Арес

Если бы меня спросили, как выглядит бог войны Арес, то я бы описал Мэта. В тот момент, когда мы отбивались от пятерых Иных и лишь на мгновение наши с ним глаза встретились. Обычно карие, но тогда чёрные от расширенных на адреналине зрачков глаза, брызги крови на скуле, жёсткий, почти звериный оскал и чёткие, молниеносные движения во время смертельного танца с врагом. Тогда нас застали практически врасплох и патронов не хватило, пришлось идти в рукопашную. Именно тогда понял, что вот он я, на блюдечке, с издевательской, голубой каёмочкой. Все, кто был до этого момента в моей жизни поблекли, стали неважными, пресными. Я словно разбил грязное серое окно и впервые увидел солнце. Мэт тогда долго имел меня во всех позах за то, что я чуть не подставился под атаку Иного. Нет, не то, что вы подумали. Словесно имел. Трехэтажно, со вкусом и оттягом. А я стоял и старался смотреть ровно перед собой и не краснеть от того, что творилось у меня в голове в этот же момент времени. Я бы хотел тогда встать перед ним на колени и отсосать, чтобы занять свой болтливый рот его восхитительным членом и не ляпнуть ничего из того, что было у меня в мыслях. Я бы с большим удовольствием бы вылизывал его поджатые яички, втягивал бы их в рот, ласкал нежную кожицу, до тех пор, пока он бы не схватил меня за волосы и не направил бы туда, где ему ещё хотелось бы почувствовать жар моего рта. И я бы давился бы слюной, текущей по подбородку, стараясь не дышать как можно дольше и заглатывал бы его член на всю длинну. Чтобы до слез из глаз. До помутнения рассудка… Тогда я промолчал только чудом. Мэт успокоился примерно через полчаса, махнул на меня рукой и, явно заметив что со мной что-то не так, предложил пойти в бар и немного выдохнуть. Всё равно, нашей боевой паре дали пару дней отгулов за то, что он там устроил. Я пожал плечами, всё так же молча соглашаясь. И так же молча накидывался у барной стойки премиальным виски до полубессознательного состояния. Платят ликвидаторам просто неприлично хорошо. Почти неприлично, учитывая процент смертности. Мэт тогда смотрел за мной. Пристально, с непониманием и даже каким-то подобием жалости. Пока я не набрался храбрости — ну или пока я просто не набрался до того состояния, когда накинуться на своего напарника с поцелуем, кажется отличной идеей. Так я узнал, что нож, который всегда носил с собой Мэт хорош одинаково, как для Иных так и для людей. Он не рассчитал, нажал чуть сильнее. Итог — я, с распоротым горлом. Он чудом не задел артерию. Больница. Противный доктор, капельница и Мэт, бледный, с синяками под глазами, осунувшийся, без своей обычной ауры «не подхожи, обижу». Хотел просто припугнуть, действовал больше на рефлексах, чем думал. Чтобы я херней не страдал. Извинялся. Я тогда застрадал херней ещё сильнее и повторил всё то, из-за чего я валялся на больничной койке. Только на трезвую. И без ножа. Мэт тогда с легкостью мог отстраниться, но позволил себя поцеловать. Ответил даже. А потом окинул меня нечитаемым взглядом и ушёл. *** — Ты там утонул? Ленни, какого дьявола?! — Из состояния задумчивости меня вырвал недовольный оклик Мэта и я поспешил закрыть воду в душевой и, как был, не вытираясь, вышел в комнату. Мой личный бог войны сидел на кровати нагой, пил шампанское и листал журнал с недвижимостью премиум-класса. Мой бокал стоял с моей стороны кровати нетронутым ещё с того момента, когда мы вломились в номер. Ничего такого, просто комплимент от гостинницы. Я на секунду снова завис на его татуировках, на его развитом теле и растрепанных после секса волосах. На его шее, прекрасной, солёно-пряной, пахнущей мускусом и порохом, алел след от моего засоса. Уже больше трех лет, я, с манией одержимого, ставил ему эти собственнические метки, чтобы хоть как-то утвердить права на того, кто свёл меня с ума за одну сраную секунду и, кажется, на всю жизнь. — Прости. Ты же знаешь, что я иногда могу зависнуть, — я подошёл к кровати, мягко ступая по бежевому пушистому ковру и, не удержавшись, снова жадно поцеловал это воплощение греха в основание шеи, борясь с собой, чтобы не поставить ещё один засос. — Кому, как не мне это знать, — Мэт криво ухмыльнулся и откинул голову, явно поощряя мою инициативу. Я заскользил рукой по его рельефной груди, на ощупь находя сосок и начиная вылизывать его кадык, от чего он очень быстро терял самообладание. — Ленни, подожди, — его голос просто воплощение греховных интонаций. Я уже хочу его снова. Чтобы он выкинул куда-то свой дурацкий журнал и, опрокинув меня на кровать, снова вставил бы мне. И чтобы допил свое шампанское и поил меня с губ. — М-м-ф? — Всё, что я смог из себя выдавить. Я не знаю почему, но только рядом с ним я заводился с полоборлта даже на второй круг. Меня совершенно варварски оторвали от моего занятия. Мэт схватил меня за чуть отросшие волосы и заставил смотреть на него. — Притормози, кролик. И скажи мне вот что… Тебя не задолбало до сих пор по гостинницам шарахаться? — На этот вопрос я только вопросительно поднял бровь. Раньше о таком мы не говорили. Да и гостинницы — не клоповники какие, а вполне себе приличные люксы, но… — Я вот думаю, может нам наконец-то сьехаться? Скинуться и купить берлогу, осесть уже наконец-то. Меня вот в край задолбала эта гостинничная романтика. Хочу свой дом. И тебя. На только нашей крова… Я не дал ему договорить. Подарочное шампанское потекло по белым простыням. И, кажется, я в пылу страсти скомкал несколько страниц того журнала, когда искал, за что бы ухватиться, потому что мой Арес не только сражался с полной самоотдачей. Кровать в нашем будущем доме однозначно должна быть очень прочной. И большой.