Поцелуй смерти

      Сегодняшняя ночь была прекрасной. Ночь Хэллоуина, когда всякая нечисть выходит из берлоги, дабы полакомиться слабыми испуганными людишками. Однако же, эта тварь не погибла, а только ослабла и переместилась в дальние края, побитый неким щитом. Смерть смертью, но тело этого чудища можно было бы взять в качестве экспериментального образца. Что же, может, следующий раз получится. Для многовекового существа он очень и очень терпелив.       Жнец поправил длинную чёлку, несколько загораживающую ему обзор на разрушенный дом. Даже демоны не могли с камня на камень оставить дом. А это был человек. Почти человек, у него душа была разбита на несколько кусочков, что, формально, делало его бессмертным. Впечатляющее зрелище, но этого мало, чтобы от тебя отстали жнецы. К слову сказать, ему самому надо бы уйти отсюда. Пускай он и известен местным как мастер ритуальных услуг, но даже они заподозрят неладное, увидев его на месте загадочного происшествия. Так что он быстрыми шажками направился в спальню на верхнем этаже. О, живая невинная душа пахла так бесподобно на фоне разлагающихся трупов. Гробовщик сдерживал довольное хихиканье, но когда уж добрался до комнаты, где и была, что мёртвая женщина и плачущий ребёнок... тогда уж он во весь голос рассмеялся.       Ах, эта ночь прекрасна. Гробовщик взял на руки несчастного ребёнка, внимательно вглядываясь в его глаза, полные живого блеска. Зелёные глаза... почти как у жнецов. А волосы чёрные с синим отливом, как у одного его почившего друга. Маленькая мягкая субстанция, готовая наполниться новыми воспоминаниями, что будут записаны на киноплёнку жизни. Человек. Всего лишь человек. Но такой милый в своей беспомощности и потенциале. Жнец как смог, прижал его к груди, ощущая, как в несуществующем сердце становится горячо.       Первый пункт плана был блестяще выполнен. — А сейчас я спою колыбельную, чтоб ты не плакал, мой гробик: Спи, моя радость, усни-и-и! В морге погасли огни-и-и! Трупы на полках лежат! Мухи над ними жужат!       Малыш под колыбельную сладко засунул, схватившись маленькой ручкой за серебристую прядку сумасбродного жнеца.