Опора

      Как ни странно, после этого у Айви не началась паранойя. Да, она старалась больше сидеть в гостиной или библиотеке, но не более. Она давно уже стала одиночкой, и часто ловила себя на том, что, как всегда, одна ходит по школе, а рядом никого нет. В такие моменты она обычно доставала Карту Мародёров и смотрела, где Дамблдор, и это её успокаивало, потому что Дамблдор обычно либо сидел у себя в кабинете, либо его вообще не было в школе. Может, опять искал где-то крестражи, кто его знает.       Ничего странного, в принципе, и не происходило.       Геллерт действительно сходил в Хогсмид, и обычный трактирщик Аберфорт Дамблдор действительно не смог от него защититься.       После этого Геллерт написал ей в блокноте:       «Не знаю, плохие это новости или нет, но он действительно пытался менять сознание брата, причём именно так, как мы предполагали. До сих пор думает, что эффекта от этого не было.»       Айви прочитала это и тяжело вздохнула. С её-то везением иначе и быть не могло. Даже несмотря на то, что братья Дамблдоры родились задолго до Айви и не имели никакого отношения к её везению.       «А хорошие новости у тебя есть?»       Что ещё она могла написать в ответ?       «Я его не убил. И даже не устроил драку в трактире.»       «Молодец.»       Её жизнь была куда интереснее, чем ей бы того хотелось.       «Хочешь вместе со мной пообщаться с министром Скримджером?»       «Нет. Пожалуй, откажусь. Мы ещё не знаем, каким способом Дамблдор после этого узнает о том, что с Геллертом Гриндевальдом была девушка Айви, похожая на Лили Поттер.»       «Логично. Ну отдыхай тогда.»       ***       Был вечер, официальный рабочий день в Министерстве Магии как раз полчаса назад закончился. Сотрудники либо уже ушли домой, либо заканчивали собираться.       Но к Руфусу Скримджеру это не относилось, потому что он привык делать столько работы, сколько надо было, а не столько, сколько вмещает в себя рабочий день. По этой причине он регулярно оставался сидеть на работе до ночи, а иногда даже и до утра, и по этой же причине он регулярно потреблял на рабочем месте бодрящие зелья. А так как такая работа требовала много терпения и большого количества душевных сил, то употреблял он также и различные спиртосодержащие напитки, которые обычно держал в бутылках из-под соков и лимонадов, и поэтому никто не мог упрекнуть министра в употреблении при исполнении. Тем более, что свою рабочую меру он знал, никогда не пресекал и никогда пьяным не выглядел.       В этот вечер он даже был более трезв, чем обычно. Когда в дверь постучали, и после этого в его кабинет вошёл Геллерт Гриндевальд, он понял, что трезв он был более чем излишне.       — Добрый вечер, — вежливо поздоровался кошмарнейший тёмный маг Европы, приветливо улыбаясь.       — Добрый, — машинально поздоровался министр, косясь на бутылку из тёмного стекла с этикеткой от сока.       Он очень быстро оценил позицию: он сидел за большим тяжёлым столом в массивном кресле с пером в руке, в то время как Гриндевальд стоял в дверях, и его рука была очень близко к палочке в кобуре. И Скримджер не сомневался, что ему не дадут даже достать палочку.       Гриндевальд подошёл к столу и поставил на него бутылку дорогого марочного коньяка.       — Неужели бы я о вас не подумал? — фыркнул он, тоже смотря на бутылку из-под сока и показывая тем самым Скримджеру, что знает о нём даже мелочи.       — Нет. Я просто подумал, что мне нечего предложить высокому гостю, — парировал Скримджер.       Он не мог даже вызвать охрану или авроров.       — Разумеется, я же без приглашения, — нагло ответил Гриндевальд. — Знаете, для таких случаев удобны маггловские офисные кресла на колёсиках, — неожиданно заметил он. — И маггловские же пластиковые столы. Да, выглядит дёшево и многим не по вкусу, но зато при необходимости можно быстро всё откинуть. В вашей политической ситуации и при вашем уровне террористической угрозы очень рекомендую.       Геллерт Гриндевальд, использующий те же слова, что и маггловский премьер-министр — да и вообще рассуждающий о чём-то маггловском как о полезном — это было что-то из репертуара палаты в Мунго для душевнобольных.       Он определённо был трезвее необходимого.       Впрочем, здравый смысл в совете Гриндевальда был.       Палочка министра безвольно влетела в руку Гриндевальда, за ней последовала запасная из ящика стола и вторая запасная из тайника в ножке кресла.       Скримджер бессильно матюгнулся.       — Вообще я бы рекомендовал держать запасную палочку в рукаве левой руки, — дал ещё один совет Гриндевальд, вальяжно усаживаясь в кресло для посетителей.       Это всё было ясной издёвкой. И то, что он нашёл все три палочки, и то, что он обезоружил его сейчас, а не сразу как открыл дверь, и советы его эти.       Он показывал министру его беспомощность.       — Ломается, — ответил Скримджер, стараясь сохранять невозмутимость.       — Мне казалось, вы маг. — Гриндевальд поднял тонкую светлую бровь. — И способны сделать в рукаве тайник с расширенным пространством, на стенки которого будут наложены чары амортизации.       Скримджер плюнул на остатки вежливости и снова выругался. До этого до сих пор не додумался весь аврорат.       Но всё же он не мог не заметить:       — Вы советуете так мило, как будто планируете оставить меня в живых.       — А вы как думаете? — усмехнулся Гриндевальд. — Либо договоримся, либо империус, третьего не дано.       Он умел подбирать аргументы.       — Лучше империус, — заметил Скрримджер. — Я не буду добровольно подчиняться террористам. И, даже если и так, вы всё равно не сможете наложить империус на всё министерство.       — Я и не думаю, что мне требуется, — заметил Гриндевальд, разливая коньяк по появившимся из воздуха стаканам. — Мне достаточно будет пообещать им защиту от Волдеморта. Да и полное подчинение мне, в общем-то, не нужно.       — И что же вам от нас нужно, если не полное подчинение? — с сомнением спросил министр.       — Ну, для начала, сотрудничество, — пожал плечами Гриндевальд. — Мне нужно уничтожить Волдеморта и Дамблдора, захватить магическую Британию. Понятно, что вы согласны только с двумя из этих целей, а поддерживать готовы только одну. — Скримджер даже не нашёл, что на это возразить. — Но давайте перед тем, как я наложу на вас империус, вы всё же почитаете нашу программу.        — Простите… программу? — удивлённо переспросил Скримджер, ожидавший совсем не этого.       — Да, — подтвердил Гриндевальд, доставая из воздуха маггловскую папочку со стопкой маггловской белой бумаги с напечатанным на маггловской пишущей машинке текстом. — Программа, которую мы реализуем в Австрии, адаптированная под реалии магической Британии и грядущие изменения в законодательстве. Не бойтесь, вам это понравится.       Звучало это так, как будто Гриндевальд не свою политику с ним обсуждать собирался, а сделать кое-что немного другое.       Но Скримджер послушно взял эти листы и вчитался, отмечая про себя, что маггловский текст непривычен, но куда удобнее, чем написанный пером.       ***       Захват прошёл буднично.       Просто однажды утром, когда одна только Айви знала, что произойдёт, в большой зал на завтраке влетели совы и внесли газеты, где на первой полосе министр магии Руфус Скримджер пожимал руку тёмному лорду Геллерту Гриндевальду.       Так и было написано — «тёмный лорд Геллерт Гриндевальд», а не какой-нибудь там «австрийский политический деятель», как предлагала Айви.       В большом зале поднялся дикий шум, а вскоре слизеринский и гриффиндорский столы начали кидаться друг в друга едой, тарелками и боевыми заклинаниями. Одна только Айви закрылась щитом и продолжила читать газету.       Дамблдору пришлось устроить небольшой салют, чтобы привлечь внимание и заставить учеников прекратить массовую драку.       — Как мы только что — и, к большому сожалению, неожиданно для меня — узнали, тьма всё-таки накрыла нашу страну. Великий злодей Геллерт Гриндевальд смог одержать победу практически без боя. — Как писали в газете, бой всё-таки был, но быстро закончился, потому что быстро выяснилось, что министр не под империусом, а бывшим Пожирателям Смерти, уважаемым в министерстве людям, удалось превратить дальнейшее в мирную конференцию. — И я с глубокой скорбью вынужден признать, что это моя ошибка. Именно я много лет назад, победив его, настоял на его тюремном заключении, а не на казни. Тогда мне казалось это правильным. Я дал ему шанс исправиться… но нет, время показало, что некоторые люди не меняются даже за пятьдесят лет.       — Он изменился! — крикнул кто-то со слизеринского стола.       Снейп дёрнулся, как от удара.       — Увы, нет, мисс Паркинсон, — покачал головой Дамблдор. — Да, он делает вид, что теперь любит магглов, но, я боюсь, это лишь ложь, которой он надеется собрать себе больше сторонников. Он хитёр, и он учёл современные веяния и тенденции. Не беспокойтесь, пройдёт время, и он изменит ваши взгляды так, что новые преступления станут казаться для вас нормальными, и тогда он начнёт всё заново. Он терпелив, он умеет ждать. Так что это, увы, неизбежно. Отныне школа Хогвартс переходит на осадное положение. Мы не подчинимся тьме и беззаконию. Пока что запрещаются все походы в Хогсмид. Мы, преподаватели Хогвартса, защитим вас от Тёмного Лорда Гриндевальда!       Большой зал потонул в шуме и гомоне, и на этот раз Дамблдор не стал никого утихомиривать.       Одна лишь Айви спокойно доедала завтрак, не обращая внимания на возобновившуюся драку между Гриффиндором и Слизерином, которую безуспешно пытались прекратить Снейп и МакГонагалл.