быть, даже разразился бы целой лекцией на тему невозможности подобного. Неожиданности, выбивающие почву из-под ног, не случаются просто так… не по воле слепого случая и уж точно не по ошибке. Никаких сбоев в матрице. В каждом нашем поступке, от обыденного до возвышенного — когда переходим улицу, работаем, трахаемся… любое мимолетное решение способно круто изменить курс, запустить такую цепную реакцию, что потом и не разгребешь. Миша просто принял решение отправиться на это собеседование, предварительно позвонив туда и узнав, что они предпочитали называться не «сексом-по-телефону», а «интимными разговорами». Это все.        Неожиданно ли? Ну, не совсем чтоб из ряда вон. Теория вероятности, она такая штука — в принципе, возможно всё, кроме абсолютно невозможного, да и то «абсолютно невозможное» под вопросом, простая условность. Так что случившееся как гром среди ясного неба не грянуло. Скорее, из сотни вариантов развития событий это вполне себе укладывалось в десятку лидеров — ну, в «топ-10» самых прослушиваемых треков. Что тут скажешь? Матрица вероятностей, штука посложнее, чем кажется. У каждого чиха, у каждой мелочи есть свой персональный рейтинг вероятностей. И этот «топ» люди, как правило, лепят сами — из личного восприятия, взглядов на жизнь, привычек всяких и личных тараканов в голове. Так что, если честно, топ этот жутко субъективен и полагаться на него – себе дороже. Но что есть, то есть…        У Миши просто не было выбора. Возможно, поищи он чуть дольше, нашёл бы для себя что-то более «достойное», но как раз-таки запаса времени у него и не было. И, по правде говоря, ничего криминального в этой работе не видел: для него это виделось чем-то похожим на написание фанфика, просто без тщательного продумывания, а больше в стиле мгновенной ситуативной импровизации. Голосом Миша своим владел: пару месяцев в своё время даже озвучивал нескольких персонажей аниме. Так что вроде должен был справиться. А «достойно» или «не достойно»… вряд ли он был сейчас в том положении, чтобы серьезно о чём-то таком раздумывать. В конце концов, ему и правда были нужны деньги, а тут ещё можно было работать из дома и график подстроить. Как ни посмотри, отказываться было глупо.        Девушка, к слову, со своими карточками вышла на остановку раньше Миши и даже кивнула ему на прощание, одарив в дополнение робкой улыбкой.        Что тут скажешь? Возможно, если верить в концепцию параллельных вселенных, Миша из одной такой вполне мог бы проехать лишнюю остановку, познакомиться с девушкой, а после собеседования пригласил бы ее на чашку кофе, где спросил бы ее номер, и все бы со временем переросло бы в отношения, как в каких-нибудь романтических фильмах, где случайная встреча в метро имеет стопроцентную вероятность обратиться романтической историей, став чем-то серьёзным. Но Миша оставался в своей вселенной и собой — какое ему дело до того, что сделал бы альтернативный Миша? В реальной жизни случайные встречи так и остаются случайными. Вот и сейчас — девушка вышла на станции, и как только двери закрылись за ней, она исчезла из его памяти, будто просто приснилась ему несколькими мгновениями ранее где-то между песней Боуи и песней группы «Kiss» и навеки канула в небытие.              

***

                    Англичане говорят: «В других странах — климат, а у нас — погода!». У жителей многих стран, к слову, отношение к погоде примерно одинаковое. Не зря же у жителей Москвы, где и проживал сейчас Миша, есть своя фраза на этот счет: «Не нравится погода у нас? Подождите три часа, и она изменится!». Все из-за переменчивости этой самой погоды. Солнце, ветер и проливные дожди — все это следует друг за другом, как на дежурстве, но менее спланированном и более непредсказуемым. Поэтому погоду так сложно спрогнозировать, так что, во всем винят не нестабильный климат, а «ничего не знающих метеорологов», что не совсем правильно, если так подумать.        Миша любил историю, да и читать, изучать новое тоже, не зря же был отличником — такое не изживается даже со временем. И, согласно историческим данным, погода являлась чрезвычайно важной частью жизни людей каждого человека в течение многих веков. Число и разнообразие слов в языке показывают, насколько важно это было для предков нынешнего поколения — говорить о погоде, которая могла легко повлиять на их существование. Ведь те же шотландцы, да и не только они, любят говорить о погоде, принеся эту привычку из прошлого. Проанализировав исторический словарь английского языка, филологи выяснили, что у жителей Шотландии для снега имеется четыреста двадцать одно слово, что является абсолютным рекордом среди других языковых групп. Это все и правда интересно, по крайней мере, самому Мише это нравилось.        Но сегодня ещё с утра парень был готов поспорить с данными статистики и со всем остальным в придачу. Потому как несмотря на давно доказанный факт о переменчивости погоды в Москве, та в этот раз не сильно изменилась. Наоборот, сохранила раздражающее постоянство, обрадовав этим разве что только метеорологов. Солнце так и не нашло в себе ни сил, ни желания выглянуть, чтобы разогнать сгустившиеся тучи.        Натянутая до предела, и от того дрожащая, нить из тускло-серых дней — колючая и режущая — опутывала всю Москву, подобно паутине. Шипящая почти-дождем реальность нависала над городом небом цвета пустоты и тяжелых туч, готовых в любой момент разразиться самым настоящим ливнем. Настолько влажно, что, казалось, воздух можно было пить вместо воды. Приходилось задерживать дыхание, чтобы не чувствовать этих ароматов прелой листвы и мокрого асфальта, которыми пропиталось все вокруг. По земле уже целые сутки стелился влажными комками туман, забираясь сейчас своей невозможной сыростью за шиворот джинсовой куртки, в которую Миша невольно запахнулся посильнее, буквально обнимая себя, цепко хватаясь холодными пальцами за ткань одежды, стоило ему только выйти из метро. Он продолжал идти вперед, не обращая внимания на непогоду, на холод, на то, что волосы стремительно пропитывались влагой, запахом дождя и мокрого асфальта.        Офис «интимных разговоров» находился в крупном бизнес-центре, словно речь шла не о каких-то там «интимных разговорах», а о крупном солидном бизнесе. Миша даже сначала не поверил, не сбрасывая со счетов вероятность того, что вполне мог ошибиться и прийти не туда — не то, что имел четкое и детализированное представление о том, как именно должен выглядеть офис «интимных разговоров», но почему-то казалось, что не так точно.        Однако все равно поднялся на двенадцатый этаж. Двери лифта разъехались в стороны, выпуская его. Миша, потоптавшись немного, словно все ещё борясь с некоторой неуверенностью, вышел. С черных, пропитанных уличной влагой, волос сорвалась пара капель прямо на натёртый до блеска пол. Его тут же встретил секретарь, сверил его паспортные данные и пропустил дальше, даже пожелал удачи.        Честно? Ещё в метро Миша был спокоен. А что? Уже столько раз побывал на самых разных собеседованиях, что нервничать не получалось при всем желании. Вот только прямо сейчас внутри него все тихонько позвякивало от напряжения. И вроде, казалось бы, что самого страшного могло случиться? Максимум — не примут на работу. С отказами Миша сталкивался если не на постоянной основе, то через раз точно — подобное уже не пугало и практически не задевало. Однако напряжение все равно было, прямо как перед третьим собеседованием. Почему именно «третье»? Потому что перед первым Миша так разнервничался, что после самозабвенно обнимался с белыми фаянсовым другом. Откуда нервозность? Он и сам не знал. Просто все вдруг стало ощущаться слишком серьезно, особенно как для работы, чья деятельность заключалась в «интимных разговорах».        Миша обвёл собравшихся здесь, предположив, что все они соискатели. Один: рыжий, с толстый слоников веснушек на лице… выглядел даже младше него — от чего возникали невольные сомнения в том, есть ли тому вообще восемнадцать или нет. Был ещё парень, который будто бы застрял между двумя субкультурами «эмо» и «гот». И ведь это ещё не самые яркие из собравшихся.        В этом просторном светлом помещении в толпе самых разных ярких молодых людей все кричать об одном: ему здесь не место… по крайней мере, так казалось. Миша правда чувствовал себя лишним в своей выглаженной рубашке, застегнутой на все пуговицы, в круглых очках — как раз сегодня не нацепил именно их, вместо линз — и с сумкой, набитой учебниками. И вроде выглядел отлично, но только как для студента престижного вуза с отличной успеваемостью и без прогулов в посещаемости, а не как для будущего работника «интимных разговоров». Миша никак не вписывался ни в этот офис, ни в собравшуюся компанию соискателей.        Что он здесь делает?..        Самые кончики пальцев нервно подрагивали от напряжения. Чтобы хоть чем-то занять руки, попытался пригладить волосы. Но непослушные после дождя они так и остались слегка всклокоченными, из-за чего парнишка сам себе напомнил ершистого мокрого воробья в очках.        Зачем он здесь?..        Местный секретарь как раз проверял документы ещё одного пришедшего. Если Миша правильно расслышал, то того паренька звали «Максим», хотя не сказать, что это было хоть сколько-нибудь важно.        Может, зря он пришёл? Может, лучше просто уйти?..        Последняя мысль почти оформилась, окрепла настолько, что и правда появился порыв развернуть и уйти, но…              — Хорошего воскресенья, парни!        Именно этот голос от чего-то застал врасплох, заставил замереть на месте, словно воришку на месте преступления. Хотя это и глупо, ведь Миша даже не взял бесплатную конфетку-леденец из вазы на столе секретаря.        Да, сначала был именно голос.        И вроде голос и голос. Да и это «хорошего воскресенья, парни!»… самые обычные слова, которые можно было бы слышать, где угодно. Нет, правда, не было ничего особенного. Но Миша готов был с этим поспорить. Может, все от того, что он писал рассказы и вполне себя мог считать творческим человеком, или ещё от чего. Просто для него все голоса были разными. И дело не в таких обозначительных ярлыках по типу: высокий, низкий, с хрипотцой, тихий, громкий и все в таком духе — подобного описания всегда недостаточно, все равно что заполнять сухую анкету. Миша для себя делил голоса иначе: пустые, гипнотические, тусклые, звенящие, мягкие, режущие, шершавые… их так много самых разных, но даже так, запутаться не получилось бы при всем желании. Каким же был услышанный голос? Живым. Да, все так. Нельзя сказать, что тот был слишком ярким или громким, все гораздо сложнее. Слово «живой» подходило лучше всего. Живой голос этот тот, на который, даже просто случайно услышав его на улице, инстинктивно обернёшься, услышишь его даже если голова окажется забита будничной чепухой. И нет, это не как в книгах, где частенько писали про какой-то такой голос с чарующим звучанием, в который можно было влюбиться — это перебор. Просто голос незнакомце выбивался и привлекал внимание, не больше и не меньше.        Сначала был голос, да. Но вскоре объявился и его обладатель. И этот человек не вязался с окружавшей его офисной обстановкой от слова совсем. И так подумал не только Миша. Остальные собравшиеся тут тоже выглядели растерянными — явно ожидали всего, но только не чего-то подобного. Лишь секретарь не выглядел удивлённым, словно объявившийся мужчина был не удивительнее фикуса, давно прижившегося в горшке, что стоял в углу.        На фикус мужчина, на самом деле, не походил вовсе. Возраст угадывался с трудом, но лично на взгляд Миши колебался в средних значениях. Одет совершенно не по-офисному: в борцовке, в джинсах, словно вообще случайно сюда пришёл. Но больше внимание привлекало количество татуировок на теле — их было настолько много, что они накладывались одна на другую, создавай эффект трехмерного пространство… на таком огромном теле, будто состоящим из мышц, подобное потрясало вне зависимости от того, был ли смотрящий на него фанатом татуировок или нет.        Неожиданный хохот. Миша невольно вздрагивает. Не от страха, нет. Просто непонятно, почему именно мужчина вдруг расхохотался, но это настолько неожиданно произошло, от чего и отозвалось дрожью.        Мужчина же к этому времени прошёл вдоль ряда стульев, взял один из них и поставил в центре комнаты, усевшись на него с довольным видом.              — Я насчёт работы… — первым, как ни странно, обрёл голос именно тот рыжий парнишка, но «обрел голос» не совсем верно, ибо он неуверенно пискнул и почти тут же под взглядом мужчины вжал голову в плечи, хотя нельзя сказать, что во взгляде было хоть что-то угрожающее.                    — Я тоже насчёт работы, — ответил татуированный мужчина. — Звать меня вы будете Крис, хоть наше знакомство и не продлится долго, — продолжил он. — Тема вот какая: мы решили немного расширить бизнес, выйти в новую для себя сферу, и поэтому начинаем с малого. Вы… — обвёл властным взглядом собравшихся ребят. — …наш арьергард. От ваших успехов зависит, будем ли мы развивать идею или забьём на неё большой, жирный… болт.        Миша на этом мысленно кивнул.        Неизвестно, как для остальных, но ему стало хоть чуточку понятнее. Конечно, не все в целом, речь больше про несоответствие между местным офисом и «интимными разговорами». Если исходить из сказанного «Крисом», «интимные разговоры» просто-напросто не были основной деятельностью компании, а были чем-то вроде эксперимента, который и прикрыть могут, если тот себя не оправдает и не окупится. Сравнение к после этого возникло вполне ожидаемое любопытство касательно их основной деятельности, особенно учитывая специфичность эксперимента, но об этом не было сказано и слова, а задавать вопросы Миша не решился.        Мужчина же продолжил говорить. Сказал, что их номера раздадут клиентам. Таковых у них не мало, так что и объём работы будет соответствующим — правда, про основную сферу деятельности и откуда конкретно клиента сказано все ещё не было.        А после уже вставший со стула к этому моменту Крис направился к будущим работникам и по очереди замирал возле каждого, оценивающе разглядывая. Мише тоже досталась своя порция внимания и ему даже показалось, что эта порция была значительно больше, чем у других, хотя, конечно же, это было не так — он просто себя накрутил от волнения, и в это верилось как-то больше, чем в то, что взгляд этого Криса задержался на нем на пару секунду дольше… с чего бы ему вообще на нем задерживаться?              — Вы работаете по графику, получаете оплату каждую неделю за количество отработанных часов. Если в ваше рабочее время вам никто не звонит — его оплачивают. Если вы четыре часа подряд надрываетесь над трубкой — вам все равно его оплачивают. Схема херовая, сам знаю, но начинать с чего-то нужно, а следить, кто из вас, козлики, попытается меня нагреть, я не собираюсь. Если у вас попрет — останетесь работать дальше. Если не попрет — рассчитаюсь, и разойдемся хорошими друзьями. Вопросы есть?        Крис, наконец, закончил свой осмотр. А Миша с опозданием обнаружил, что его ноги немного ватные и в горле пересохло: в моменте это не чувствовал, но остаточно было слишком ощутимо — даже пару раз сглотнул, чтобы смочить наждачное горло.        Вопросы на мужчину посыпались почти сразу. Тот рыжий, к примеру, спросил про методички. Ответ Криса на это был: «Наверное, есть. Не читал. По опыту могу сказать, что в большинстве случаев вам нужно будет десять минут помычать в трубку что-нибудь нечленораздельное, максимум перечислить предметы вашего гардероба. Полистайте каталог модной одежды — будет не лишним.». Дальше вопросы были не лучше. Миша ждал, что кто-то задаст вопрос про деятельность компании или что-то в этом духе, но, похоже, никого кроме него самого это не волновало. Единственный, кто ничего не спросил, кроме него самого, был тот самый Максим, которого Миша отметил мельком ещё до появления мужчина. Однако в итоге Крис его спросил сам: «Ты понял, что вам нужно будет делать?». Короткое «выживать» стало ответом. И… После этого Крис ушёл.        Миша так и не успел задать свой вопрос. Казалось бы, вопрос простой. Но он все равно пытался его правильно сформулировать в голове, чтобы не звучать слишком нагло или навязчиво, ведь если им не рассказали об этом, то и знать что-то подобное было необязательно. Шестеренки в голове вращались с бешеной скоростью. С десяток самых разных вариантов, словесных конструкций промелькнуло в голове. Они теснились, толкались и разлетались на ошмётки, помеченные, как «забракованные». Что-то просто не подходило, что-то подняло бы уровень неловкости до прямо-таки недостижимой высоты, что-то звучало слишком глупо и что-то отдавало чрезмерным любопытством — не подходило решительно ничего. И в итоге стало слишком поздно. Мужчина уже ушёл. Конечно, можно было бы догнать, но Миша даже не попытался, ведь еще нужно было подписать договор, получить служебный телефон и все в таком духе.        В комнату как раз вошла симпатичная девушка на тончайших шпильках, сразу привлекая к себе всеобщее внимание, причём, гораздо более положительное, чем Крис в своё время. Миша остался к ней равнодушен, даже не бросив взгляд на ее стройные длинные ноги — в голове и без того было слишком много мыслей, чтобы вдруг начать предаваться пустому созерцанию. И, кажется, Миша оказался единственным, кто в итоге прочёл договор перед подписанием, но даже там не нашёл ничего особого опасного и интересного: стандартный договор, который уже точно походил на сделку с дьяволом. После ему вручили два пакетика, которые сразу были уложены в сумку, и он вышел из комнаты последним, все ещё пребывая в задумчивости.        Честно? Даже не запомнил, как зашёл и спустился на первый этаж. В голове все ещё крутились размышления о том, как будет проходить новая работа, все это перемешалось с воспоминаниями о Крисе и всем тем, что тот сказал, а сверху присылалось догадками и предположениями о том, чем занималась компания. Миша шёл вперёд, даже не смотря под ноги, как вдруг…              

БАХ!

              Юноша оступается, задев носком ботинка порожек. И одного этого хватает, чтобы потерять равновесие. Все происходит слишком быстро. Порожек. Влажная с улицы подошва кроссовок скользит. Он летит вперёд, глупо взмахнув руками, в попытке зацепиться хоть за что-то, падает. И ухватиться ему не за что — остается лишь зажмурить глаза.        Но…        …позорного падения так и не произошло. Мише все же удалось в последний момент удержать равновесие, правда, не без чужой помощи. Чужая рука держала его за за ворот рубашки и джинсовой куртки, как котёнка, так и не дав столкнуться с землей. Очкам же повезло меньше. Они соскользнули с лица мгновением раньше и, упав на пол, как-то печально хрустнули, оказавшись под подошвой кроссовка Миши, из-за чего мир вокруг пусть и не полностью, резко убавил в четкости.              — Ты бы хоть под ноги смотрел что-ли… — голос был знаком.        Словно в замедленной съёмке, Миша поднимает свой взгляд. И пусть стопроцентной чёткости из-за потери очков нет, но все равно не узнать того самого «Криса» вряд ли бы вышло.              — Простите, я… — Миша машинально попытался привычным жестом поправить очки, но только когда собственные пальцы коснулись переносицы, вспомнил, что они сломанными лежали на асфальте.              — О, так ты один из наших новеньких! — неожиданно воскликнул Крис и только после этого отпустил ворот рубашки и куртки, отступив на шаг и оглядывая парнишку.        Под этим взглядом Миша поправил рубашку, куртку — видимо, в попытке выглядеть хоть сколько-то подобающе. Получилось или нет, сказать сложно. Но эти попытки явно позабавили Криса, даже развеселили, если судить по смешливому взгляду.              — Живой хоть? — стряхнул пепел с сигареты.              — Да, — кивок. — Спасибо, что помогли.              — Не за что, — затянулся, потом кивнул на разбитые очки на асфальте. — С ними-то не помог.        Миша перевёл взгляд в нужном направлении.        И практически тут же в запале охнул, склоняясь. Подобрал разломанную оправу и разбитое стекло. А после, чуть помедлив, выбросил с ощутимым сожалением — благо, урна была рядом.              — Без них хоть домой добраться сможешь? — спросил Крис, когда Миша вернулся обратно, после избавления от очков.              — А? — не сразу понял, просто не ожидая, что хоть кого-то подобное побеспокоило бы. — А… Да, я смогу. У меня не такое плохое зрение.              — Точно все порядке?              — Да, — ещё кивок. — Да-да, все в порядке, — поспешно на всякий случай.              — Не пойми неправильно, ты просто там наверху таким потерянным выглядел, я даже подумал, что ты зашёл не туда.        Миша же на это мысленно кивнул, закусив губу.        Все, как и думал. Он не вписывался в тот офис. Надо было одеться попроще. Но разве была возможность? В конце концов, Миша поехал сюда сразу после пар. Вот все так и вышло.              — Я… — начал было парень, но замолчал.        «Я…»? А что «я»? Вроде и начал говорить, но на деле понятия не имел, что хотел сказать, какое у этого «я» было продолжение. Нет, правда. Мысли будто бы разбежались, как бывает с тараканами, если неожиданно свет включить… у них с бабушкой тараканов, конечно же, не было, но факт того, что они разбегаются при свете, известен, стоит практически в одном ряду с фактом: «земля круглая». В голове звенящая пустота, почти вакуум, а прострационный взгляд застыл на татуированной руке, что держала сигарету.        В таком случае, наверное, стоило сказать нечто вроде: «нет, ничего», а после еще раз поблагодарить и попрощаться. Но почему-то было до чёртиков неловко произнести «нет, ничего». Была по-детски глупая мысль, что со стороны все будет выглядеть так, как если бы Миша хотел что-то сказать и вдруг испугался и, поджав хвост, передумал. Выглядеть трусом в глазах другого человека не хотелось, тем более, в глазах будущего работодателя.              — Ну, что там у тебя? — Крис без труда разорвал вязкое от неуверенности Миши молчание. — Неужто передумал работать? — и прищурился насмешливо, но речь не про обидную насмешливость, его насмешливость была по-своему тёплой.              — Нет-нет, я не передумал, — пожалуй, было сказано даже слишком поспешно. — Просто я…              — М?              — У меня был вопрос, — на выдохе язык быстро скользнул по собственным губам, явно выдавая нервозность. — Я хотел его задать. Но вы уже ушли. Не успел. А потом подписание договора и…              — Понятно-понятно, — махнул рукой Крис, притормозив Мишу с объяснениями. — Что за вопрос-то?              — Я… — он оглянулся, будто бы на той же колонные поблизости могла быть подсказка, но её, конечно же, не было. — Я просто… — сглотнул. — Вы говорили, что «интимные разговоры» — это не ваша основная деятельность, а скорее… эксперимент? — прозвучало не слишком уверенно и как-то торопливо, сбивчиво. — Вот мне и… стало интересно, чем вы занимаетесь… то есть, не конкретно вы, конечно. Я про основную деятельность вашей компании… у вас же компания? — и почему-то после сказанного мужчина напротив лишь больше развеселился, словно Миша спросил не что-то серьёзное, а анекдот рассказал.              — Ну, хотя бы не про методички. Уже неплохо, — со смешком отозвался Крис, затягиваясь. — У меня не компания. У меня клуб, — продолжил он. — Сейчас не хочу рассказывать. Всю шутку испорчу, — стряхнул лишний пепел. — Давай лучше так… Продержишься неделю, сам все увидишь. — неожиданное предложение, настолько неожиданное, что Миша даже пару раз растеряно хлопнул очками. — Ну, что? По рукам?