confession of a drowning man

Тени смеялись причудливыми силуэтами со стен. Мгла собиралась в пустых углах. Посмотришь в нее, и кажется, словно в ней зажгутся глаза, одарят изучающим взглядом в ответ. воображение Спустить босые ноги вниз с края кровати — непременно кожа покроется мурашками. Оттуда, куда страшно даже заглядывать, тянется холодом по полу рука, что разорвет на кусочки, стоит лишь дать ей шанс. Но ничего, через шесть часов взойдет солнце, оно отгонит тьму, согреет заледеневшие кончики пальцев. А пока — сидеть. И даже думать о том, чтобы шелохнуться, нельзя. Глаза бегают по стене, пытаясь отыскать успокоение в силуэтах. бесполезно Страх леденит изнутри. Еще чуть-чуть, и накроет с головой. И, только воздух наполнит легкие, как из груди вырвется крик. Утром соседи опять будут стучаться в дверь, но сейчас плевать. Кричать, пока не сорвется голос. Кричать до хрипоты, до звона в ушах, до головной боли, до искр перед глазами, кричать, пока не подхватят тени напополам с эхом. Сжимать края одеяла до боли в костяшках. Вдохнуть воздуха, но его едва хватает, сколько ни старайся. Захлебнуться слезами, кашлять, заходясь в очередном приступе. Сжиматься в комок до размеров атома и кричать, кричать, кричать. помогите Утром встанет солнце. Непременно встанет, и тьма отступит. Но ждать — невыносимо. Ни звука ни издать — голос больше не слушается. Пальцы отпустили истерзанное, как душа, одеяло — кончились силы. Лежать беззащитно посреди кровати — все, что возможно. Но, как ни странно, тени больше не смеются, рука не тянет холодом порезы по коже. Высохшие дорожки от слез неприятно стягивают кожу. В холодной комнате с серыми стенами пар тянется к потолку при каждом рваном выдохе, сбивающемся на всхлип. ждать Утро серое, облачное. Оно не приносит долгожданного тепла, не согревает, но сквозь штору пробивается в комнату. И тьма немного отступает. Теперь можно свесить ноги с кровати. Пройтись босиком по кафелю на кухню. Две ложки растворимого кофе вместо одной. Кипятком обжечь язык, скривиться от отдающего горечью напитка. Век бы не пить растворимый кофе, он — та еще бурда. Но все же он помогает хоть немного собрать мысли в кучу. Натянуть какую-нибудь кофту, скинуть тетради в сумку. Опять придется все перемены писать домашку, борясь со сном. Но сомкнешь веки раньше, чем выйдет солнце — рискуешь не проснуться. Воздух на улице — холодный, колкий и застоявшийся, такой не вдохнешь полной грудью. До школы — бежать. Потому что из окон квартиры вслед смотрит тьма. Потому что страшно, что спертый воздух с ней заодно. Что стоит открыть шире глаза — и окажется, что ночь еще не кончилась. И новая паника накрывает с головой. Дыхание снова сбилось, а ведь только получилось унять дрожь в коленях. страшно Лестница, за ней дверь. Открыть — руки дрожат и не слушаются. Мимо проходят люди, снуют туда-сюда. Иные остановятся, окинут растерянным взглядом, но все же пройдут мимо. До скрежета сжимать зубы, ледяными пальцами дотронуться до ручки двери. Вздрогнуть от шума звонка. Открыть дверь и задрожать. Солнце Оно так близко, что можно рукой коснуться. Оно смеется, сидя за партой. Оно смотрит радостно и немного встревоженно, оно подходит и кладет руки туда, где ночью стекали слезы. Оно тихо спрашивает "Опять?". И дрожь проходит. Теплеют пальцы. Поднять бы их, коснуться Солнца. Но почему-то снова нет сил. Хочется просто стоять так настолько долго, насколько это возможно. Ночью снова появится тьма. Снова будет сжимать горло, сдавливать страхом грудную клетку. Тени снова будут смеяться. Но это все — потом. Сейчас светит солнце, и свежий воздух наполняет легкие. Сейчас не хочется плакать, сейчас сердце не сжимается от страха. Сейчас бы сказать хоть что-то, чтобы стереть из глаз Солнца тревогу. Но голос сорван. Просто кивнуть. Просто смотреть. Просто дышать, как можно глубже, стараясь поймать каждый лучик Солнца. Впитывать, запоминать, как в последний раз. Любить. И плакать глубоко внутри, ощущая, как душу трясет то ли от счастья, то ли от боли. вот и все. день ото дня Это все, чем я живу.