Опаснее рассвета.

«Как нынче принято в произведениях начинать повествование? Я совсем не разбираюсь в этом, но мне хочется с вами поделиться моей историей. Что ж, пусть будет, как будет. Приятного прочтения, дамы и господа!»

Сам автор произведения

Делая свою жалкую и рутинную работу, Агата всё больше и больше погружалась в шаблонную жизнь. Кофе на завтрак ей осточертел, вызывая порывы вылить всё это дело в раковину, а послевкусие от шоколадных сигарет надолго оставалось в её памяти. Иной раз, подходя к зеркалу после своеобразного завтрака, она тяжело вздыхала. Ежедневно она угасала, меняясь каждый день, к сожалению, в худшую сторону. Повседневность поглощала её, не оставляя ни единого шанса лучам света исправить положение. Как бы банально это не звучало, но и в нашем мире царствовали деньги. И чем теперь мой роман отличается от любого дешевого романа? Продолжим. Человеку без связей оставалось лишь смотреть на происходящее, вытирая крупные капли со своих щек. Всё больше ослабевая, наша героиня совсем не хотела выходить из дому. Она, теряя надежду, не видела в этом смысла. А зачем, стирая руки в кровь, пытаться что-то делать? Как жить, если можно добиться всего, ничего не делая? Скорее всего, опустив руки, Агата сдастся. Или же, выкрутив себя на максимум, найдет своего «покровителя». Вам стоит отвлечься от героини, а мне, как претенденту на хорошее произведение, стоит рассказать немного об этом городе. Как в «достоевских» романах описан грязный Петербург, так наш мир можно было бы описать. Разруха господствовала не только в городе, но и в головах людей, что проживали здесь остатки своей бессмысленной жизни. Недалеко от любимой кофейни Агаты стоял уличный музыкант, и дети окружили его со всех сторон. Он пытался заработать себе на жизнь, и у него это, кажется, получалось. Его жены давно уж нет в живых, да и он теперь морально мертв. Единственное, что у него осталось - две дочери, и ради них он готов пойти на всё. Дни его проходили за днями, каждый был поход на предыдущий: такой же шаблонный и дырявый. Внезапно, неподалеку раздался жуткий крик. Ни звук упавшего ножа не был слышен, ни выстрел пистолета не оглушил нас. Мы поспешили посмотреть на зрелище, и вся толпа зевак побежала с нами. Как я была удивлена происходящим, так и весь остальной народ громко охал. Улица залилась обсуждением этого события, отовсюду доносился гул. Буквально каждый прохожий считал своим долгом выдвинуть теорию об этом деле, и каждый не стеснялся высказать её другому. Помимо взрослых в этом участвовала ребятня, детишки с напуганными стеклянными глазками перешептывались друг с другом. Какой бы странной не казалась ситуация, но на месте никого не было. Точнее, толпа зевак осталась, но ни жертвы, ни лужи крови не было. Так не может быть, что-то ведь должно было произойти. Окружающие недовольно заохали, а я стала оглядываться вокруг. Мой рассказ о городе не должен был так далеко зайти, но он, к сожалению или к счастью. зашел. Постепенно он стал приобретать черту «гоголевских» рассказов, но ведь я хотела говорить не об этом! «Посторонись!», – кричал полицейский, прорываясь сквозь толпу, но люди не спешили уступать ему дорогу. Этот крик ненадолго выбил меня из размышлений, а резкий толчок полицейского заставил осмотреться вокруг. Он важно походил около места «преступления» и ничего не нашел, зато услышал от других какие никакие догадки. «Чего молчите?», – обратился ко мне мужчина, но сам при этом вскользь оглядывал улицу. «Вы мне?», – удивленно спросила я, все же на улице было много народу. «Да, вам, вы выделяетесь из толпы: молчите почему-то», – услышала я в ответ, но мужчина продолжил говорить. «Вам не кажется странным это.. Это?», – на секундочку замялся полицейский. Знаете, вам безусловно приятно слушать мой рассказ о городе, но он затянулся. Я прерву его, зато продолжится повесть об Агате. То ли Агата не понимала мир, то ли мир не понимал Агату. За время моего отсутствия она так и не нашла себе «покровителя», а пыталась ли вообще? В прочем, какие-то сдвиги в её внешнем виде были уловимы, или я пыталась себя так утешить? Мне кажется, я вовсе не понимаю своего персонажа, либо же она совсем не хочет двигаться вперед. Не то она плохо осознает серьёзность нынешних действий, не то я плохо поставила ей задачу. Где-то я улавливала еле слышимый скрежет шестеренок в её голове, или это поскрипывал ветхий пол от путешествий крыс под ним. Не то смеяться, не то плакать над этой ситуацией.. Обычно, мы подолгу смотрели с ней в окно, или же она, чтобы почувствовать помощь от музыки, играла на рояле, который остался здесь от прошлых владельцев. Встав, она подошла ко входной двери, чтобы подышать воздухом, или же Агата просто металась по комнате в поисках чего-то. У меня уже рябило в глазах от её бессмысленных колебаний. Или я не могу осознать своего же персонажа, или он слишком стремительно меняется. А мы сейчас меняемся, или мы создаем видимость перемен?