чёрный мир растворяется в пожарах

Прекрасная принцесса не боялась драконов, поэтому и взяла в свои сильные руки острый меч, желая перерезать чешуйчатые глотки. Своего храброго рыцаря она была готова посмертно защищать, а храбрый рыцарь был верен ей до самого конца.

Ненастоящее солнце в их комнате пахнет цветочными духами и солёными чипсами. Эри смотрит на него не то с удивлением, не то с непониманием. Шар солнца слепит противным жёлтым цветом. Где-то в мусорке валяется такого же цвета текстовыделитель. Эри трёт нос указательным пальцем и недоверчиво подходит ближе. — Солнце? — спрашивает очевидное. — Солнце, — подтверждающе кивает Нин и вместе с Эри подходит ближе к жёлтому кругу, приклеенному на стену кривыми полосками скотча. Эри ещё недоверчивее подходит ближе. Теперь замечает явные недостатки в этом творении: ближе к ядру жёлтый круг становится более тусклым. Наверное, когда Нин уже заканчивала рисовать, текстовыделитель неожиданно закончился. Эри опять трёт нос и опирается свободной рукой на стену рядом с солнцем. Самого круга она не касается, будто боится обжечься. — Красиво, — шепчет Эри. — А для чего тебе это солнце? Нин прячет улыбку и опирается на стену по противоположную сторону от солнца. Солнца она тоже не касается. Они словно обе в музее, где экспонаты трогать строго-настрого запрещается. Но они ведь не в музее. Эри не понимает, почему тогда они не касаются жёлтого круга. Наверное, он скрывает в себе то, что ни Эри, ни Нин понять не могут. Могут только чувствовать. — Это для нас, а не для меня. Я подумала, что нам нужно… ну, немного тепла, понимаешь? Эри не очень понимает. Так и говорит. — Блин, — вздыхает Нин, опуская взгляд на пол и смахивая носком какой-то мусор. — Я имею в виду, что… ты ведь тоже заметила, что после того, как солнце исчезло, что-то поменялось? — Ну да, — рассеянно кивает Эри, — на улицах теперь всегда темно. Она поворачивает голову к окну. Полнейшая темень. А сейчас ведь час дня. Если выглянуть, то, наверное, в гуталиновой темноте можно будет рассмотреть только светящиеся окна магазинов. — Нет, я не про это. Про это тоже, конечно, но… понимаешь, мне кажется, что… Нин недовольно поджимает губу и опускает задумчивый взгляд на свои пальцы. Она нервно дёргает заусенец на безымянном. Эри подходит ближе и осторожным движением заставляет Нин перестать это делать. Нин слушается моментально. — Мне кажется, что после того, как солнце исчезло, исчезло ещё что-то очень-очень важное внутри нас, — Нин скромно касается своим мизинцем чужого, будто бы ей это помогает думать. — Трудно объяснить. — Объясни, как можешь. Я попытаюсь понять. Нин кивает. Притягивает Эри чуть ближе к себе за мизинец. — Вроде бы всё так же, жизнь продолжается, хоть теперь она немного другая. Мы с тобой ходим в университет, смотрим фильмы на ночь и играем в шахматы, если есть свободное время. Прошёл ведь уже год — целый год, Эри! — с того самого момента. Многие привыкли к тому, что солнца нет. Но я не могу привыкнуть, Эри. Не могу! Я не чувствую себя полноценной, как это было до. Мне кажется, что в любой момент может случится что-то плохое. Понимаешь? Эри кивает. Нин продолжает: — И я подумала, что и мне, и тебе будет спокойнее с солнцем, хоть и таким маленьким, в комнате, — Нин с гордой улыбкой поворачивается к рисунку, но её улыбка резко исчезает. — Но я поняла, что оно не греет. Оно холодным каким-то вышло. — Нормальное оно. — Нет, Эри, оно холодное, — не успокаивается Нин. — Сама посмотри. Оно должно быть жёлтым, как осень. Но оно жёлтое, как… как лимон, наверное. А я лимоны не люблю. — И я. — Вот, да, тем более, — Нин неуверенно поправляет отлипший от стены скотч. — Поэтому это солнце настроение не поднимает. Я его выкинуть хочу. — Оставь его, что ты так жестоко с ним поступаешь? — Нет, я его выкину, — уверенно произносит Нин. Эри не спорит. Осторожно тянет её за мизинец ближе к их сдвинутым кроватям. Нин сначала продолжает стоять на месте, не позволяя себя сдвинуть от холодного солнца. Потом поддаётся. — Хорошо, только давай ты сделаешь это завтра, — предлагает Эри. Нин утвердительно мычит и падает на кровать вместе с Эри. Сразу же укладывается у неё на груди, обнимает за талию и что-то неразборчивое бурчит. — М? — переспрашивает Эри, наклоняясь ближе, чтобы расслышать сказанное девушкой. — Я скучала, пока ты была в университете, — тихо шепчет, закрыв глаза. Эри расплывается в широкой несдерживаемой улыбке. Кладёт руку на голову и трепетно перебирает чужие пряди. — Я тоже.

×

У них на двоих не так много нажитого: два альбома женских групп, которые они открывают раз в две недели (и то — когда убираются); много-много хаотичных худи на любой цвет — от Эри, белые рубашки, бежевые костюмы и тёплые колючие свитеры — от Нин; украденный Эри дорожный знак; старенький барахлящий ноутбук, обклеенный самыми разными наклейками; несколько книжек прошлого века, которые читала ещё бабушка Нин; сломанный скейтборд, который Эри никак починить не может; много-много тетрадок, исписанных в университете. И есть ещё тысячи и миллионы маленьких безделушек, которые они обе покупали просто так, просто потому, что хочется. Эри не привязывается к вещам. Она привязывается к месту, атмосфере, царящей в нём. Не к вещам. Но почему-то при мысли о том, что когда-то этого всего — альбомов, дорожного знака, тетрадок — не будет, ей становится неприятно страшно. Эти вещи впитали в себя жизнь, новую жизнь, совместную жизнь Эри и Нин в маленькой комнате общежития. Прощаться с ними будет особенно сложно, хоть Эри и понимает, что, наверное, прощаться не придётся. Всё может произойти в одно мгновение. Эри даже ничего не поймёт, а её тело уже превратиться во что-то уродливое. Или просто исчезнет. Эри не знает, что произойдёт с её телом, но думать об этом она не хочет. — Что ты будешь делать, если узнаешь, что конец света наступит через несколько дней? Нин лежит на полу в комнате, царапает пол выпирающими лопатками, выводит в воздухе незамысловатые фигуры носком. Эри задумчиво жуёт кончик карандаша, выписывая какие-то уравнения на тонкой бумаге. Слова Нин до неё доходят спустя несколько секунд. Она откладывает карандаш на стол и поворачивается к лежащей Нин. — К чему ты такое спрашиваешь? — Эри с недоумением сводит брови к переносице, откидываясь на скрипящую спинку стула на колёсиках. Нин пожимает плечами. — Просто интересно. Эри облизывает пересохшие губы. Сжимает мягкие подлокотники кресла, слабо отталкивается от пола ногами и прокручивается несколько раз. Нин не отводит взгляд от потолка. Наверное, думает, как бы приклеить тёплое солнце к нему. — Не знаю, — говорит Эри. — Ты знаешь, просто не хочешь говорить. — Я... Сначала Эри хочет начать отрицать сказанное Нин, но потом понимает, что это правда. Она просто не хочет говорить. Не потому, что она что-то скрывает от Нин. Просто не хочет затрагивать эту тему. — Наверное, я бы ничего не делала, — под вопросительный взгляд Нин Эри объясняет: — То есть, ну, я бы отдыхала и делала то, что мне нравится. Но в целом моя жизнь перед концом света ничем не отличалась от обыденной. Не вижу смысла делать что-то великое, ведь это великое через несколько дней никому не пригодится. Даже мне. Нин понимающе кивает. Продолжает разглядывать потолок и Эри начинает казаться, что диалог их закончен. Она собирается вернуться обратно к решению скучных уравнений, но в последний момент голос Нин тихо звучит в тишине комнаты. — А я бы хотела встретить конец света на крыше какой-нибудь многоэтажки, — как-то даже мечтательно произносит она. — Или просто сидеть на бордюре и есть лапшу. Или на детских качелях. Или лёжа с тобой в обнимку на кровати. Или просто заснуть и не проснуться. Эта идея мне нравится больше всего. — Почему? — Ну-у-у, — задумчиво протягивает Нин. — Просто не хочу видеть, как человечество исчезнет. Или что вообще с ним произойдёт. Оно сгорит, замёрзнет, утонет, задохнётся или что? Я не хочу узнать это. Вдруг это будет больно. Нин боязливо обнимает себя за плечи, успокаивающе поглаживая кожу, будто бы это и правда успокаивает её и она перестаёт думать о плохом. — Так ведь если будет больно, то ты проснёшься, — с неуверенностью произносит Эри, поворачивая голову к Нин. Нин шмыгает носом и тихо-тихо шепчет: — А я сделаю так, что не проснусь. Эри тревожно выдыхает скопившийся в лёгких воздух. — Не надо, Нин. Не говори такого. Если конец света и наступит, то встретим мы его вдвоём.

×

По телевизору говорят, что конец света наступит через три дня. Эри узнаёт об этом первой, ведь Нин в этот момент отсиживает скучную пару в университете и совсем не подозревает о происходящем. Сразу после пары одногруппник с беспокойством собирает всю группу рядом с собой и протягивает телефон с лентой новостей, где все говорят только об одном — конце света. Оставшиеся пары Нин не отсиживает. Звонит Эри на телефон, ругается себе под нос, пока бежит по улице. Умоляет встретить, потому что «на улице происходит лютый пиздец, тут несколько мужиков бьют стёкла чужих машин и замахиваются на проходящих людей, и, кажется, они даже убили кого-то, но я не уверена, Эри, пожалуйста, встреть, мне страшно». Эри встречает Нин с перцовкой и, что более странно, своим скейтбордом, готовая в любую секунду ударить кого-то им. Очень странный выбор, но Нин не задаёт никаких вопросов. До общежития они добегают меньше, чем за несколько минут. Запираются на все замки и даже на всякий случай придвигают к двери тумбочку. — Звери, — выдыхает Эри. — Их будто долгое время держали в клетки, а теперь выпустили. Нин лишь кивает, всё ещё пытаясь отдышаться после бега. Она с опаской вслушивается в звуки за дверью и, когда не слышит ничего подозрительного, ложится прямо на полу. Эри хочет её поднять, но решает не вставать с кресла. — Я думала, что если конец света наступит, то умру я только от него, — тихо шепчет Нин. — Но теперь почему-то кажется, что из-за людей я умру раньше, чем наступит конец света. Хах. — Люди страшнее конца света. Нин согласно кивает.

×

Из комнаты они вдвоём не выходят на протяжении нескольких дней. Что-то происходит, что-то постоянно происходит, но в их комнате, пахнущей мятой и изредка сигаретами (Эри начала курить только недавно, потому что давно хотела попробовать, но боялась словить зависимость) всё нежно и уютно, поэтому на другое они просто не обращают внимания. В первый день они пересматривают большинство своих любимых фильмов. Часто вспоминают прошлое, потому что будущего у них нет. Крепко обнимают друг друга, почти не отпускают, будто боясь, что кто-то из них исчезнет и испарится. Когда Эри целует руки Нин, они у неё немного влажные и пахнут клубничным мылом. Всё это похоже на сцену, где храбрый рыцарь Эри целует руки своей прекрасной принцессы Нин и клянётся ей в вечной верности. И каждое касание Эри настолько чувственно-нежное, что Нин вмиг забывает о всём, что происходит за пределами их комнаты. Во второй день Нин вырывает из книг страницы, изуродывает корешки и выцарапывает на твёрдой обложке цитаты из этих же книг. Она говорит, что давно хотела так сделать. Разрушить целую историю, многие жизни (хоть и вымышленные) и целые города (тоже вымышленные). Эри помогает ей, хоть и делает это неуверенно. — Мы разрушили сотни историй, но напишем с тобой новую, нашу собственную историю, — уставшее тело Нин падает на кровать рядом с не менее уставшим телом Эри. — Возможно, она будет не идеальной, но она будет нашей. Эри устало улыбается и нащупывает на одеяле руку Нин. Крепко сжимает её, такую маленькую и бледную, пахнущую цветочными духами. — Думаешь, успеем написать всё за два дня? Нин прыскает смехом. — Не успеем. Конечно не успеем. Но пусть эта история будет не написана. Она будет у нас в голове. Она просто будет. Чуть позже они вдвоём обклеивают стену комнаты страницами разрушенных книг. Нин говорит, что выглядит это красиво. Эри соглашается и, когда они заканчивают работать, маркером рисует много-много чего. Лягушек, стрекоз, кубы, деревья, розы, пиццу, аниме персонажей, замки, окна родного дома, медведей. Нин внимательно следит и не смеет вмешиваться. На третий день они решают ничего не делать. Под музыку на телефоне Нин лежат на кровати и обсуждают прошлое. О тревожном будущем стараются не думать. Несколькими минутами раннее по телевизору сказали, что учёные узнали точное время конца света. 16:48. Часы на телефоне Нин показывают 11:18. Эри думала, что за несколько часов до конца света ей будет страшно. До ужаса страшно и беспокойно. Но сейчас, когда до конца света остаётся несколько часов, она почти не думает о нём. Кажется, время остановилось или потеряло свою ценность. Раньше, когда Эри постоянно куда-то торопилась, время было самой дорогой драгоценностью, которую восстановить или купить не получится. Но теперь важно лишь то время, которое Эри провела рядом с Нин. — Мы скоро умрём, — Нин говорит это не испуганно и не удивлённо. Она просто говорит факт. — Ага, — лениво шепчет Эри и жмётся ближе в объятия Нин. Объятия у Нин всегда тёплые и комфортные, её пушистый свитер щекочет нос. — Все скоро умрут. Нин кивает и прижимает Эри ещё ближе к себе. — А если кто-то не умрёт? — предполагает Нин. — Ну, — Эри задумчиво шмыгает носом. — Учёные же сказали, что умрут все. Солнце взорвётся, Нин. Тут даже при огромном желании сложно выжить, я думаю. — Учёные много говорят, — вздыхает Нин. — А если кто-то всё-таки выживет? — Нин, это учёные. — Я знаю. Но вдруг они специально что-то скрывают? Эри пожимает плечами. — Например? — Не знаю. Может кто-то спрячется в каком-то бункере и выживет, а? Может где-то спрятаны бункеры, которые смогут спасти от взрыва? — Нин поворачивает голову к девушке. — Эри, учёные смогли определить точное время взрыва и ты думаешь, что они не придумали бункер, в котором можно спокойно переждать это всё? Одеяло, которое Эри натягивает на них обеих, хрустит и пахнет гелем для душа и немного — зубной пастой. — Нин, ты уже придумаешь лишнего. Солнце взорвётся и никто не выживет. Нин недовольно поджимает губу, а потом грустно вздыхает. И говорит: — Я просто не хочу умирать. — Я тоже не хочу умирать. Никто не хочет умирать. Нин ещё грустнее вздыхает. — Мы с тобой много чего не сделали вместе, — продолжает. Эри лишь кивает в ответ. — Очень много чего не сделали. Эх, Эри. Услышав своё имя, Эри сразу же жмётся ещё ближе. Обнимает Нин за талию, утыкается носом в шею и шепчет тихое «я тут». — Всё будет хорошо, как думаешь? — с надеждой спрашивает Нин, и у Эри не хватает смелости сказать, что ничего хорошего не будет. Вообще ничего не будет. — У нас и сейчас с тобой всё хорошо, прелесть. — Я знаю. Но хочу, чтобы это «хорошо» никогда не заканчивалось. Эри приподнимается на локтях и касается своим носом чужого. От неожиданности Нин вздрагивает и сразу же улыбается. Эри улыбается в ответ и скромно целует девушку в её приоткрытые губы. На вкус они — черника с солёными чипсами. Ужасное сочетание. Эри нравится. — Оно закончится, Нин. Оно когда-нибудь обязательно бы закончилось, — лоб Эри сталкивается с чужим. — Но зачем думать о конце? Зачем думать о конце, если мы с тобой находимся в настоящем? Нин пожимает плечами и улыбается дрожащей улыбкой, желая скрыть бриллиантовые слёзы. — Мне грустно, что я потом не увижу тебя, Эри, — голос Нин дрожит натянутой струной, а потом она лопается. Нин шмыгает носом и прячет лицо в чужом плече. Не хочет, чтобы Эри видела её слезы. — Во мне столько любви, Эри, столько любви, и это ужасно, что я не смогу подарить всю её тебе. Эри не знает, когда именно она сама начинает плакать. Глаза слезятся, и она утыкается носом в мягкие волосы Нин, желая спрятаться. Это не остаётся незамеченным. — Эй, ты чего? — пальцы Нин впутываются в чужие пряди. — Эй, Эри, ты чего плачешь, дурная? Ты... — Нин отодвигается от Эри, берёт её лицо в свои ладони и заставляет посмотреть на себя. Эри постыдно отводит слезливый взгляд. — Всё хорошо. Эй, всё хорошо, слышишь? Эри кивает. И ещё сильнее начинает плакать. Нин прижимает её к своему плечу, гладит по голове, плечам и спине. Целует в висок. — Я люблю тебя, — дрожаще выдыхает Эри на чужую шею. — Я тебя всегда любила, всегда. Просто не забывай об этом. Никогда не забывай. — Я не забуду. Ни за что. — Не забывай, — зачем-то повторяет Эри. — Если ты выживешь, то я найду тебя на любой планете во Вселенной, просто знай это. — Эри, но я не... — Я тебя все равно найду, — резко обрывает девушку Эри. — Я тебя найду, Нин. Просто не убегай от меня, и я тебя найду. Обязательно найду. Совсем скоро в их комнате запахнет апельсиновым пламенем. Чёрный мир растворится в пожарах. Может, Эри и Нин не найдут друг друга в бесконечной Вселенной, но им хватает того, что руки друг друга они держали до последнего вздоха.