Рукоприкладство

      В мастерской невозможно жарко, до такой степени что дышать получается с трудом: легкие жжет от каждой попытки втянуть в них немного воздуха и голова немного кружится. Дварф приветливо кивает ему и начинает разговаривать быстрее чем Икдрас успевает обрабатывать полученную информацию, перед глазами мелькают составленные вместе столы и хвост авира; в голове звучит голос Магнуса и собственные ответы про тех самых авиров, охоту и дурацких кабанов, думать про которых совсем не хочется.       Икдрасу, вообще-то, страшновато (Ну, как страшновато, он же голиаф, голиафы не боятся каких-то там операций), но бесконечная болтовня кузнеца успокаивает, а мельком брошенное «ты — идеальный зверь, ты — мой авир» заставляет и вовсе отвлечься от своих мыслей и заинтересованно поднять голову от металлической поверхности стола. Магнус усмехается и смотрит на него понимающе: явно знает как его слова влияют на гордого голиафа и его отношение к самому мастеру. Икдрасу, черт возьми, приятно слышать такое, поэтому он уже с большей благосклонностью смотрит на вытянутый кусок металла рядом с обрубком собственной руки и даже тянется к нему чтобы коснуться пальцем, но видит предостерегающий взгляд и останавливается наблюдая как на металле шипит капелька пота.       — Слушай, Магнус, а я вообще смогу им хоть что-то держать например? — с опаской уточняет голиаф, глядя на абсолютно прямое гладкое лезвие пока дварф ищет что-то повернувшись к нему спиной. Плечи Магнуса напрягаются когда он чуть оборачивается на Икдраса.       — Член свой точно сможешь, если ты об этом переживаешь, — дварф с усмешкой подмигивает ему и через пару секунд подходит ближе протягивая бутылку с какой-то плотной жидкостью, — Держи, тебе нужно это выпить.       Икдрас пьет залпом это мерзкое масло, обдающее холодом сначала горло, а после собирающееся ледяным комом где-то внутри. Попадая на кожу оно сначала кажется теплее, но спустя пару минут голиаф будто вовсе не чувствует что рука отрезана не по самый плечевой сустав. Магнус хмуро касается кожи, вопросительно смотрит на Икдраса и после его кивка отворачивается, хватая факел и поджигая масло пока гигант не успел одуматься. Голиаф лежит на столе и пялится на собственную оголенную кость. Ему хочется орать от нестерпимой боли в фантомной конечности, но гордость не позволяет поэтому с каждой секундой он все сильнее сжимает зубы и отслеживает каждое движение дварфа.       Магнус рядом усмехается: не бойся, мол, варвар, ты явно бывал в ситуациях похуже; но одновременно с этим внимательно отслеживает состояние своего нестандартного подопечного. Под рычащее «Господи, да насади мне её уже на руку» металлический протез впивается в конечность сотнями игл и повышает чувствительность в несколько тысяч раз. В плечо ввинчивается какая-то из частей конструкции и под скрежет согнутого здоровой рукой Икдраса стола внезапно появившиеся дварфы закрепляют протез на месте.              — Икдрас, ты меня слышишь? — он кивает сжав зубы и слушая про элементальный огонь, пока дварф поливает протез маслом чуть облегчая боль, — специально для тебя сделал, между прочим.       Голиаф наконец встает со столов, внимательно смотрит на коротышку рядом с собой, переводит взгляд на протез и несколько раз сгибает руку в локте, проверяя как тот двигается. От ещё не успевших забыться ощущений реальной конечности металл отличается слабо: он, разве что, внезапно легче (Почему? Икдрас думал что ему придётся устраивать передышки чтобы дать плечу отдохнуть с непривычки), но в остальном — один в один. В первое мгновение возникает желание сжать руку в кулак чтобы размять пальцы, но никаких пальцев, в общем-то, и нет. Магнус отслеживает каждое движение и замечает как голиаф хмурится когда рассматривает лезвие, поэтому на всякий случай делает шаг назад и хмыкает:       — Ты любишь злиться, так?       Икдрас переводит на него непонимающий взгляд, но кивает, подтверждая предположение, и тогда мастер предлагает вытянуть протез вперёд и представить самую ненавистную тварь. Перед глазами мелькает несколько вариантов, но в конце концов все они сменяются образами ковенских ведьм вызывающих в душе голиафа бескрайнюю ярость. В ответ на эмоцию откуда-то из груди поднимается волна жара и следует по артериям в прямо в металл раскаляя его докрасна. Них-       — Элементальный огонь, — гордо кивает мастер когда рука вновь принимает серебристый цвет, и Икдрас прикрывает глаза, улыбаясь. Потрясающе.       — Ты можешь сделать на нём надпись, Магнус? — дварф смотрит на него удивленно, и Икдрас, первые пару мгновений четко уверенный что хочет назвать своё новое оружие Лазарем, мотает головой, отгоняя эту мысль. Магнус поступается на какую-то странную конструкцию и хмуро хлопает его по плечу, отслеживая устойчивость голиафа после непростого ритуала, но тот стоит ровно, и мастер кивает самому себе.       — Вот и всё, варвар, теперь ты точно справишься с тем, для чего ты понадобился королю.       — Не сомневаюсь, Магнус, но мне кажется ты всё-таки приукрасил своё творение, — Икдрас хмыкает вспоминая что именно дварф ответил ему в самом начале, и тот явно тоже помнит об этом, потому что смотрит на него в ответ с опаской, явно ожидая что голиаф сейчас войдёт в состояние ярости и начнёт крушить его мастерскую.       Икдрасу, в свою очередь, скорее смешно от того, что мастер правда испугался его реакции и становится интересно насколько далеко это может зайти, поэтому он делает шаг и оказывается прямо перед дварфом, который стоя на своем небольшом пьедестале едва достает макушкой до его подбородка. Голиаф смотрит свысока и видит как Магнус нервно сглатывает глядя ему в лицо, а после опускает взгляд ниже — на обнаженную грудь голиафа и облизывает губы. Икдрас усмехается и кладёт ладонь на плечо дварфа заставляя того дернуться и замереть, с прищуром глядя на него в ответ. «Это намек?», — читается в выражении лица Магнуса. Икдрас не отвечает. Вместо этого он садится обратно на стол, оказываясь с мастером на одном уровне и смотрит на него склонив голову набок: так делал Фахтунг когда он сам задавал ему глупые вопросы, поэтому Икдрас понадеялся что дварф поймёт всё без слов.       — Так тебе нужна компенсация за шутку про член? — расхохотался Магнус, спрыгивая с постамента и жестом предлагая голиафу откинуться назад. Икдрас жесту следует и смотрит в потолок прислушиваясь к шагам. Их внезапно больше чем он ожидал, но поднять голову чтобы утолить свое любопытство означает показать что он взволнован этим фактом, поэтому Икдрас лежит когда слышит как кто-то подходит к его свисающим с края стола ногам, лежит когда кто-то другой оказывается рядом с его головой (он видит Магнуса краем глаза, но кто тогда второй?), когда где-то сбоку на стол забирается ещё один становится интереснее, а уж когда по другую сторону тоже слышится семенящий шаг — в душе возникает предвкушение, — Не мой размерчик, знаешь ли, один не справлюсь.       На левое плечо Икдраса ложится ладонь, вторая оглаживает его правую руку, ещё одна скользит по бедру. Магнус жестко ведёт ладонью по груди и бросает что-то тому, кто стоит между бедер голиафа и усмехается. Икдрасу странно, но интересно до жути, предвкушение разгорается сильнее с каждым мгновением и когда члена касается ещё одна рука он шумно выдыхает. Палец рядом с собственным анусом Икдрас игнорирует, но вскидывает голову когда чувствует знакомый холод и видит одного из помощником Магнуса с бутылью ледяного масла. Сначала возникает желание оттолкнуть наглых дварфов, но они внезапно крепко держат его руки, а Магнус с усилием укладывает голову Икдраса обратно и хмыкает, чего, мол, дергаешься, варвар, страшно стало?       На член опускается ещё одна ладонь, и они начинают синхронно двигаться, пока Магнус рычит ему на ухо что-то о том, что Икдрас — его лучшее творение, его шедевр. У голиафа шумит в ушах, и шум этот сливается с ревом печей и ударами молотов по металлу где-то на фоне, прикосновения плавят сознание и в себя Икдрас приходит только когда дварф справа шипит и отшатывается, махая в воздухе окровавленными пальцами. Металл протеза шипит практически впитывая в себя его кровь, хочется извиниться, хоть и вины самого варвара в этом никакой нет, но Магнус закрывает его рот ладонью и громким шёпотом приказывает замолчать. Дварф слева обхватывает член Икдраса обеими руками, правый убирает руки за спину и склоняется над Икдрасом, упираясь ладонью в его бедро и обводя языком головку. Голиаф низко стонет в ладонь Магнуса, он чувствует столько всего сразу, что ни за что в жизни не подобрал бы слов чтобы описать это. Пальцы одного дварфа на своем члене вкупе с губами и языком другого, пальцы третьего дварфа внутри себя, хриплый голос Магнуса твердящий что-то ему в ухо.       На голосе сосредоточиться не получается, но когда он вдруг исчезает Икдрас вскидывает голову и видит Магнуса рядом с тем, третьим, и холодные пальцы мастера кажется жгутся сильнее чем то самое масло которого на него перевели едва ли не литры. Магнус отсылает помощника из мастерской и одним плавным движением вводит кулак в Икдраса, шевеля пальцами и задевая простату.       — Вот суче-, — голиаф обрывается на середине слова и протяжно стонет когда Магнус проворачивает кулак внутри; он запрокидывает голову, пытаясь дать воздуху больший доступ в легкие, — что ж ты творишь!       Магнус довольно усмехается, и вернув взгляд на него Икдрас видит, что тот явно наслаждается открывающимся зрелищем: варвар плавится под руками его подмастерий и выгибается каждый раз когда он сам двигает пальцами, оглаживая простату. Икдрасу кажется, что ещё пара минут этой пытки и он точно умрёт, встретившись с богом Эши лицом к лицу, но Магнус делает какой-то странный жест свободной рукой и вот уже оба подмастерья склоняются над его членом облизывая его с двух сторон, а сам Магнус ещё несколько раз проворачивает кулак, довольно улыбаясь когда Икдрас кончает соскребая со стола металлическую стружку лезвием протеза.       Пока голиаф пытается отдышаться, его обтирают какими-то тряпками, и когда он наконец садится на столе, подмастерий рядом уже нет, а Магнус довольно вытирает руки.       — Теперь мы точно в расчёте, воин, возвращайся к своим спутникам, — кивает он и Икдрас поднимается на ноги оглядываясь в поисках своей одежды.       Уже у выхода из мастерской он вдруг останавливается и оборачивается в сторону дварфа, указывая на него кончиком протеза:       — Знаешь, ты настоящий художник. Я назову его Магнусом.       — Это будет честью для меня, — уважительно склоняет голову мастер и отворачивается в сторону стойки с инструментами.       — И бандана у тебя весьма хороша.