white ceiling

Интересно, что может быть хуже альфы в гоне? Наверное что этот альфа твой враг, с которому вы ссоритесь по каждой мелкой тёрке, подкалываете друг друга при любой возможности?... А может то что этот самый альфа, твой враг сейчас прижимает тебя лицом к зашарпанной стене заброшки где проводится собрание Свастонов, под равнодушные взгляды ребят, которым кажется даже в радость наблюдать за этим? Кен сейчас со стыда умрет, но Ханма продолжает крепко сжимать его задницу, вбиваясь в него своим колом стоящим членом. Рюгудзи чувствует, как краска заливает его щеки. Это унижение обжигает сильнее, чем физическая боль от грубого напора Ханмы. Он пытается вырваться, дергается, но хватка противника стальная. Ханма рычит ему что-то на ухо, слова тонут в шуме крови, стучащей в висках. Кен слышит обрывки фраз, что-то про упрямство, про обстоятельства, про то, что он сам этого хотел. Черт бы побрал эти укрепления отношений! Разве Кен виноват в том что он единственный в Свастонах омега??? Ханма хмурится, и вынув член всего на секунду, ловко развернул Кена к себе лицом, и самодовольно шлепнул по голым ягодицам парня, вцепляясь в его талию своими лапами, задирая куртку выше. Кен задыхается от возмущения. Он готов поклясться, что слышит смешки окружающих, хотя и понимает, что это, скорее всего, плод его разгоряченного воображения. Но от этого не легче. Ханма же, кажется, наслаждается его мучениями. Он чувствует, как его дыхание опаляет шею Кена, слышит его довольное хмыканье. "Ты же знал, что так будет, дракоша," - шепчет Ханма, и от этого прозвища Рюгудзи передёргивает. Он терпеть не может, когда его так называют. Особенно Ханма. – "Рано или поздно это должно было случиться. Ты слишком долго дразнил меня". Кен пытается что-то возразить, но слова застревают в горле. Он чувствует, как его тело предает его, подчиняясь первобытным инстинктам. Альфа рядом с ним сильный, властный, и его феромоны сводят с ума. Он ненавидит себя за эту слабость, за то, что не может сопротивляться. Ханма снова вбивается в него, на этот раз еще грубее и напористее. Кен стонет, но не от боли. Скорее от отчаяния и безысходности. Он чувствует, как его мир рушится, как его гордость и достоинство превращаются в прах под напором грубой силы. И в этот момент он ненавидит Ханму больше всего на свете, но так отчаянно требует продолжить это безумие... Кен закрывает глаза, пытаясь удержать контроль над собой. Он сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Но каждое движение Ханмы, каждый его толчок только усиливает его смятение. Он чувствует, как жар разливается по телу, как желание берет верх над разумом. Ханма продолжает терзать его тело, наслаждаясь каждым его стоном, каждой попыткой вырваться. Он чувствует, как Кен сдается, как его сопротивление слабеет. И от этого его возбуждение только растет. Он вкладывает в каждый удар всю свою силу, всю свою страсть, желая сломить упрямство этого строптивого омеги. Внезапно Кен чувствует, как его тело пронзает острая волна наслаждения. Он вздрагивает, судорожно хватаясь за плечи Ханмы. Его стон становится громче, отчаяннее. Он чувствует, как теряет над собой контроль, как его разум затуманивается. Ханма рычит ему в губы, целуя его грубо и жадно. Он чувствует, как Кен отвечает на его поцелуй, как его тело извивается в такт его движениям. И в этот момент он понимает, что победил. Он сломил его, подчинил себе его волю. И от этого его переполняет гордость и удовлетворение. Взрыв. Яркая вспышка, затмевающая собой все вокруг. Кен срывается в омут, отдаваясь на волю инстинктов. Он больше не сопротивляется, не пытается сдерживаться. Его тело живет своей собственной жизнью, требуя лишь одного – больше, еще больше. Он царапает спину Ханмы, кусает его губы, шепчет бессвязные слова, которые сам не понимает. Ханма чувствует, как Кен кончает, сотрясаясь в его объятиях. Он рычит от удовольствия, вкладывая в последний толчок всю свою страсть. Он кончает вместе с ним, заливая его своим семенем. Они оба обессиленно повисают друг на друге, тяжело дыша. Несколько минут они стоят так, не двигаясь. Кен первым приходит в себя. Он отталкивает от себя Ханму, шатаясь отходит к стене. Он чувствует себя опустошенным, униженным, словно его вывернули наизнанку. Он смотрит на Ханму полными ненависти глазами. Ханма лишь ухмыляется в ответ. Он доволен, он победил. Но в глубине души он чувствует что-то еще, что-то, что не может объяснить. Что-то похожее на… сожаление? Он отворачивается от Кена и уходит, оставляя его одного в заброшенном здании, наедине со своими чувствами. А Кен стоит и смотрит ему вслед, ненавидя его всем сердцем, и одновременно желая, чтобы он вернулся.