а как вы сошлись?

      Он комкает в руках некогда белое, кристально чистое полотенце. Гримаса ужаса застывает на лице. Он снова и снова пытается отчистить руки от крови, превращая полотенце в видавшую виды тряпку. Глаза стекленеют мгновенно, когда в голове раз за разом прокручивается ситуация минутной давности. Дышать становится тяжелее. Он с трудом заставляет себя двигаться дальше по коридору, по пути заворачивая в полотенце ружьё. Он не знает, куда идёт и зачем. Он толком не осознаёт, что только что произошло. Он лишь, резко оглядываясь, кое-как находит в себе силы двигаться дальше. Лестница оказывается непреодолимым испытанием, с которым он, безусловно, не справляется. Пытается спуститься аккуратно, чтобы не дай бог не привлечь к себе много внимания, и прижимает к себе ружьё, но ноги в один момент подводят, нещадно начав трястись с новой силой. Он падает, кубарем скатившись с лестницы, и тяжело дышит. Оружие падает на пол с громким звуком. Словно забыв про него, парень тащится дальше на локтях, обессиленно волоча за собой ноги. Тремор всего тела даже и не думает отпускать.

***

      Удалось уехать. Единственное, что тревожило меня все каникулы: каково будет состояние Арсения на протяжении всего это времени. Единственное, что огорчало – придётся вернуться. Это же одновременно и радовало. Я на дух не переносил Попова: ещё бы, он взялся невесть откуда, так ещё и увёл мою девушку. Хотелось утереть нос, хотелось показать, кто здесь истинный хозяин, а по итогу меня заткнули за пояс, как девчонку. Такое я бы не простил никогда… Так я думал раньше.       Он спускается по лестнице, улыбаясь во все тридцать два. Он всем сердцем скучал по их компании, он всех обнимает тепло, у всех интересуется, как они провели эти так называемые каникулы. Он никогда никуда не уезжал. Ему было некуда. Я знал, что он сирота и здесь не по своей воле. Он долго брыкался, первое время все пытались помочь ему, но… Но не я. Я издевался, пускал отвратительные шутки по поводу его умерших родителей, и продолжал бы заниматься этим дальше, если бы не та роковая ночь.       Он подходит ко мне последнему. Долго и изучающе смотрит, точно что-то обдумывая в голове. Я чувствую напряжение и невыносимую тягу к нему. Его взгляд бегает сверху вниз, а я и слова сказать не могу: стыдно. Стыдно, что показал свою слабость именно перед ним. Стыдно, что так долго издевался, а помощь получил именно от него. Пока я терзаю себя прошлым, он медленно подходит и протягивает руку. Я немедля отвечаю на рукопожатие, а потом словно откуда-то сверху получаю пинок и, притягивая его ближе, крепко обнимаю. Тяжело решаюсь на этот шаг, но чувствую острую в нём необходимость. Где бы я был, если бы он тогда поступил иначе? Неизвестно. Объятия получаются скомканными – он явно не ожидает от меня этого шага – и так же скомкано мы отходим друг от друга.       — Рад, что ты выжил среди… этих монстров, — говорю скрепя сердце, мельком осматривая шайку нескольких человек, с которыми конкретно Арсу было достаточно тяжело: сироты из неблагополучных семей больше всех обижены жизнью. Винить их за это нельзя, а осуждать за их поступки – не запрещено. Попова я к таким ребятам не причислял: он обучался здесь по гранту, как мега одарённый подросток, в чём никогда не было сомнений. Он частенько вытягивал нас из самой глубокой задницы, даже я чувствовал себя обязанным. Но, безусловно, не так, как сейчас.       Он аккуратно, почти незаметно, отводит меня в сторону и спрашивает тихо, чуть слышно:       — Ты как?       — Нормально, — отвечаю не задумываясь, на автомате.       Конечно, я вру. События той ночи я помню детально. Казалось, спроси кто меня, и я расскажу с точностью до секунды о том, что произошло, хотя всё это больше напоминало кошмар.

***

      — Антон, зачем тебе ружьё? — Ира интересуется боязливо, хмуря брови, когда он, плюхнувшись на живот, тянется под кровать и достаёт оттуда огнестрельное оружие. Окно, за которым не видно ни зги, чуть приоткрыто, и драмы существенно прибавляет громкое уханье совы.       — Потому что мне всё это уже порядком надоело. Я сейчас сам пойду к Выграновскому, и он мне всё расскажет, — парень отвечает резко, а затем передёргивает затвор, заставляя присутствующих вздрогнуть.       — Шаст! — последнее, что слышит Шастун перед тем, как выйти из комнаты. Взволнованный голос Арсения отпечатывается огромной кляксой на сердце парня.       Антон буквально пролетает через коридор к лестнице, ведущей на первый этаж: именно там обитает Эдик, тот самый парень, который на протяжении нескольких месяцев упорно терроризирует и угрожает Кузне, одной из компании Шастуна. Она продолжала молчать, Эд категорично отказывался с ним разговаривать, и это уже порядком выбесило парня. Стремглав спустившись с лестницы, он ногой выбивает дверь, но сталкивается лишь с гнетущей тишиной и звенящий пустотой: Выграновского здесь нет. Громко чертыхнувшись, он, не удосужившись закрыть дверь, разворачивается, направляясь в другую сторону. Мало ли, где этот подонок сейчас находится? Он будет искать по всему пансиону, пока не найдёт. И если не получит хоть какую-то информацию – застрелит нахрен и даже глазом не моргнёт.       Шаст вновь вихрем проносится по лестнице и, оказавшись на втором этаже, бросается дальше и чуть не налетает на одного из одноклассников, который ломится в дверь к подружке, дабы получить удовлетворение на сон грядущий. Шастун замирает и медленно, бесшумно отступает за угол, прижимается к стене и прислушивается. Но парень продолжает дубасить в дверь кулаком и на появление одноклассника с ружьём вообще не обращает внимания.       Антон ещё на два шага отходит назад, почти бегом проносится мимо пары дверей и вдруг резко тормозит. Из-за двери, что располагалась сейчас напротив него, слышится звук, всхлип или вскрик, он пока не понимает. Шаст прислушивается и чётко осознаёт: кому-то за дверью явно нужна помощь. И он нажимает на дверь.       То, что видит Антон, он хочет сразу забыть. Сразу закрыть дверь и сделать вид, что никогда с этим не сталкивался. Но, увы, машину времени ещё не изобрели. Он понимает, что находится в очередной женской комнате, где вдоль стен стоят односпальные кровати. А в центре стоит Оксана, ещё одна его одноклассница. Какой-то парень угрожает ей пистолетом, а она приглушённо плачет, изо всех сил стараясь подавить всхлипы. Шаст, не раздумывая, вскидывает ружьё, держа вид уверенного в себе и абсолютно непоколебимого.       — Отпустил её, — голос звучит уверенно настолько, насколько может в данной ситуации, однако руки слегка потрясывает.       Незнакомец нисколько не пугается, а наоборот, лишь коротко усмехнувшись, хватает Окс за горло и, резко развернув, прижимает спиной к себе, а затем и вовсе приставляет пистолет к её горлу. Для пущей убедительности.       — Ты чё, не слышишь? Я сказал оружие брось, — децибелы повышаются, и в воздухе витает заметное напряжение. Его разбавляет лишь тихий скулёж Фроловой, который заставляет съёжиться.       — Тихо, — парень вдруг подаёт голос, лишь крепче прижав к себе девушку. — Только после тебя. На пол!       Громкий приказ буквально принуждает вздрогнуть от неожиданности, но Антон остаётся непоколебимым. Лишь холодно смотрит в сторону незнакомца.       Тогда тот начинает действовать иначе: нажимает на спусковой крючок и включает предохранитель. Выражение лица мгновенно меняется. Оксана что-то говорит на фоне, умоляя Шастуна опустить оружие и уходить, и он действительно начинает бояться. Из его уст вырывает резкое «Стой!», а следом руки опускаются вместе с ружьём.       Мгновение, и Фролова резко опускает голову, а затем зубами вгрызается в руку, что держит её горло. Парень ойкает, швыряет девушку в стену и направляет пистолет прямиком в её голову. А Антон в этот момент окончательно теряется, вновь прижимая к себе ружьё. Счёт идёт на секунды, остаётся выбирать, будет труп один или два. Незнакомец снова дёргается, а следом дёргается и сам Шаст. И случайно жмёт на курок. Раздаётся выстрел.

***

      Арсений бродит по коридорам в поисках Антона. Вся компания решила, что план Шаста, мягко говоря, абсолютно поганый, поэтому разделились по парам, чтобы найти и отговорить парня от этой опасной затеи, а Попов твёрдо решил отправиться в одиночку. Чёрт дёрнул парня лезть в это дело, в конце концов, все они люди взрослые и способны сами разобраться в своих проблемах, просто Тоха – он такой, ему всегда больше всех надо. Арс идёт по первому этажу осторожно, с опаской оглядываясь по сторонам, когда начинают мигать фонари, развешенные по стенам школы. « — Что за хрень…» — проносится в голове, и в ту же секунду раздаётся звук, до ужаса похожий на выстрел. Арсений вытягивается по струнке, а осознание по всей коже бежит стаей огромных мурашек. Он, ни секунды не раздумывая, интуитивно бежит на звук.

***

      Незнакомец с удивлением смотрит на Антона, его взгляд становится испуганным, а потом и вовсе перестаёт быть осознанным. Он падает на пол с грохотом, а Оксана в секунду прикусывает ладонь, чтобы заглушить свои эмоции. Шаст медленно опускается на колени, с ужасом наблюдая, как из парня толчками начинает идти кровь. Фролова переводит на него взгляд, полный осознания, в то время как тот лишь потерянно моргает. А потом парень вскакивает, стаскивает с себя любимую бандану, которую всегда носил на поясе как украшение, и судорожно начинает прижимать её к ране чужака, в попытках остановить кровотечение. Оксана садится рядом с ним и смотрит на это со стороны, прекрасно понимая, что шансы отсутствуют.       — Тряпку неси, — произносит Шастун уверенно, но голос ничего не скрывает, дрожит нещадно, заставляя заикаться. Девушка остаётся неподвижной, лишь шумно сглатывает на просьбу. — Тряпку п-принеси, человек истекает к-кровью!       — Антош… — Окси начинает аккуратно, но всё улетает в пустоту. Шаст, будто оглушённый, лишь крепче прижимает бандану к открытой ране. — Антон, посмотри на меня, Тош… Мы ему не поможем.       — Поможем, обязательно поможем, только надо остановить кровь, — парень всё сильнее начинает трястись, абсолютно не осознавая ситуации.       — Шаст, он мёртв, — Оксана пытается донести до него самую важную информацию, но всё бесполезно. Он будто находится под водой и всё происходящее ему слышится и видится достаточно посредственно.       — Он не мёртв. Он не мёртв. Сейчас мы соберём тут, — парень проводит по животу незнакомца, пытаясь собрать вытекшую кровь и будто бы заливая её обратно.       Он делает то, что выглядит сумасшедшим. Фролова сидит рядом, держа руку на его плече: слёзы высохли, оставив следы в виде дорожек растёкшейся туши. Глаза у неё абсолютно стеклянные, голова пустая. Хочется разобраться со всем этим сию секунду, дав возможность парню, который как мантру повторяет злосчастное «Он не мёртв», уйти незамеченным.       Антон, абсолютно потерянный, прижимает ладони к лицу, пытаясь заставить себя думать, и вдруг языком их касается: металлический привкус. Реакция не заставляет себя долго ждать. Он снова смотрит на труп, потом на Окс. А потом чувствует, что глаза наполняются слезами.       — Так, вставай! — Оксана резко подскакивает и тянет за собой Шастуна. Разворачивает к себе и обхватывает его лицо своими ладошками, вынуждая смотреть только на неё: — Посмотри на меня.       — Я его убил, д-да?       — Ты его не убивал, слышишь? Не убивал, это была самооборона.       — А кто поверит в самооборону? — он вспыхивает, осознав наконец, что только что произошло. Трясёт неимоверно: он смотрит на свои руки, которые по локоть в крови, и резко отшатывается.       — Правильно, никто не поверит, — неожиданно соглашается девушка, — поэтому мы никому не скажем, слышишь меня? Никому!       — Н-никому, — как мантру раз за разом повторяет Шаст. — А что мы будем делать с ним? — Он указывает пальцем на труп парня, и рука заметно трясётся, как и он весь.       — Антон, успокойся, — отрезает Оксана. — Уходи, я всё улажу.       Она буквально выталкивает его за дверь, предусмотрительно наспех завернув ружьё в полотенце. Антон дико оглядывается. Ничего не может произнести, лишь тяжело дышит, чувствуя, что ещё чуть-чуть и задохнётся. А потом переключается на бег и, насколько позволяют дрожащие от испуга ноги, бежит вниз, чтобы оказаться скорее в своей комнате.

***

      Арсений снова обходит второй этаж. Взгляд останавливается на приоткрытой двери женской ванной комнаты. Он осторожно заходит внутрь, оглядывается и, никого не обнаружив, выходит.       — Тох, — зовёт осторожно, стараясь не привлечь лишнего внимания и, конечно, не получает ответа.       Он выглядит по-настоящему испуганным, когда спускается на первый этаж, чтобы снова всё проверить. Немудрено, ведь затея Шастуна могла не только повлечь неприятности для школы, но и для него самого в тройном объёме. Звук выстрела не даёт покоя, отчего парень напрягается ещё сильнее, чтобы хотя бы на секунду постараться представить, где сейчас может находиться Антон. И слышит грохот на первом этаже, но будто, с другой стороны, около другой лестницы. Не раздумывая, мчится туда и обнаруживает Антона, стоящего к нему спиной, около одного из окон.       — Шаст, — Попов подлетает к нему со скоростью ветра, оборачивает к себе за плечи и с ужасом оглядывает с головы до ног. — Шаст, это… кровь. Откуда у тебя кровь? — он срывается на крик и трудно объяснить, по какой из многочисленных причин он делает это.       — Тсс, — Шастун прикладывает палец ко рту, отрицательно мотая головой, — Это не я, слышишь?       — Тох, что ты сделал? — Арс уже откровенно паникует, пытаясь прикрыть чувство страха.       — Уб-бил его.       Арсений снова и снова моргает, хлопая ртом как рыба, которую безжалостно выкинули на берег. Смотрит на парня, будто прилипает, а тот повторяет как заведённый:       — Я не хотел… Это случайно вышло…       Громкий хлопок двери привлекает внимание. Антон не обращает внимание, погружённый в свои мысли, лишь что-то бормочет себе под нос и смотрит прямо перед собой абсолютно пустыми глазами. Действовать нужно решительно, поэтому Арсений, не раздумывая, хватает с пола ружьё, которое выронил Шастун, потом уже мёртвой хваткой цепляется в плечи парня и, настолько быстро, насколько это возможно, тащит его в мужскую душевую.       — Кого ты убил, кого? — Попов обхватывает лицо парня ладонями, ближе подтягивая к себе. Чувствует, как вибрация проходит по всему телу. Страшно. Обоим страшно. Особенно, когда за дверью слышатся шаги.       — Быстро сюда! — приказывает Арс, отталкивая друга за перегородку между раковинами и душевыми. А сам быстро подбегает в одной из раковин на другой стороне и делает вид, что моет руки, включив воду почти на максимум. Дверь открывается, и на пороге оказывается хмурый Эдуард Выграновский собственной персоны, совсем не похожий на покойника. Потрясённый его появлением, Арсений лишь хлопает глазами, а затем вновь наклоняется к раковине.       Что сейчас будет? Станет открыто угрожать? Пойдёт на контакт? Может вообще всё решится сию секунду?       — Слышал звук… как будто выстрел? — спрашивает он скорее испуганно, чем сердито.       — Не, тут вода шумит, — Арсений старается не переигрывать, лишь пару раз отрицательно мотнув головой.       Парень в ответ лишь кивает головой, а потом… уходит?       Не веря своему счастью, Попов снова отвлекается на произошедшую пару минут назад ситуацию:       — Тох, выходи! Шаст!       Дрожащий, на ватных ногах, Антон вылезает из-за перегородки.       — Он ушёл. Скорей переодевайся, — торопит его Арсений. Он наспех вытирает лицо друга от крови, стягивает с него ранее кремового цвета худи, оставляя его лишь в футболке, а затем снимает с себя свитер и надевает его на трясущегося от страха, холода и переизбытка эмоций парня. — А теперь рассказывай, что случилось.       Шаст пытается взять себя в руки, но всё тело пронизывает вибрация, поэтому получается что-то невнятное:       — Я искал Эда… Услышал, кто-то плачет… Зашёл в комнату, там какой-то парень… тычет пистолетом в Окс… Фролову… Потом в меня, — лицо его искажается, слёзы начинают дорожками стекать по щекам: — Я не хотел его убивать, правда. Это само получилось…       — А кто это был? Ты его раньше видел? — переспрашивает Арс, сжимая его ладонь в своей, поглаживая тыльную её сторону большим пальцем.       — Да нет же! Понятия не имею, откуда он взялся! — Антон начинает рыдать, пытаясь как-то оправдаться. — Я пытался зажать рану… остановить кровь… Но он… — Шаст умоляюще смотрит на Арсений: — Ты же не выдашь меня? Не выдашь? Поклянись, что не выдашь меня.       — Тош, успокойся. Клянусь тебе – я буду молчать, — твёрдо говорит Попов.       И Антон сразу верит. Становится чуть легче дышать. Он поднимает голову на парня, и что-то внутри него вдруг оживает. Взгляды переплетаются. Неожиданно Арс тянется вперёд и обхватывает парня, прижимая к себе. Чувствует, как тело в его объятиях мелко дрожит, а затем обмякает и расслабляется. Так же неожиданно объятия разрываются, но терять тепло не хочется: Шаст снова тянется вперёд, перекладывая ладони на шею Попова. Слегка касается его губ, а затем углубляет поцелуй, лишь поверхностно почувствовав отдачу. Они целуются, кажется, вечность, хотя проходит секунд двадцать. Арсений поцелуй разрывает.       — Одежду придётся выкинуть, ружьё спрячем, никто ничего не узнает.       Арс быстро берёт инициативу в свои руки, стараясь держаться как можно увереннее.       Антон смотрит на него с благодарностью.       Той страшной ночью он обрёл то, что обретают однажды и навсегда: настоящую любовь во всех её проявлениях.

***

      После скомканной встречи, они валяются в общей комнате, пока другие ребята куда-то разбегаются: Арс лежит на спине, закинув руки за голову, а Антон, устроив голову на груди парня и перекинув руку вдоль чужого живота, покоится рядом.       — Знаешь… — Попов начинает разговор мечтательно, мягко растягивая слова. — Если однажды наши дети спросят, как мы познакомились, что мы им скажем?       — Что их батя грохнул какого-то сомнительного уголовника, который угрожал своей девчушке расправой за то, что она высыпала маленький пакетик герыча в большой пакет со стиральным порошком, а второй батя спас его от тюрьмы, — хохочет Шаст, укнувшись носом в грудь парня.       Оксана разобралась со всем этим благодаря влиятельным родителям, а сама забрала документы и уехала к ним заграницу. Парня никто не искал.       А легенду про знакомство давно придумали за них: сайт знакомств, чего проще? В это и поверить легко и вопросов будет мало.       Антон тогда выдохнул с облегчением. На эту тему они говорили, только находясь наедине друг с другом. А говорить об этом стало проще. Каждый из них пережил эту ситуацию по своему, но каждый навсегда запомнит эту страшную ночь.