Пустынный вирус.

Скеллан, перед тем, как уйти, дал Шторму несколько трав и объяснил ему, что делать. Прежде чем отправится в заражённое государство, ёж проделал путь обратно в лес, в свой дом, который переполнял соответствующий запах трав, ягод и других нужных ему ингредиентов, и там он взял свой защитный костюм, чтобы не принести заразу на шерсти. Путь, пролегающей по горячей пустыне, сопровождал Скеллана мыслями, сменяющихся с одной на другую, но они стали более чёткими, когда Вавилонец остановился возле ворот, и сердце его облила, как вода, боль, медленно струящаяся вниз. Он хорошо помнил это место в расцвете его жизни, и в своей: как его нашла ещё совсем молодая подруга Бьянка*, которая позже стала матерью Джета, после чего ёжик и попал к своему наставнику – Филий Мору, у которого и научился тому, что знает сейчас. С тёплой ностальгией Скеллан вспоминал, как играл с Бьянкой, как она росла, и как они оба обнаружили, что ученик целителя больше не стареет, но это было и не важно, и вспомнил то, как лечил сына лидера – Сьёнга*, а спустя несколько лет и присутствовал на церемонии посвящения сына ястреба, когда того представляли народу. Но было ещё одно событие, которое на корню изменило две судьбы: его, и маленького альбатроса, который недавно потерял семью, и которого целитель назвал Штормом. И жизнь в Вавилонском городе и дальше процветала бы, если бы не два страшных бедствия, обрушившихся почти сразу, и последствия, одного из которых, Скеллан и пришёл решать. - Я обещал, что позабочусь о них, и своё слово я сдержу. – в полголоса сказал он и начал раскапывать песок, в поисках нужных ему ингредиентов, которые ëж скоро ощутил в руках и достал их, которые оказались костями с выраженными царапинами на них, и отряхнул их от пустынной пыли. Почти сразу же Скеллан убрал находку в сумку, и, поискав ещё немного останков, уже собирался уходить, но вспомнил о кое о чëм. Картины когда - то живых улиц вырисовывались в памяти, но целитель знал, что не может сейчас предаваться воспоминаниям об ушедшем, отчего его путь до Вавилонской башни, возле ворот которой он бросил взгляд на раздробленный череп, пролегал быстро. В пальмах было два пути, и, для начала, он свернул налево. Место, которое было ему дорого, оказалось Обителью - там жили все прошлые лекари, и именно здесь Скеллан провëл всё своё детство. Это было большое, круглое и трёхэтажное здание. Только зайдя в помещение, он погрузился в приятную атмосферу, которая не выветрилась только из - за тëплых воспоминаний об этом месте. Вот на этом столе Филий Мор учил его смешивать травы и правильно подбирать ингредиенты, и все необходимые вещи до сих пор лежат под тумбой, и от них Скеллан сейчас с заботой отряхивал пыль, и аккуратно брал в руки давно засохшие цветы и листья, кусты от которых превратились в острые и колючие кустарники. А вон там лестница, ведущая в жилые комнаты и спальни, на одной из кровати которых спал когда - то маленький Скеллан, а потом и Шторм. В противоположной и более дальней части Обители находилась комната для пациентов, и ностальгия окрасилась в мрачные тона, ведь, помимо обычных больных, которые уходили оттуда живыми и здоровыми, то место принимало и первых заразившихся, и там Скеллан и совершил свою ошибку, что унесла жизни двух вавилонцев. Ëж отвернулся, и принести умиротворение ему смогли только портреты, висевшие на стене. Это были изображения всех целителей, когда - то живших в Вавилоне, и взгляд антро поднялся на портрет именно его наставника. Подойдя ближе, Скеллан отряхнул картину от грязи, и оттуда на него смотрел могущественного вида сова, держащий в крыле длинный посох с рогаткой на конце, между которыми был воткнут лист остролиста. На плечи его был накинут традиционный плащ лекарей, который когда-то был и у Скеллана. - Мне так тебя не хватает. - прошептал он, глядя в тёмные глаза, которые при жизни всегда сияли теплотой - Мне теперь почти не нужно советов, ведь мне пришлось слишком рано стать учителем для кого-то...но у него есть способности. Возможно, будь всё как прежде, он тоже получил бы метку Мардука...но наш мир разрушен и прежним не будет уже никогда. Извини, но мне пора бежать, всё - таки меня ждут. Он ненадолго задержался у портрета слева от Филий Мора. На портрете был сам Скеллан, совсем молодой ёжик с горящими глазами, небольшой полоской на лбу, и выглядевший так взволнованно и радостно, что улыбка сама появлялась на лице. Рама слева от портрета ёжика была пуста и от этого боль в груди стала чуть сильнее - ученику Келла никогда не получить своё место рядом со своими великими предшественниками, никогда не стать и не учится в таинственных коридорах Обители, никогда не познать тайны Мардука... ёж сжал зубы и покинул Обитель, у него было ещё много дел. Следующим местом, куда целитель пошëл, был заброшенный дворец, и когда пустынный ëж поднимался по лестнице, то вспомнил, как по две стороны отсюда всегда росли свежие, яркие и пышные цветы, сопровождая членов королевской семьи, если их можно было так назвать, дивным ароматом, как и гостей, а сам дворец напоминал чем - то великую башню, только оно было в разы меньше, и только с тремя этажами, но с такими же витиеватыми лестницами и кучей входов, а вода, находившаяся вокруг каждого из блоков, иссохла, но Скеллан помнил, как в самый жаркий день здесь всегда было прохладно, и тогда у бассейнов можно было увидеть отдыхающих жителей - Сьëнг, хоть и выглядел грозно, но был добр к своему народу -, и эти водоëмы и давали жизнь цветам. Зайдя внутрь, Скеллан увидел потрескавшуюся напольную плиту и лежавшие там же синие куски от лазурных стен, где сейчас только были неразборчивые рисунки, но это место не пострадало от жестокости, а от удивительно недолгого времени. Отметая мысли в сторону, целитель направился вперëд, где, минуя углы и коридоры, перед ежом предстали огромные двери с гравировкой вавилонского герба, напоминающий золотой, непонятный узор, но если приглядеться получше, то можно понять, что в центре находилась птица с завëрнутым хвостом, от которого шли несколько завитушек, и сверху - такие же, с точкой в каждом из них. Герб означал саму суть народа: символ их вида и огонь вокруг - именно поэтому на многих постройках, да и даже в самом дирижабле, встречаются рисунки пламени, и это пошло от того, что вавилонцы рождались с такими узорами, и чем старше становились птенцы, тем более чëтким был их огонь. Скеллан...не хотел заходить туда, но только через тронный зал пролегал путь в покои Сьëнга. С небольшими усилиями распахнув огромные двери, воспоминания вырвались наружу: тëмная плита, выстроенная в узор, имитировала широкий ковëр, расстилающийся до самых замысловатых тронов, напоминающие своим видом птичьи крылья. Весь зал придерживался синих цветов с золотыми рисунками, и где проходили важные события, но что Скеллан ещё хорошо помнил, так это, как в этом зале Сьëнг собирал свою команду - Бьянку и Бэя**, где они решали важные дела, спорили, но всё равно находили решение...сейчас же тех Вавилонских Воров давно нет - одна умерла от этого проклятого вируса, второй решил пожертвовать собой и отдать лекарство своему народу, а третий погиб, защищая дочь -, а тронный зал выглядел также, как и весь остальной дворец. Эти воспоминания защипали сердце лекарю, и он подошëл к одному из четырëх тронов, положив на его спинку руку. - Мне так вас сейчас не хватает...и мне так жаль, что я ничем не сумел вам помочь! Но сейчас такого не будет, я спасу вашего сына, Съёнг и Бьянка, чего бы мне это не стоило. Они все будут живы и здоровы, даже если ради этого мне придётся снова отнять чью - то жизнь. Грусть сменилась на решительность, и ëж дëрнул за одно из металлических перьев. Послышался скрежет перебирающихся механизмов, смещение камней, и когда Скеллан сделал пару шагов назад, чтобы его не задело, трон сдвинулся с места, и открылась потайная дверь, ведущая в комнату бывшего лидера. Покои Сьëнга даже спустя время не потеряли своего величия, как и сам вид ястреба, продолжающий также гордо и твëрдо смотреть с портрета в кабинете Джета. У стены стояла пыльная кровать с балдахином, и рядом с ней - сундук, в котором, вероятно, сохранились сокровища. В центре комнаты находился большой, круглый стол с потрëпанной картой, а на полу - такой же ковëр. В противоположной стороне от кровати, у стены стоял книжный шкаф, к которому Скеллан и подошёл, откуда взял одну из книг, которую открыл и где на шершавых страниц изображались рисунки механизмов. Ëж убрал книгу в сумку, проверил ещё одну - и сделал с ней то же самое. Перед тем, как уйти, он взглянул через плечо на портрет семьи Хоукингстон***, которого тоже не пощадило время, и где краска потемнела от времени в некоторых местах, сильно повредив изображение членов семьи, но на этом целитель не заострял внимания, ведь всего, чего он хотел, он уже сделал, и закрыв дверь в покои - должно быть, уже навсегда - направился прочь. Соник, после приступа кашля, переместился на кровать, а Джет пересел в кресло, сидя к тому спиной. Первый ел принесëнный Вейв суп, не отрывая взгляда от чтения, и помахивая ногой, которую перебросил через другую, а второй водил ложкой по дну, сверля взглядом пол. В голове Джета всё крутилась та сцена, те слова соперника, и ястреб понял, что в некоторых вещах был не прав, ведь, правда, если бы не Соник, Джет, вероятно, уже не вернулся бы домой, и пополнил кладбище своим скелетом - тело быстро разлагается на солнце, знаете ли. Но всё остальное гонщик не мог признать из - за своей, да, обиды, инфантильности, оттого и гордости. Но пока Джет не отдаст долг за спасение и не извиниться, сердце его будет неспокойным. Парень посмотрел на свой стол, где лежала его доля трав, и протянул их ежу, всё также не смотря на него, и этот жест заставил героя поднять непонимающий взгляд. - Что ты делаешь? - Они тебе нужнее: у меня ещё ни разу не было таких приступов, как у тебя. Бери быстрее, пока я не передумал! Соник взял пучок, и повертел его в руках. Это, будто, заставило его понять смысл такого поступка, отчего бегун хмыкнул. - В следующий раз только помни о границах. - герой словно ответил на несуществующие слова, или на те, что висели в воздухе - Птенчик. Соник прыснул от смеха, с надутыми от смеха щеками. - Что?! - возмутился ястреб, не ожидая услышать это после паузы молчания. Быстро осмотревшись по сторонам, лидер схватил со стола записную книжку и кинул её в ежа, который прикрылся от неё рукой, рассмеявшись. Вейв ходила по своей комнате туда - сюда, злясь на саму себя. Как она могла так затормозить?! Этот же ëж даже не часть её команды, что на неё нашло?! Значит, как подрывать ему доски - это пожалуйста, но как стоит вопрос оказать ему элементарную помощь, которая намного проще, чем первое дело - так сразу ступор. Ласточка остановилась, и выдохнув, начала анализировать ту ситуацию, но это не было нужно, ведь всё было на поверхности, ведь этот вирус снова был, как гром средь ясного неба, что и убедило Вейв в том, что всё, рано или поздно, но даст о себе знать, какой бы ужасной этой вещью не было, и девушка в тот момент мысленно вернулась к тому, с чего всё началось для неё. Сколько ей было тогда, когда она нашла задыхающуюся на полу мать от кашля, и отца, пытающегося ей помочь? Вейв ведь сама заражалась этим, и её тогда спас Скеллан, и девушка надеялась, что и Джету он поможет. Но сейчас было не время жалеть себя, нужно было тоже внести свой вклад. Ласточка вышла из своей комнаты и направилась по коридору на кухню, где сейчас должен был быть Шторм, и в этот момент она увидела, как на её электронном браслете замигала лампочка, значащая входящий вызов. Сколько Шторм себя помнил, он рос у Скеллана и перенимал его мастерство врачевания, но неуклюжесть и общая массивность всегда давали о себе знать, отчего он никогда не смог бы удачно расщеплять травы, убирать ненужные корешки и прочее, если бы не другой навык, и даже два, где первый он развил здесь, на дирижабле - готовка, в которой всегда требуется внимательность, и второй - осторожность в кражах. Каким бы Шторм не был, но он остаëтся вором, а это уже подразумевает под себя осторожность и умение тихо передвигаться, в чëм он не уступает той же Вейв, и неужели, каждый раз выходя на опасные вылазки, с риском быть пойманным стражей, он не сможет справиться с приготовлением лекарств? Тем более, это всё равно нужно сделать до возвращения Скеллана, чтобы облегчить самочувствие больных, да и не смог Шторм сидеть, сложа руки. На вкус настойка, готовящаяся сейчас, будет не очень, как и все лекарства, но не Джету жаловаться на вкус, тем более, в его - то положение. И, в этот момент, разбойник услышал голос Вейв в коридоре, делающий паузы от разговора с кем - то по связи. - Откуда ты узнал об этом? - после полученного ответа механик хмыкнула - Я не удивлена, что он тебе всё рассказал. - пауза - Ты в курсе, какие у нас отношения, так что ничему не удивляйся. - ещё одна - Я в порядке, и это всё скоро закончится, так что, ни о чëм не переживай. - в голосе ласточки прозвучали игривые нотки - Не расскажи тебя никто ничего, ты бы и не заметил, что что - то идëт не так. Ладно, пока, у меня ещё есть дела. Разговор закончился как раз - таки на том моменте, когда Штопм выходил с кухни, и он уже привык видеть её такой: с острым взглядом и с приподнятым кончиком клюва, в котором всегда скрывалась ядовитая ухмылка, но, на этот раз, её черты лица были более мягкими, а во взгляде блестела искорка. Ласточка выдохнула, сменив эмоции на собранность, и, несмотря на серьëзный взгляд, в нëм остался тот блеск. - Дай - ка сюда. - Вейв уже хотела выхватить чашу у альбатроса, но тот поднял её выше, отчего рука девушки, на её удивление, проскользила по воздуху. - Лучше приготовь бульон: я говорил, что больные не могут глотать, а суп закончился на них. Вейв сомкнула пальцы в кулак от такого жеста, но спорить или даже злиться не стала - только если немного раздражения было -, а, на удивление, согласилась с этим. Хотя, чего тут удивительного? Пусть эти двое постоянно спорят и ругаются, стоит им только оказаться рядом друг с другом, но сейчас их друг может умереть - слава Мардуку, лечение началось почти мгновенно и болезнь не запущена, но факт того, к чему это может привести, остаëтся -, и оба понимают это, отчего выяснять отношения на пустом месте глупо и эгоистично, и напоминанием о том, ради чего они это делают, стал приглушëнный кашель в том конце коридора. На этом птицы разошлись. Гиджит закрыл свой электронный браслет и потëр глаза ладонью. Когда он вернулся на базу, то стражи, как и следует, выполняли свою работу, ведь его заместитель справился со своей работой - Гиджит и не знал, что делал бы без его помощи и умения вовремя подставить плечо -, отчего лис не переживал, что антро сидят без заданий и пошëл в свой кабинет, где сейчас и находился. Он перевëл голубые глаза на папку с документами, и прокручивал в голове, как ему за день, забитый другими делами, успеть разобраться с бумаги, но в мыслях всё крутился тот разговор с Теилзом. Он хочет знать правду. Но нужно ли ему это?.. Его младший брат, несмотря на безобидную внешность, всегда был непослушным и рвался к риску, вот и друга он нашëл подстать, но... Прауэр до конца не понимал, что им движет, но он знал, что должен всё рассказать. Открывшаяся крышка браслета щëлкнула, и по экрану понеслись функции и номера антро. Да, Теилз дал обещание. Да, что не станет лезть на рожон. Но как он мог сидеть на месте, не зная, где его друг и что с ним? Тем более...Теилз, как бы это глупо и больно не звучало, часто плевал на просьбы брата, делая так, как сам хочет и как лисëнку виднее. Тем более, лëтчик считал, что всё пройдëт быстро, и что Гиджит ничего не заметит, а значит, и поводов для переживания старшего не было. Уже повязав на шее голубую бандану, чтобы, при контакте с больными, сократить риск заражения, мальчик сбегал до своей маленькой комнаты на втором этаже, где схватил геерборд и уже был готов открыть входную дверь и помчаться на поиски Соника, как вдруг заметил, как мигает его электронный браслет. Нажав на кнопку ответа, голограмма показала Гиджита, что немного удивило механика. Неужели он что - то забыл?.. - Теилз, ты спрашивал, знаю ли я что - то о Вавилонском Городе, или о «Вавилонском падение», как это ещё называют в массах. - лис глухо хмыкнул - Я тогда тебе соврал, ведь я знаю всё, что происходило тогда. Брови Теилз поднялись вверх, но изумление быстро сменилось на собранность и серьëзность: он был готов услышать всё. А Гиджит рассказать...ведь он знает, как всё было, потому что сам участвовал в Падение Вавилонского Города.