Ярко-алая помада на бледной коже

Я сижу, держа в руках книгу, которая мне, к слову, отнюдь не интересна. Я просто задумчиво вглядываюсь в бессмысленный набор букв, связанных в цепочки слов, силясь увидеть в них ответы на многие вопросы. Ответы, видимо будучи слишком строптивыми, находиться не решают, оставляя меня в неведении. «Ах, как же я скучаю по тебе, милая моя Ёсано. Как я сожалею, что в мафии чувства, схожие с любовью, далеко не поощряются. И как же я жалею, что не нахожу в себе смелости тебе позвонить. Стоит рукам потянутся к телефону, я одергиваю их, ругая себя за это. Ты ещё в детективном агентстве, а я не могу дождаться вечера, не могу пережить эту, кажущуюся вечностью, разлуку, длившуюся, по сути своей, всего день. Стоит мне прийти в нашу квартиру, Я каждой клеткой тела чувствую разлуку с тобой, ты ещё не пришла. Весь день, проведенный в здании мафии, Я жду вечера, чтобы снова с тобой встретиться. Мы видимся каждое утро, вечер и ночь, а я вынуждена переживать эту жгучую тоску без тебя днем, Ёсано. Даже когда на щеки мои брызгает кровь очередного человека, перешедшего мафии дорогу, я чувствую только тоску, больше ничего. Я знаю, ты не боишься крови. Ты просто можешь смеяться навстречу ей, не боясь вязкой теплой жидкости, которая стекает по твоим рукам, когда ты лечишь людей. Я знаю, каким огнем горят твои глаза, когда ты, по локоть в крови, смотришь на результат работы. Ты лечила меня уже до жути много, каждый раз убивая и снова возрождая. Я счастлива, что благодаря тебе, мои раны не кровоточат, исчезая. Раны душевные ты тоже способна залечить. Я доверяю тебе. Ты крепко меня обнимаешь, нежно шепча, что все хорошо, когда мне плохо. А что для тебя могу сделать я…?» Ключ в замочной скважине поворачивается, я счастливо улыбаюсь. Акико, входя в квартиру, осторожно прикрывает дверь. Она, верно, думает, что я сплю, на носочках проходя к спальне. Тихо, кошачьей походкой, подкрадываюсь к ней и крепко обнимаю со спины. — Ты сегодня так долго, — тяну я, делая вид, что расстроена. На деле же я безумно рада возвращению любимой. Уголки губ Ёсано тянутся вверх, она оборачивается ко мне. В ее взгляде видна усталость, но она мягко улыбается мне. Я аккуратно поддеваю пальцем перчатку на ее руке, стягивая, а потом проделывая тоже самое со второй, отбросив их в сторону. Я люблю чувствовать прикосновение любимой, когда ее руки обнажены. Я гляжу ей в глаза, держа ее ладони в своих. Мы стояли так, казалось, вечность. Из ее кармана что-то со стуком падает на пол, когда она обнимает меня, аккуратно развязывая пояс моего шелкового халата. Я с любопытством обнаруживаю, что это помада. Лёгким движением поднимаю ее с полу, открывая. Ярко-алый цвет, до боли напоминающий мне кровь. Не зная, что мной движет, слегка поднимая лицо Акико за подбородок, я провожу помадой по ее губам, ведя по щеке, не понимая своих действий. Яркая помада медленно выпадает из моих дрожащих рук. Красная полоса тянется от чувственных губ моей возлюбленной, резко выделяясь на фоне бледной, почти фарфоровой кожи. Ей до жути идёт алый. Я схожу с ума от обжигающего взгляда ее глаз. Она невероятно красива. Я тону в ее темных глазах, я хочу погрузиться в них без остатка, лишь бы остаться с ней. Я легко касаюсь ее лица рукой, не в силах оторвать взгляд от глаз, похожих в полутьме на два горящих уголька. — Я так скучала по тебе, — слегка краснея, говорю я, стараясь стереть с ее лица след помады, оставленный мной. Она медленно перехватывает мою руку, прикасаясь прохладными губами к моим пальцам. — Я скучала ещё больше, милая Озаки. Я обвиваю ее талию руками, тем самым притягивая к себе. В открытое окно, раздувая шторы, врывается теплый летний ветерок. На мгновение чмокаю ее в щеку, приглашая к поцелую. Акико нежно касается моих губ своими, от чего я просто теряю голову, чувствуя, что я уже готова растаять у нее в руках. Я обвиваю шею девушки, запуская руки в ее приятные, словно шелк, волосы. От нее пахнет лавандой и, кажется, немного шоколадом. Она легко, словно пёрышком, касается моих губ, прикрыв глаза. Я, не сдерживаясь более, затягиваю ее в поцелуй, сжимая в объятиях. Я слишком скучала, чтобы так просто ее отпустить. Она приоткрывает рот, пропуская меня. Я медленно обвожу языком ее губы, слегка касаясь нёба и изучая языком каждый миллиметр, медленно покрываясь румянцем. Акико слегка ёжится от холода и я, замечая это, отстраняюсь и прохожу к окну, закрывая его. Мои губы теперь тоже в алой помаде. Ёсано благодарно кивает, вид у нее усталый. Я, легко ступая, подхожу к ней, беря ее тонкую ладошку и веду к кровати. Я намерена сделать своей девушке приятно, это все, что я хочу в этот момент. — Можно? Два темных омута любимой смотрят уже с интересом. Она кивком выражает согласие, вопросительно вскидывая бровь. «Что задумала рыжая бестия?» Ёсано, кажется, давно привыкла к моим выходкам. Я с нежностью веду ладонью по ее груди, расстегивая перламутровые пуговицы на ее белоснежной, как первый снег, рубашке, обнажая ее грудь, облаченную в кружевной бюстгальтер, и выступающие ключицы. Лёгкая шёлковая ткань летит куда-то в сторону, а я аккуратно подталкиваю Ёсано на кровать. Она ложится, ее каштановые волосы раскидывается по подушке, подобно ореолу. Ее кожа бледная, будто фарфор, а грудь судорожно вздымается из-за частого дыхания. Я наклоняюсь над ней, заправляя пряди своих волос за уши и медленно касаюсь рукой ее покрасневших щёк, впоследствии покрывая ее шею и ключицы едва ощутимыми поцелуями. — Мне нравится видеть тебя сверху, — с предыханием шепчет она, спуская с моих плеч халат. Он соскальзывает, оставаясь в районе согнутых локтей. Я одним движением беру с пола упавшую и забытую помаду и легко провожу ею по своим губам. Я медленно, с расстановками, расстегиваю ее лифчик, полностью обнажая белоснежные груди, припадаю влажными от поцелуя губами к ее соску, набухшему подобно спелой вишне и слегка посасываю его, вызывая негромкий стон любимой. Она совсем немного прогибается в спине, а я, обведя языком алую бусинку, слегка сжимаю ее пальцами, позже проделав тоже самое с другим соском. Спускаюсь ниже, покрывая поцелуями тело Акико, оставляя ярко-красные следы от помады, которые смотрятся особенно ярко. Халат уже полностью сползает с меня. А я веду рукой ниже, поднимая юбку и оттопыривая ткань черных трусиков, уже успевших стать мокрыми. Ёсано догадавшись о моих намерениях, запускает руку мне в волосы, слегка сжимая бедра от возбуждения. Я провожу рукой по внутренней стороны бедра, коснувшись ее губами, оставляя след от помады и там, и провожу кончиком носа до того, к чему я шла. Я удобно устраиваюсь между ног девушки, хитро улыбаясь и убирая волосы с лица, небрежным движением стирая помаду со своих губ, к счастью, она легко поддается. Ёсано закусывает нижнюю губу, зная, что будет дальше. Акико мокрая, чем я с удовольствием пользуюсь, под ее удивленный возглас. — Озаки? Вместо ответа Я легко вхожу в любимую, ощущая двумя пальцами мягкие стенки ее заветного места, распустившегося подобно бутону розы, покрытому утренней росой. Медленно наклоняюсь ниже, проходя языком по плоти, чувствуя пряный вкус моей девушки. Она закидывает голову назад, слегка сжимая бедрами мою голову. Я знаю, что в этом месте она особенно чувствительна. Я провожу языком, совсем слегка прикусывая и пробираюсь глубже. Акико позволяет себе издать стон, служащий усладой для моих ушей. Я нахожу клитор под особенно громкий стон любимой и захватываю его в рот, слегка посасывая. Ёсано несильно сжимает мои волосы, когда я совсем слабо прикусываю и снова работаю языком. Ее живот судорожно вздымается, она прогибается в спине, бормоча мое имя. — О…заки.ты. Я не даю ей договорить, целуя ее внутри так, как будто целую в губы, нежно и трепетно. Она издает последний стон и расслабленно растекается на кровати, ослабляя бедра. Я ещё несколько раз провожу языком по плоти и поднимаю голову. — Озаки, Я тебя обожаю, — с лёгким смешком, с хрипотцой в голосе, с трудом говорит Акико. Я смотрю на ее тело в красных следах от моих губ в помаде. На шее красуется (не)случайно сделанный мною засос. Я ложусь рядом, целуя девушку в макушку, она улыбается мне и приобнимает меня. Я чувствую себя самой счастливой в ее объятиях.