Жажда приключений

Когда я открыла глаза, то увидела над собой того, кого хотела увидеть может даже меньше, чем орков. Надо мной склонился принц Лихолесья собственной персоной. В руках у него была фляга с водой. Вспомнив, что пила в последний раз ещё до рокового привала, я протянула было руку к воде, но не смогла её достаточно высоко поднять. Но принц понял немую просьбу и аккуратно приподнял мою голову над землёй и сам напоили меня. Я пыталась не смотреть на него. Особенно в глаза. Но это оказалось почти невозможно, потому что он сам как раз пытался поймать мой взгляд. Наконец он заговорил: — Зачем ты убежала? Ещё немного и я бы опоздал! Ты знаешь, что стало с твоим отцом и матерью, когда они поняли, что ты сбежала? — это был немного подлый вопрос, поскольку о родителях я беспокоилась больше всего. Заставить меня извиниться таким способом было тоже подло. — Это вы виноваты в том, что я сбежала. — я попыталась отвернутся от него, но тут же почувствовала такую сильную боль в боку, что тихо вскрикнула. Он тут же перестал меня упрекать и с беспокойством спросил: — Ты ранена? — Да, ранена. И вы бы могли об этом спросить в самом начале. — что со мной твориться? И чего это я ко всему придираться стала? Следующие пять минут он внимательно о следовал мою рану. Потом он поднял побледневшее лицо. — Что такое? — не удержавшись спросила я. — У тебя в ране яд. Очень опасный и сильный яд. Если этот яд не удалить из раны в течение часа после отравления, то этого уже невозможно сделать. Когда тебя ранили, сколько времени прошло? — Я не знаю точно. Я почти не чувствовала боли во время боя. Я думаю прошло где-то два часа. Я видела как его лицо бледнело всё больше и больше и поняла, что мне уже не жить. — Я умру, да? — спросила я со слабой надеждой. — Да. — ответил он тихо. — Скоро? — Да. — снова сказал он. Воцарилось молчание. Я думала о том, что моё первое приключение стало для меня последним. О чём думал он, я не знаю. Мне так не хотелось покидать этот мир, Лориэн, отца, маму, Халдира, Вингила, который всё это время стоял в стороне, тихо подъедая жалкую сухую траву. Мне не хотелось покидать и принца. Ведь я даже не призналась ему по настоящему, что люблю его. Так, были недомолвки, а настоящего признания не было. Вдруг я почувствовала сильное головокружение и тошноту и поняла, что жить мне осталось считанные мгновения. — Леголас, — я впервые обратилась к нему по имени, — мне кажется я уже умираю. Он тут же бросился ко мне. На его лице читалось отчаяние и растерянность. Я решила сказать свою предсмертную речь: — Леголас, я хотела тебе сказать, хотя ты уже это знаешь, в общем, я люблю тебя… — Я еле успела вздохнуть, как его губы накрыли мои. О Эру! Это был мой первый поцелуй в жизни, хотя она была не такая уж и маленькая. Первый и явно последний. В глазах стало темнеть, а пульсирующая боль в ране стала просто невыносимой. Я стала терять сознание, но успела расслышать как принц в отчаянии стал говорить: — Нет, Мириэль, нет. Не покидай меня. Я… Я тоже тебя люблю. — на мою щеку упала обжигающая слеза. Больше я ничего не чувствовала, ничего не видела, ничего не слышала. Но это продолжалось недолго. Вскоре я почувствовала невыразимую лёгкость во всём теле, вокруг появился яркий свет. Но ярче всего он горел впереди. Постепенно стали появляться очертания острова. Воздух вокруг изменился. Всё сияло необъяснимой радостью. «Наверное это Валинор» — подумала я и тут же вспомнила свой сон…

***

Все говорят, что умереть больно. Нет. Умереть не больно. Больно ожидать смерти, ведь смерть — это то, что неизвестно. А неизвестное не всегда привлекает, иногда оно пугает.