невинность. бейлис. родинки.

Пятница. Теплые майские улицы постепенно окутывает вечер, переходящий в ночь. Монотонный гул машин доносился из окна небольшой съемной двушки, в которую вошли два импровизатора после успешного окончания 3-го съемочного дня. Шастун почти сразу завалился в душевую кабину, чтобы хоть немного расслабиться после непростых моторов, а Арс поспешил на кухню, чтобы реализовать традиционные совместные посиделки за бокалом бейлиса. Кухня была их любимым местом в квартире. Молочные стены с симпатичными рисунками подсолнухов, деревянный обеденный столик и большие окна с широкими подоконниками, прикрытые шоколадными занавесками. Все это создавало удивительную атмосферу уюта, приятно обволакивающую тело и душу. Однозначно, решение жить вместе в одной квартире было одним из самых правильных решений за последнее время. Решение, которое позволило импровизаторам проводить больше времени вдвоем и поистине сблизиться. Шаст вышел из душа в длинной белой хлопковой футболке и облокотившись на кухонную поверхность, сделал первый глоток крепкого напитка. Арс все еще согнувшись копошился около шкафа с посудой, расставляя чистые бокалы, которые успел достать из мойки за время отсутствия светловолосого, иногда прерываясь на глоток сливочного напитка, но почувствовав на себе прожигающий взгляд зеленых глаз немного выпрямился. -Шаааст, - вопросительно протянул брюнет, выводя стоящего позади парня, полностью погруженного в себя из транса. – ты хочешь во мне дыру прожечь, я не пойму? Антон виновато потупил взгляд, ведь действительно, он не мог оторвать взгляд от голубоглазого актера. Каждый концерт, каждые съемки, каждые гастроли и просто совместное времяпрепровождение, Антон ловил себя на мысли, что откровенно залипает на Арсения, а если со стороны он смотрит абсолютно в другую сторону, то на девяносто девять и девять десятых процента он думает об Арсении. Длинные ресницы, глубокие голубые глаза, ямочки на щеках, густая растрепанная челка, вены на руках и россыпь родинок по всему телу. Антон бесконечно мог перечислять все то, чем он восхищался в Арсении. -Арс, ты когда-нибудь задумывался сколько у тебя родинок- как бы игнорируя ранее заданный вопрос, но при это намекая на суть предполагаемого ответа отозвался Шаст. -Не-а- буднично ответил Попов, продолжая расставлять посуду на свои места, но при этом расплываясь в улыбке, понятной только ему одному. -Так вот я пытаюсь посчитать- несмело, немного тише, чем говорил до этого, сознался парень. Арсения вдруг будто прошибло током, прям как на шокерах. -Черт с тобой, – тихо, почти шепотом сказал актер, залпом опустошил емкость с ликером, стянул с себя серо-зеленую мешковатую кофту и отказался почти вплотную перед «коллегой»- считай. От такого резкого и стремительного развития событий и этого уверенно-повелительного «считай» у Антона сперло дыхание. Перед ним, на расстоянии граничащим с пределом дозволенности, стоял мужчина, к которому он испытывал особенное и очень сильное влечение. Вздымающаяся грудь от частого дыхания, широкие плечи, кубики пресса и маленькие родимые пятнышки, которые добавляли этому всему какую-то особую уникальность. Да что уж там, он был идеален. Антону сейчас хотелось нанести тело Арсения на самый большой из возможных холст масляными красками и выставить на самой пафосной и раскрученной выставке, чтобы показать это всем, но при этом Антону хотелось сохранить интимность этого момента как можно дольше, ведь он единственный, кому предоставили такую возможность, он единственный, кто имел право сейчас прикоснуться к Арсению. Антон начал считать. Аккуратно, несмело, боясь спугнуть внезапный порыв, Антон начал считать. Антон начал считать, а Арсений стал рассматривать Антона, ведь его так сильно привлекал этот пацан, что самому себе в этом сознаться было сложно. Влажные взъерошенные волосы и розоватые щеки после душа, ярко-зеленые глаза, сосредоточенно бегающие в разные стороны и пухлые губы, которые бесшумно произносили числа одно за одним. Антон был похож на ребенка, которому разрешили выбрать несколько конфет из большой стеклянной вазы. -Как, сука, можно выглядеть так невинно? - прервал повисшую тишину Арсений и впился в губы стоящего напротив друга. Резко, внезапно, неожиданно. От удивления Антон не сразу понял, что вообще происходит, но через доли секунд подавшись вперед ответил на поцелуй. Страстный, жаркий, чувственный, наполненный жаждой и желанием, которое накопилось за все это долгое время и сладко-терпким вкусом крепкого напитка, поцелуй. Мужественные руки хаотично двигались по худому телу под футболкой, которая вскоре улетела в неизвестном направлении. Окольцованные пальцы зарылись в черные густые волосы и время от времени оттягивали отдельные прядки. Брюнет с легкостью усадил светловолосого на кухонную поверхность, переходя с губ на шею и выпирающие ключицы, оставляя влажную дорожку из поцелуев на каждом сантиметре бледной кожи, заставляя Антона нервно выдыхать и рвано постанывать от тянущего чувства внизу живота, которое разливалось новой обжигающей волной по всему телу с каждым новым движением партнера. -Какой же ты..блять..- хватая ртом воздух выдавливал из себя парень. Перед глазами все плыло, Антон выгибался, Антон больше не мог терпеть. Он подался бедрами вперед окончательно срывая крышу Попову. Комната наполнилась стонами, всхлипами и запахом. Запахом карамельного геля для душа, которым пользовался Шастун, запахом бейлиса и запахом двух сидящих на полу, откинувшись на прохладную стену, восстанавливающих дыхание, партнеров по импровизации, запахом, который этой ночью слился во едино.