Пианист и танцор

Его лобзают пухлые смуглые губы, жадно и голодно, он не успевает отвечать. Горячие руки гладят обнаженные бёдра, сминают ягодицы, вырывая стон. — Прошу... Остановись... Но никто и не думает останавливаться, пока его тело так ярко реагирует на каждое даже самое лёгкое касание. Его горячий любовник будто бы знал его от и до, знал, где нужно коснуться, чтобы мысли о прекращении всего этого не сумели более прокрадываться в голову пианиста. Августин ничего не мог поделать, поддаваясь. Чего скрывать, он хотел этого с тех пор, как только увидел своего учителя в студии, такого солнечного, такого улыбчивого, такого горячего. Его берут без всякой смазки и даже разработки, но он не чувствует и капли боли, лишь тонет в безграничном удовольствии, застывая в крике. Его нагинают к себе спиной, хватают за волосы и заставляют всмотреться в огромное зеркало. — Ты только посмотри, какой ты жалкий. —резко раздался жуткий рычащий голос прямо у уха.— Тебя берут, как суку, но ты только рад. Мерзость. Августин просыпается резко и со звонким вздохом, будто бы вновь начал дышать. Ему потребовалось больше пяти минут, чтобы понять, что он находится в своей спальне, а не там, в кошмарной студии, кошмарного сна, с кошмарным Феликсом. Ещё больше ему требуется чтобы унять дрожь и подняться, босыми ногами топая до душа. На самом деле он всегда стыдился того, кем являлся. Августин вырос в строгой семье, где являлся единственным ребенком, а это значит, что на него возглавляли большие ожидания, которых он, к сожалению, не оправдал. Слишком большие для такого слабенького его. Август не смог унаследовать стойкость духа, как у его матери, и жёсткий характер отца. Он рос добрым и мягкотелым мальчиком, и безумно неловким. Он с самого детства был склонен к этому глупому самоубийству, когда ты спотыкаешься все время, казалось бы, даже об свою тень. Первым разочарованием для его семьи стал его выбор профессии. Матушка хотела, чтобы её сын стал искусным врачом, желательно, хирургом; дражайший отец желал, чтобы тот пошёл по его стопам и стал бизнесменом. Но Августин не выбрал ничего из этого и отстоял свое желание стать музыкантом. Это у него вышло на славу, пианист действительно считал это единственным, что он умел, на что был способен. И родители смирились с этой ситуацией, потому что так или иначе сын приносил пользу и славил своё имя. Вторым разочарованием стало его честное признание, что ему не интересны женщины. Это стало ударом, такого скандала он не видел никогда. Родители не стали мириться с этим и мигом придумали, как могли бы исцелить своего нерадивого сына. Его почти насильно женили на Джульетте Мадригаль. "Стерпится, слюбится" - объяснила матушка. И это почты случилось. Августин испытывал к Джульетте странные чувства, примерно такие же, какие он испытывал к своим предыдущим возлюбленным. Джульетта была невообразимой девушкой, ангел во плоти. Идеальная жена, прекрасная мать. Она всегда его поддерживала, она смотрела на его постоянные неприятности, как на пустяки, она, казалось, искренне его любила и ценила. И это убивало Августина. Он знал, он никогда не сможет ответить ей тем же. Джульетта была даже слишком понимающей. И поэтому, когда она застала его со своим братом, она не злилась и даже почти не грустила. Лишь улыбнулась и согласилась на развод. Это и стало третьим разочарованием, которое перечеркнуло вовсе отношения с родителями. Теперь никто не ждал его в родном доме и, если бы он появился неожиданно на пороге их дома, его бы прогнали ссаными тряпками. В целом, не велика потеря. Да, больно, что родная мать осыпала его проклятиями, а отец кричал: "Ты мертв для меня!", но у него теперь есть новая семья. Джульетта всегда была на его стороне, его дочери любили его и всегда были рядом, пусть они и не жили вместе. Но быть самим собой на самом деле очень страшно, даже когда тебя поддерживают близкие. Августин выключил воду и вышел из душа, накинул на себя халат. Пока он готовил себе завтрак, неожиданно зазвонил его телефон. — Мх, алло?..— прозевал он сонно в трубку, но голос на той стороне отогнал остатки сна. — Августин? Это я, Феликс. Извини, если разбудил или помешал, но я хотел попросить тебя прийти сегодня пораньше, если ты не занят. — Ах, н-нет, ты не помешал. Д-да, сегодня я смогу прийти пораньше. — Ох, отлично! Ты мне очень нужен сейчас. Августин тяжело взглотнул. От этой фразы разом проснулись все бабочки. — О-ох, я могу чем-то тебе помочь? — Мне очень нужны твои навыки пианиста. Я расскажу, когда ты приедешь. До встречи! Август разом воспрял духом, растеряв аппетит от радости. Пусть он был никудышным танцором, зато являлся музыкантом от бога, и он любил этим скромно хвалиться. Очень уж хотелось произвести впечатление. В студию Феликса он примчался в кратчайшие часы. Сейчас только десять часов дня, потому мужчина застал своего учителя сидящего на полу в окружении маленьких девочек в таких красивых ярких юбочках. Завидев бывшего Мадригаля, широкая улыбка засияла на лице танцора. Он тяжело поднялся на ноги, подходя к ученику. — Августин! — заместо того, чтобы пожать поданную ему ладонь в знак приветствия, Феликс крепко сжал в объятиях хрупкое тело Августина.— Мой спаситель! — З-здравствуйте...— лишь смог хрипнуть он в ответ.— Так что я должен сделать? Низкий мужчина отпустил высокого. — Будь добр, сядь за наше пиано и сыграй нам. Ноты уже на месте. Понимаешь, мой музыкальный центр сдох, а репетиция сегодня обязательно должна пройти с музыкой. — Что ж, без проблем. Август с долей самодовольности откинул в сторону чёлку и сел за пиано. Ему хватило минуты на изучение нот и, после кивка Феликса, его длинные пальцы заплясали по клавишам. Репетиция, казалось, растянулась на целую вечность, хоть и длилась она всего три часа. Он изрядно устал, а застрявшая в голове вечно повторяющаяся мелодия уже изрядно надоела. Но наконец Феликс сказал, что на сегодняшний день это всё, и уставшие девочки побежали переодеваться. Некоторые из них робко поцеловали учителя в щёку, смущённо убегая тут же, заставляя Августа улыбнуться в умилении. Когда он работал репетитором некоторые детишки тоже таким же жестом благодарили его за урок. Ах, как же было дивно. Феликс устало потёр шею и, подойдя, облокотился об музыкальный инструмент. — Слушай, да ты и впрямь виртуоз. Спасибо тебе, Август. Чтобы я без тебя делал. "Август..." — эхом прозвучало в разом опустевшей голове музыканта. Его будто бы сейчас одарили французским поцелуем. Такое сокращение его имени он считал слишком интимным, позволял так себя называть лишь любовникам. — В-всегда пожалуйста, — он прокашлялся в кулак. — Может быть сходим перекусить? Честно, я сейчас бы съел даже слона. Высокий мужчина немного оторопел и вскоре достал из своей сумки два контейнера с едой. — Я не завтракал, так что взял еду с собой. Подумал, что вы тоже проголодаетесь и взял ещё. Ох, наверное, ты посчитаешь это подхалимством... — Подхалимством? Шутишь?! — поразился Феликс и расхохотался.— Да ты меня второй раз спасаешь за день! На сей раз от голода! Давай поедим. Они уселись на пол и, заместо обучения, весело беседовали. Августин смотрел, как Феликс с удовольствием ел его стряпню и чувствовал, как бабочки от живота подлетели сразу к горлу.