Красная нитка

      Бездомный бог залихватски отпил целую банку пива, ничем не закусив. Да, сегодняшние чаевые были просто шикарными, как и весь день в принципе. Целых десять монет в пять йен — большой шажок к собственному храму. Большущая корзинка пирожков от одной доброй мамаши с кучей малышей, которой он починил посудомоечную машину, прочистил ванную и всё там по мелочи. Шинки ни разу не подумал о чём-то греховном (если не считать переглядок на одного бога). И ночлег у старого знакомого, который (наконец-то) предоставил ему нормальный матрас без камней и репейника. Хотя всё ещё завидно, что шинки тот дал матрас такой мягкий, что в нём можно почти что попасть в рай, настолько мягко. А у него матрас пожестче будет. Ято не мог понять, к чему такое разграничение. Мысли, близкие к истине, у него имелись. Но, окажись они правдой, он бы саморучно разбил бутылку с деньгами, настолько странно звучало.       Странно, но... не абсурдно, если честно. В конце концов, за столько веков какие только эмоции он не видел. Хотя нет, вот такие эмоции одного бога к чужому шинки уж точно не видел. Такую... заботу. Об Юкине многие заботились по мере сил и терпения, но не так, как это делал он. Минори не учил его жизни, просто поддерживал и ничего не требовал, не капал на мозги обязанностями шинки и не требовал мыслить правильным образом (а не пошло). Видно поэтому шинки ходит к нему чаще, чем к своему хозяину.       Сумасбродный бог повернулся к гостеприимному хозяину и дружески приобнял его, по-пьяни навалившись на него всем немаленьким телом. «Водица» развязала язык, как и всегда, на утро он бы забыл, что ему что-либо сказали. Но сейчас с развязанным языком он мог болтать и спрашивать всякую чепуху. Хозяин храма мрачно засопел. Приглашай потом шинки чужого бога под предлогом разговора по душам, когда бог приходит и развязывает разговор. Мол, так и так, если уж шинки уже спит, то почему бы богу тоже не дать место для хорошего ночлега? Минори было не трудно, хоть и стрёмно. Как сейчас, когда он держал его за плечи, не давая ему совсем на себя упасть. Ему было обидно вдвойне, когда Хиёри сегодня назвала его похожим на Ято скрытым безумием. Он и похож?.. Да ну нет! Нет, он порой странный, смеётся по поводу и без, и хмурится в неожиданный момент.       Но они не могут быть похожи. По крайней мере потому, что он более спокойный и вдумчивый. К тому же, из-за отсутствия голоса он не мог ранить кого-либо словами. — Слушай, ик, дружище. А почему, ик, ты так заботишься о моём шинки?       Бог с внешностью подростка вместо «ответа» посмотрел на шинки, спящего на мягком белом матрасе с синим одеялом. Шинки был идеален, особенно эта бледная, как снег, кожа. Светлые волосы и янтарный цвет глаз напоминали ему поле одуванчиков. Даже простая синяя толстовка с капюшоном, неимоверно дешёвые серые джинсы и шапка с помпончиками его мило красили. Юкине не казался идеалом, но был им в глубине ранимой души.       Минори прикрыл глаза, вспоминая события, до скрипа в зубах будничные, что смогли привести его к встрече с ним. Ято не стоило знать. Это была не та встреча, о которой он смог бы рассказать. Были на то личные причины. Ведь если бы он казался чуточку смелее, если бы у него хватило духа произнести несколько слов... тогда бы история пошла по другому пути. И только духи, наверное, знают, как пошло бы в таком случае.       ...День экзаменов.       Вся школа тихо стонала. Мысли перекатывались в головах подростках, оставляя ядовитые следы в их мыслях. Скрип ручек и шуршание тетрадок выводило из себя даже прирождённых отличников. Они сдерживали в себе отчаянные вздохи. Страх провалиться, получить плохую оценку, услышать замечания от родителей — всё это формировалось в ужасающую паутинку. Паутина, липкая и опасная. Они были лишь глупыми мушками, попавшими в сети собственных мыслей. О, они сдерживались, очень долго. Но ничто не вечно на горизонте. Как весь день. Так сами и экзамены. Им хотелось уйти. Спрятаться. Исчезнуть.       Но им нельзя уходить из школы. Эти безликие стены напоминали об невыносимой пытке. Эмоции, эти сгустки энергии, пылали. Им нужно было найти им сосуд, найти того, кто без колебаний примет на себя их эмоции, на кого не жаль будет вылить помои из раздражения и злости. Некоторые ученики сидели как на школьной линейке, ровные, как линейки. Другие же горбились от натуги вспомнить хоть что-то. Все волновались, это объединяло на мгновение отличников и троечников.       Мысли не исчезали. Они только перешли в иную форму. Подростки искали, на ком вылить злость, и довольно быстро нашли жертву.       Аромат. Он повсюду. Какой прекрасный аромат. Люди, переживающие об окончании экзаменов, так сладко пахнут. В особенности, когда они начинают злиться на других, более слабых, вымещая на них злость и обиду. Думают, что к ним относятся несправедливо. Кому-то делают поблажки. Их это сильно бесит. Они удивительные... и интересные. Боги считают их источниками славы и почёта, забывая, что их жизни лишь отчасти соприкасаются с ними.       Муцуми. Чудаковатая девочка. Ей всегда всё сходило с рук. Она часто отсиживалась в медпункте, но никто из учителей не говорил об этом, не ставил в справедливый упрёк. Их это всегда бесило. А в день экзаменов ей позволили сдать его на другом уроке. Их это злило. Слишком сильно. Они были паучками, желавшими бабочке смерти. А она... она желала всеми силами жить.       О, подростки снова довели бедную девочку до слез. На самом деле, они уже сами меня бесят. Ну и что, что она не всегда бывает на занятиях и учителя ей помогают? Если не из-за этого, то вы найдете другую причину для издевательств. Даже после визита бога и шинки к ней вы снова её расстроили. Она странная девочка, но довольно милая. Просто любят они цепляться. В этом похожи боги и люди.       На крыше одного из пришкольных зданий сидел странный юноша в традиционной японской одежде. На вид ему было где-то шестнадцать лет, может,чуточку больше, однако же он не являлся обычным старшеклассником. Как минимум, потому, что среди учеников почти невозможно найти альбиноса. А он им был. Белые, несколько серебристые волосы, до плеч были собраны в небрежный хвостик. В его красных, почти алых, глазах сияло нарастающее любопытство. Он сидел на корточках, слегка прищурив глаза, из-за положения тела его абсолютно белое кимоно помялось, на что он не обратил внимания. Он был одержим обычной жизнью людей, в особенности школьников, даже тогда, когда они поражали его своей невинной жестокостью. Увидеть их затуманенные яростью лица всё равно что полюбить их красоту.       Экзамены. Люди так беспокоятся за оценки. Хотя что им мешает пересдать экзамен? Или просто не беспокоиться о нём? А ещё... Ято? Что он тут делает? Монстрика убил, это-то понятно, но слишком мелко для бога его масштаба. Если вспомнить, что он один из мелких божков. Так... на что ему такой мелкий заказ?       Его совершенно не смущало, что рядом с школой летал отвратительный монстр, похожий на гигантского ската, обвившего здание своими опасными щупальцами. Летает и летает, что бубнить? Он знал очень хорошо, что этот аякаси появился из-за волнения школьников, так зачем ему его бояться? Держаться тише воды ниже травы и всё будет более чем хорошо. Остаётся только сладить и делать ставки.       Даже интересно, как вырулит этот самоуверенный бог. Что-то мне подсказывает, это будет интересное на эмоции зрелище. Как же я хотел бы рассказать им о своих знаниях об людях. Не о том, что они беззащитны перед иными существами. О том, что они прекрасны в своих эмоциях. Мы же, боги, должны контролировать свои мысли и чувства. Правда, не каждый эти правила соблюдают.       Как, скажем, один бездомный бог. Впрочем, чем я лучше его, пусть и имею свой разрушенный храм? Минори. Правда. Истина. Довольно жестокое имя, как по мне.       Аякаси... опасные создания. Они бывают всех форм и размеров. Они питаются тьмой в людях и, как правило, очень плохо влияют на людей. И при этом справедливо условие, что аякаси появляются из-за сильных эмоций людей, что им же и вредит. Это... завораживает. Неизвестно, как они способны существовать в Ближнем Берегу рядом с людьми, но они могут быть убиты богами и их шинки. Не все могут видеть фантомов, а только животные, дети и люди с паранормальными способностями.       Юноша быстро поднялся с асфальта и переместился чуточку пониже, прямиком на балкон школьного кабинета (благо, что он был богом и его никто особо не видел). Оттуда было удобно наблюдать за происходящим, не спускаясь совсем к земле. А происходящее было занятным. В окне мелькала знакомая тёмно-фиолетовая макушка с не менее знакомой улыбочкой, когда тот о чём-то слишком сильно мечтал. Кажется, девочка уже сильно жалеет о своём телефонном вызове. И он её может понять. Не то чтобы он много виделся с этим чудиком и его шинки, но он никогда не думал, что его заинтересуют проблемы подростков.       Довольно странно для бога войны, если так подумать. При прошлой встрече тому не понравилось, что в храме, где ему разрешили переночевать, ему в матрасе попались камушки. А поделать ничего не мог, поскольку аякаси в храме вообще не водилось, чтобы было на кого свалить. Что же, зато переночевал в тепле и даже накормили варёным рисом.       Минори слегка наклонил голову, уловив нотки грядущей истерики шинки и священного недовольства бога. Он не мог слышать с такого расстояния весь их разговор, но он мог понять сам его смысл. Им нужно победить этого монстра, чтобы выполнить желание клиентки. Шинки (кажется, её зовут Томоне) была рада перспективе скорее избавиться от монстра. Он помнил её эмоции. Обида, переживания и зависть. А Ято... его светло-голубые глаза загорелись азартом и жаждой битвы. Вся эта героическая поза вкупе с изящным холодным клинком. Слова, что он очистит Японию от нечисти. Несколько взмахов кинжалом и не будет того злосчастного монстра.       Выглядело как-то показушно.       Немой бог несколько нахмурился, слегка поджав недовольно губы. Скоро этот аякаси будет разрушен, а вместе с ним и переживания людишек. Он этому будет рад, но... ему нечего делать там, где для него нет работы. Правда, никто из богов не знал, что у него за работа, и бог чего он. И ведь не был он низким божком, кто-то в него верил и у него храм имелся.       Не верили ему некоторые боги, что он то божество, что отвественно за спокойствие людей.       Ни у кого не было вопросов. Поскольку никто ничего не знал. Бог устало вздохнул, слегка проведя ладонью по растрепанным волосам, и снова уставился на монстра. Как говорится, пускай сердце разбито, шоу должно продолжаться.       Аякаси бездумно раскрывал зубастую пасть, повторяя тёмные мыслишки школьников. У этих существ нет разума, они повторяют мысли из единой комковатой массы. Люди говорят, они повторяют. Идеи, мысли, эмоции. Копируют искусно, словно хамелеоны. У них нет своего голоса. Как и у него.       «На что ты надеешься? На любовь и поддержку? Не смеши меня, мы оба знаем, что без тебя всем станет намного легче. Ты не настоящий бог. Фальшивка».       Минори вжался в балкон спиной, испуганно прикрыв тёмные глаза. Он не боится аякаси, они его почему-то не трогали, но его пугают голоса из воспоминаний. Ну не насмешка ли над ним, в самом деле? Ему же несколько тысяч лет, так почему... почему он трясется всем хрупким телом и пытается сдержать ненавистные слезы вместе с криком? Юноша совсем опустился на колени, почти до рези в глазах зажмурившись. Он закрыл руками рот, чтобы никто не услышал его крик. Как забавно, что он мог только кричать и мычать, но не говорить. Он тяжело задышал, приняв позу пирожка, что помогло лишь отчасти. С закрытыми глазами он ничего не видел, но он всё слышал, слышал свист кинжала, хихиканье бога-бомжика и ликование той девочки. В голове лишь разносился противный голосок, противнее которого может быть осенний дождь и грязь. Или же боль, терзавшая бренное тело.       Одиночество же, что удивительно, не сильно его тяготило.       Как же я ненавижу, когда мне вот так больно!       Возможно, это было его проклятием за прошлые прегрешения. Он не мог вспомнить. Вместо них было чёрное полотно, за которым таился ужас. А если бы и мог, то не хотел. Есть воспоминания, которые лучше оставить там, где им самое место.       Откуда-то сверху донёсся крик бога в спортивной одежде: — Эй, ты, тебе больше нечего бояться, ведь пришёл я, сильнейший бог, и уничтожил этого монстра!       Уничтожил и уничтожил, что бубнить то? Как будто целую страну спас от полчища кровожадных чудовищ. Это был лишь один аякаси. Большой, но всё же.       Дело близилось к полудню. Солнце становилось день ото дня всё холоднее и ярче. Пора было возвращаться домой. Юноша шумно втянул ледяной воздух. Кажется, приближается сильная буря. Хоть он и бог, а спрятаться от непогоды стоит в теплом и уютном жилище. Эти мысли приводили его в доброе расположение духа, возвращали в прежнюю колею и просто напоминали, что отрицательные эмоции оч-чень вредны. Он поднял голову вверх, смотря в спокойное светлое небо. Скоро будет снег.       Юноша устало выдохнул клуб пара. Ему нравится снег.       Минори встал с колен, с некоей театрально-презрительной ухмылкой фыркнул, и прыгнул на соседнее здание (вроде как магазин канцтоваров), оттуда же и телепортировался подальше от этого странного чудика. Мало ли куда уведёт их нить монолога. Лично ему не хотелось закипать от эмоций, подобно старому чайнику.       Ято же только пробурчал вслед: — Вот стану знаменитым, будешь знать, как забывать добро.

***

      Взрослые люди такие забавные. Вот из-за каждой чепухи ссорятся. Та-а-ак, что на этот раз у них приключилось? Мои любимчики, такие милые, аж волосы на голове дыбом встают. Милые до жути.       В квартире одного многоэтажного дома разгорались нешуточные страсти. Знамо дело, эта парочка молодожёнов почти каждый день ругались по пустякам. Это при том, что они жили в квартире приличного района, у них обоих прибыльная работа, и никто из них не имел привычки пить без причины. Но они ругались, да так, что соседи почти в один голос молились, чтобы эти сумашедшие люди не разнесли дом. Делали они это не зря, поскольку сладкая парочка не только ругалась на чем свет стоит, но и швыряла друг в друга посуду и статуэтки. Бомбардировали они друг друга не каждый день, но если это происходило... страшно становилось даже тысячелетнему богу. А это о чём-то да говорит (в основном плохое, что им не нравилось). Так и было нынешним вечером.       Стоило уточнить, что ему не нравились причины этих ссор и в целом само появление эмоций. Ему нравилось наблюдать за тем, как они решают эти проблемы. И он их искренне жалел. Наверное, за годы жизни эмоции к людям несколько притупились. И что греха таить, он был излишне любопытным.       Минори лежал на полу комнаты той самой парочки, кайфуя от того, что они его не видят. Зато ему было хорошо видно, как они стояли друг напротив друга, лица у них красные, надутые от обиды, и полные вселенской обиды. В этот раз дело коснулось мытья посуды. Муж считал, что раз она женщина, то, следовательно, должна выполнять функции домохозяйки без пререканий. Жена же, держа в руках увесистую тапку, утверждала свои права на личную жизнь. Тем более она ещё в прошлый раз за них всё мыла, пусть он сделает хоть какой-то весомый вклад в семью. Говорили они на языке сугубо ругательном. Через несколько минут слушанья ругани юноша встал, поняв, что делать тут больше нечего. Против тапки сорокового размера ничего нельзя противопоставить. Как и против жены с мускулатурой, как у профессионального боксёра.       Эхе-хе-хе! За ними подсмотрел, на что ещё бы посмотреть? Вечерами порой такая скука накатывает, а спать не очень-то и хочется. Другие боги такие скрытные, обидно прям. Помочь Ято в поисках клиентов? Поздно уже, он, скорее всего, спит крепким сном. Небось прикорнул на скамейке в обнимку с бутылкой и храпит.       Это был более-менее благополучный район с почти целыми многоэтажками и с целым комплексом привилегий. Но даже в таких районах есть места, где всё буквально рушится на части. Минори как раз стоял около одного такого здания. С балкона многоэтажки виднелись целые ряды белья, в некоторых окнах светил тусклый свет, как от дешёвой свечки, а от некоторых даже с земли чувствовался запах алкоголя и перегара. Юноша громко чихнул от неприятного табачного дыма. Его почему-то влекло именно сюда. Хотя это было странно, поблизости не было никаких аякаси, только люди. Бог мысленно себя поправил. Люди, что злее аякаси в тысячу раз.       Почему меня влечёт именно сюда? Что за странные шутки?       За зданием имелся небольшой пустырь, где люди порой пытались что-то вырастить для своих нужд. Но, как правило, они бросали это дело на полпути или вообще хоронили там домашних любимцев. Эта была бугристая площадка, полная рыхлой каменистой почвы, почти что непригодной для выращивания что-либо. Она была испещрена маленькими холмиками, значение которых мог понять даже дурак. Тишина стояла жуткая, из-за чего казалось, что малейший шорох может привести к беде. Надо быть тихими в этом мрачном месте. Он шёл медленно, почти теряя сознание от всей атмосферы, настолько тут пропитано сильными эмоциями.       Сердце юноши проделало мёртвую петлю, когда он увидел над самым большим и свежим холмиком летающий пушистый комочек. Один.       Минори почти бегом побежал к нему, тяжело дыша. Он тяжело рухнул на колени, почти не понимая, что у него текут слезы по щекам. Через какое-то помутнение он почувствовал, что идёт снег. Но не это его волновало, не это. А то, что плыло перед ним, нечто беспомощное против прожорливых аякаси. Юноша взял пушинку в ладони и попытался своим дыханием его согреть. Трогательная попытка изменить что-то, что уже случилось до него.       Душа подростка. Невинная и чистая душа подростка.