Раньше чем отправная точка

Они с Наото никогда не говорили об этом. Как будто у него изначально был тригерр, чтобы перемещаться в будущее. Они предпочитали делать вид, что с самого начала были у друг друга и никогда не поднимали этот вопрос. Он, скорее всего, не мог умереть начиная с самого начала. Это всегда сковывало. Но если бы Ханагаки так удачно тогда не встретил Тачибану — остался бы в прошлом навсегда. Да, Такемичи понимал, что детектив бы никогда не приказывал ему умереть ради других, даже ради его сестры — умер бы сам, но его не отдал бы на растерзание судьбы ни за что. Юноша правда это ценил. Если Чифую был его партнёром в прошлом, то верным спутником в будущем был — Наото. Они понимали друг друга в эмоциональном плане лучше всех, переживали общие проблемы и имели одни и те же ценности. Оба парня дорожили этими отношения построенными сугубо на доверии. И они совершенно не приносили боли, в отличии от — вечно несчастного Манджиро, некомфортных Коко и Инупи, Изаны и Какучо, которые осознали всё только на смертном одре. Лёгкие, но крепкие — словно титан. Да, такими были их взаимоотношения. Незнание своего будущего — вот что по-настоящему пугало. Парень привык делать ставки на изменения определенных событий, а потом смотреть на проделанную работу в будущем, но если у него не было возможности увидеть результат своих действий — значит путешествие изначально бесполезно. То, что он точно знал, что тот не боялся так смерти, как застрять в прошлом навсегда. Счастливы ли они? Ему бы тогда оставалось только догадываться. Но сейчас блондин и без рукопожатия понимает — будущее не может быть хорошим, если Доракен лежит на асфальте с тремя сквозными пулевыми ранениями, истекает кровью досмерти и, как и все, просит его позаботиться о Майки. Сколько людей беспокоится за него, а он закрывается ото всех и поглощается какой-то шизофренией. Что сейчас, что через 10 лет — парень навсегда останется эмоционально незрелым мальчиком, не сумевшим банально попросить помощи у друзей или, на крайний случай, у психолога. Хотя, мог ли Такемичи судить его сейчас? Не после того, что он собирается сделать. Хватка руки, за которую тот так отчаянно держался ослабевает. Слёз больше не осталось. Он чувствует обезвоживание. Кен Рюгуджи умер. Пока в его душе бушует шторм, глаза до ужаса спокойны. Манджиро настолько занят своим черным импульсом что смерть его, некогда, бывшего заместителя его вообще не волнует. Юноша отчитывается Сенджу о том, что участвовать в бое трёх монстров не собирается и уходя, игнорирует холодный взгляд мутных черных очей. Он совершенно не помнит как дошел до дома и закрыл дверь, но это лучше, чем бессознательно застрелить себя где-то в подворотне, чтобы его труп потом нашли какие-то бедняги. Не то чтобы парня волновало, что происходило во временных линиях, где тот умер. Он достаёт пистолет спрятанный у себя под одеждой и меняет холостые патроны на бронебойные. Вспоминать о том, как юноша их достал, не хочется. Так, чтоб его мозг точно размазался по потолку. Да, он на экстренные ситуации носил оружие без лицензии с холостыми «друзьями"¹, а что? Такемичи думает о том, нужно ли это всё ему. Лучше бы уже умер и не вставал, не перемещался никуда. Ладно, шанс умереть всегда есть. Он целенаправленно ударился о картонную стену своей головой со всей силы, тем самым проломив её. Кровь возможно и закипала на лбу, но адреналин брал своё, да и не до этого ему сейчас было дело. Какую херню тот сейчас думал?! Совсем раскис после смерти Доракена. Но ему нельзя, только не ему, только не единственному человеку, который может изменить что-либо. Жаль только, что это действует в обе стороны: и плохую, и хорошую, некоторые изменения нельзя было отнести ни на одну из них. У блондина не было надежды — был только он сам, но, почему-то, этого хватало. Он надел заглушку на пистолет и приставил ствол вплотную к нижней челюсти. Ханагаки избавился от страха насколько это возможно, всё-таки, даже умерев столько раз инстинкт самосохранения у парниши был при себе. Это уже было лучше, чем совсем раздолбанная психика. Все люди боялись смерти, но он знал каково это умереть, особенно от огнестрельного ранения. Возможно, такой способ был его излюбленным. Сначала ты переживаешь шок и даже не понимаешь, что близится конец. Затем прилив адреналина даёт разлиться жару по телу. Места от пуль неприятно жжёт, но не настолько больно, чтобы думать только о ране. Возможно, ты и не переживаешь всю жизнь заново, как это показывают фильмы, но о каких-то вещах думаешь только умирая. После, настаёт время большой слабости и в глазах всё плывет, пока полностью не потемнеет, звуки постепенно отдаляются и искажаясь исчезают вовсе. Все мысли сразу пропадают, потому что мозг перестает функционировать, и, наконец, уже мутные глаза закрываются навсегда. Последнее о чём он думает — вероятно, нужно узреть корень всех проблем, а не поверхностную обложку. Такемичи пропускает все и переходит к последней стадии, когда обмякшее тело сползает по стене, деревянный пол начинает впитывать кровь, а в потолке появляется сквозная небольшая дыра. Ни звука, исключая звук падения бездыханного тела, не было слышно в этом доме. Парень открывает глаза с мыслью, что хочет ещё немного так отдохнуть и состояние его тела говорит о том же. Мальчик даже не ощупав или осмотрев может чувствовать давящую боль в районе виска и пульсирующую разбитую губу. Он также ощущает небольшое облегчение когда дышит ртом — видно, нос его тоже несовсем в порядке и две ватки помогают остановить кровь. Вкус металла всё ещё чувствуется, когда он опять погружается в сон прямо посреди дороги. Небо, когда-то напоминавшее его глаза, сейчас намного ярче них, думается Такемичи. Морфей слишком сладок, когда любезно принимает тебя в своё царство, и слишком жесток, когда ты открываешь глаза и видишь кошмар на яву. Над ним стоял странный человек и внимательно рассматривал его, заметив открытые глаза Ханагаки, тот немного отошёл и протянул руку. Мальчик ощупал землю рядом с собой и приподнялся на локти. Мелкие камни впились в предплечья, но ему было интереснее проверить своё общее состояние. Даже после сна сильная усталость давала о себе знать, но повреждения были только на лице. Он привык всегда получать по ебалу в боях Свастики, похоже это было его традицией ещё в более далёком прошлом. — Давай вставай, пойдем залатаем тебя, — он встретился взглядом с обладателем голоса. Это был какой-то юноша, не так давно переживший совершеннолетие, судя по его внешности. За этим человеком стояло ещё больше подозрительных людей. Такемичи понял, что явно был меньше, чем до этого, значит скачок роста ещё не произошёл. Парень напротив не дождавшись ответа, попытался поднять его на руки из-за чего получил маленьким ботинком в лицо. — Спасибо, нет. Мама говорила не ходить с подозрительными людьми ночью. — стоявшие ранее тихие парни засмеялись или над словами мальчишки, или над отпечатком обуви на роже брюнета спереди. Уже и правда был закат. Скорее всего он попал в лето, значит сейчас где-то 8 часов вечера. Какая-то бесполезная информация получается, если ему нужна дата. Юноша спереди не злился, а давил на жалость Ханагаки указывая на своё лицо. — Я же тебе просто помочь хочу, ты весь раненный, а больницы в воскресенье работают только до восьми. — остальные ребята опять засмеялись со словами одного из них — «Тебя за педофила приняли». Брюнет нахмурил брови ведь тоже понял, что на самом деле он и вправду так выглядел. Незнакомец шумно выдохнул и вновь постарался протянуть руку в дружелюбном жесте, на что получил: — Если попытаетесь меня трогать — я закричу на всю улицу о том, что меня насилуют. — неизвестный странно уставился на мальчика. Парни сзади засмеялись во весь их голос, теперь уже точно. — Заткнулись! Вы привлекаете слишком много внимания. — в глазах Такемичи это выглядело всё хуже и хуже, особенно то, что те люди в самом деле замолчали. И парень всё равно решился взять его на руки. А Ханагаки не блефовал когда говорил, что закричит. — Помогите! Насилуют! Кража ребенка! Пожар! — все люди идущие по улице начали оборачиваться на них и звонить куда-то, особенно настырные попытались их преследовать. Но все парни похоже хорошо знали этот район и бегая через закоулки заставили все хвосты отстать. Мальчику было уже всё равно. Горло болезненно скрежетало, а уставшее до невозможности тело машинально расслабилось в крепких руках. Сил сопротивляться не было, и даже если бы были, скорее всего, он сделал бы только хуже. Его привели в какое-то помещение и тот парень, который нес его, принялся обрабатывать его раны. Другие люди тоже были рядом, но только наблюдали за всех этим. — Откуда у такого ребенка как ты такой шрам? — Такемичи непонимающе поднял голову, чтобы увидеть как тот указывает на его руку. И вправду, на левой ладони красовался шрам. Эту отметку он получил от Киёмасы. Глаза невольно увеличились. У него появилась идея. Он снял обувь и начал ощупывать ногу. Все ребята лишь с любопытством разглядывали ребенка. Нашёл! Эту раны ему оставил Кисаки. Он не стал снимать футболку пропитанную его собственной кровью, но ощупал свой верх. Вот оно! Этот шрам от Какосика²! Этот от Майки из последнего будущего, о, и этот тоже! Даже некоторые мелкие шрамы от капельницы. Ему стоило послушаться Наото и не выдёргивать её силой каждый раз. — Он просто проверяет себя на ранения из-за страха перед тобой, смотри! — блондин из толпы засмеялся. Незнакомец спереди лишь раздражённо зыркнул на него, и развернулся обратно, чтобы попытаться понять, что делает этот ребенок. Но Ханагаки вообще не отвлёкся от них. Осталось проверить последнее, чтобы подтвердить теорию. Он начал искать что-то у виска. Мальчик растерялся. Ничего не было. Кажется, неизвестный спереди что-то понял. — Если ты ищешь шрам на голове, то он есть. Поищи чуть сзади. — мальчика передёрнуло, но он послушался совета. Он нашёл. Рука лягла на подбородок — а вот и совсем свежая его отметка, после самоубийства. Всё стало на свои места. Значит, если он без тригерра возвращается в прошлое — все шрамы со всех временных линий путешествуют с ним. Отметка на голове была получена с его первым скачком, от поезда. Ребёнок невольно прищурился смотря на юношу впереди. Тот всего-лишь улыбнулся. — У меня два младших брата и сестра. Я понимаю детей лучше, чем эти придурки. — будто отвечая на немой вопрос Такемичи говорил он. Кто-то из толпы разбушевался и начал противостоять, но остальные вывели его со словами, что им всем уже пора домой. — Ну так что, представишься мне? — мальчик ещё недоверчивей взглянул на него. — Эй, ты чего? Я тебе просто помочь хочу. Не я ли обработал твои раны? — он согласно кивнул. Это было правдой, да и тот хоть и не психолог, но в людях за всеми своими прыжками во времени начал разбираться намного лучше. Возможно, этот человек не был кем-то супер плохим. — Ты первый. И назови число, месяц и год. — незнакомец засиял. Впервые ему нормально ответил этот ребенок, да и, похоже, был готов идти на следующий контакт. Была только одна проблема. — Обо мне ходит много не очень хороших слухов, но это всё не правда. Я — Шиничиро Сано. — парень попытался улыбнуться своей самой успокаивающей улыбкой, но мальчик не обратил внимание и начал думать о своём. Брюнет с облегчением выдохнул — похоже дети о нём не знали. — Ты не слышал обо мне, а я о тебе. Думаю теперь твоя очередь. — непонимание синие глаза встретились с чёрными. Он, просто, уже предполагал, что это и есть Шиничиро. Всё-таки такие выразительные темные глаза судя по всему были только у них двоих, даже во всём семействе Сано. — Почему же это не слышал? Ты — глава первого поколения «Черных Драконов». Сейчас, судя по всему, ушёл в отставку и работаешь в своём собственном магазине. Никогда не был силен физически, но всегда духом. — ребенок выжидающе повернулся к юноше. Брюнет ошарашенно смотрел в ответ. Во-первых, это малец знает слишком много для его лет. Во-вторых, он его явно не боялся. В-третьих, кажется, даже задел его гордость. Вывел его из ступора только спокойный детский голос. — Ладно, я Такемичи Ханагаки и спасибо за это. — он указал на свою заклееную губу и попытался успокаивающе улыбнуться, как делал это всегда и для всех, но рана от такой подвижности опять немного приоткрылась. Мальчик прикусил язык, чтобы не показать боли. Он всегда делал так, во всех боях, иногда даже до крови. Сопернику нельзя показывать слабости, даже если ты изначально состоишь только из них. Он думал в тишине в то время как ждал ответа на другой свой вопрос, пока не понял, что его собеседник забыл совершенно обо всем. От этого на прямую зависли его действия. На самом деле, Такемичи даже не был уверен что без тригерра сможет должно остаться в прошлом, а если так — то сейчас он просто вернётся к будущему, где он был задавлен в метро. — Дату, пожалуйста. — детский голос вновь отрезвил его. — А, да. Понедельник, девятнадцатое августа, 2002-го года. — ясно. Теперь он точно уверен что риск был оправдан. Всё-таки всё начиналось с самой семьи Сано. Да и черный импульс появился в качестве отголоска плохих эмоций после смерти старшего брата. Ханагаки думается, что это вид ПТСР, который Манджиро проецирует как раздвоение личности. Опять-таки, все в этой семье врут самим себе? Или изначально именно Изана научился у Майки этому? Не важно. Важно сейчас то, что Шиничиро идеально подходит под роль его тригерра и это было отлично. Его брат ведь говорил, что они похожи, может, тогда он сможет понять Ханагаки. — Я из будущего почти на 16 лет вперёд. Звучит тупо, я знаю, но прошу меня выслушать. В будущем кое-что случится из-за чего Изана и Эмма умрут, твой брат — Майки будет разбит. Не хочешь ли изменить это? — честно, Шиничиро подумал, что тот шрам на голове был у мальчика от сотрясения мозга, видимо, но слух всё равно ухватился за прозвище Манджиро. «Майки» — так его называли только близкие друзья. — Совсем скоро к тебе вломятся «грабители», ни в коем случае не уходи отсюда. Просто вызови полицию. — ему ни капли не верилось в это. Мало ли, что там дети придумывают с их фантазией. Он и сам таким был. И почему рядом с ним всегда странные дети? Сначала его младшие братья могут с лёгкостью его нагнуть вместе с Кейске, а теперь и этот сумасшедший ребенок. К нему в голову пришла идея. Наверное, тот просто не хотел оставаться один. Ладно. — Всё в порядке я останусь здесь, а ты пока можешь прилечь отдохнуть — после таких ранений. — брюнет постарался успокоить улыбкой, как это всегда делал он сам, но Такемичи не совсем этому доверял. Главное, мальчик сказал ему о будущем, а у него наверняка есть стремление помочь близким и нужно только пожать руку. — Обещаешь? — Ханагаки протянул ладонь ожидая ответа и тот его получил. Он почувствовал это электричество и сразу отключился. Парень резко открыл глаза, прямо там, где и находился до этого. Резкий звук заставил его вскочить и побежать на шум. Блять. Юноша, который только недавно стоял здоровый перед ним — сейчас лежал в луже крови. А над ним склонялись два ребенка не выше чем сам Такемичи сейчас. Вот же ж. Какой наивный придурок, подумал, что он поверил, как и все люди которым говорил. Но скорее всего это было ближе к удаче, чем к рациональности — в детстве Наото интересовался мистикой, Чифую доверял ему и слышал как тот просил его друга не умереть перед Кровавым Хелоуином, остальные также знали его довольно долго и видели все эти странности. Возможно и сам ребенок просто хотел быстрее отдохнуть и не задумывался о таком варианте событий. А ведь это был уже давно прошедший урок, которому его научили прыжки во времени. Какой же он всё-таки слабохарактерный еблан. Совсем не изменился с начала этих всех злополучных изменений будущего. Он чувствует на уровне инстинктов — сердце Шиничиро бьётся, слабо, но бьётся. Мальчик не слышит испуганных возгласов и вопросов от не менее растерянных детей. В этот раз рука, которую он берет, теплая. Ханагаки, будто от кошмара, вскакивает с потрёпанного дивана и Шиничиро действительно беспокоится о нём. Он молчит и пытается собраться, чтобы вновь думать ясно. Сано старший видит, что глаза этого мальчика как у Изаны, такие же пустые и совсем недетские. Он знает, что таким детям просто нужен человек на которого они могли бы положиться и всё рассказать. Шин стремится стать таким человеком для каждого разбитого ребенка. Но не успевает он сказать что-то, как мальчик сам обращается к нему: — Собери и принеси сюда все твои рабочие инструменты со всего магазина, пожалуйста, особенно с комнаты рядом с витриной. Это важно для меня. — юноша недоумевает, но из-за последнего предложения поднимается и без лишних вопросов идёт исполнять просьбу. «Это важно для меня», для него звучит как — «Я доверяюсь тебе». Как только он вместе со всеми принадлежностями возвращается — раздается первый тревожный звоночек — звук разбитых стёкол. К нему и правда кто-то ворвался, но Шиничиро отказывается думать, что Такемичи это предвидел и думает что это простое совпадение. Парень взволновало оглядывает ребёнка. Если бы он сейчас был один — было намного легче остановить непрошенного гостя до прихода полиции. Мальчик прерывает тишину едва слышным шепотом: — Иди — задержи их, а я вызову полицию. — Сано особенно насторожено относится к мысли, что Ханагаки так уверен в том, что грабитель не один. Но сейчас не время и он бездумно кивает, взяв первый попавшийся под руку инструмент для самообороны. Им оказывается гаечный ключ. Пока Шиничиро узнает Баджи, Такемичи же молча наблюдает. Его глаза уже изрядно привыкшие в темноте замечают не так далеко Казутору, который обеспокоено ищет хоть что-нибудь. Мальчик улыбается. «Ты ничего тут не найдёшь». Но Ханемия восторжествует — у него в руках чёртов лом. И он знает, что дальше тот им замахнется, игнорируя слова Кейске. Каждая секунда на счету и не теряя ни минуты Ханагаки достает увесистые плоскогубцы и со всего размаху и со всей силы кидает их точно в цель, прямо стоя в кладовой. Старший Сано оборачивается на писк, который перерастает в вопль и он замечает в его источнике мелкого парня с тяжёлым предметом на ноге. Баджи в тот же час прибегает на крик и пытается успокоить друга. Такемичи смешно, ведь Кейске самому сейчас нужна помощь, а он как всегда — делает что-то для других. Пока два ребенка переговариваются и чуть-ли не плачут, Шиничиро подходит к нему. Мальчик без слов протягивает ему руку и тот также ничего не спрашивая пожимает её. Он никуда не переносится, но Сано вспоминает. Тот помнит тупую боль в голове и как всё вокруг исчезает, когда он падает на пол своей же мастерской. Не нужно быть гением чтобы сопоставить факты, но парень не понимает. Ханагаки замечает потерянное выражение лица и начинает: — Ты всего-лишь вспомнил изначальную временную линию, без моего вмешательства, где мёртв от рук Казуторы Ханемии — друга Кейске Баджи. — Шиничиро как девочка на первом свидании, удивлённо хлопает глазами. Парень верит в это, потому что все факты говорят ему так, но принять это всё ещё сложно. — Мы сможем создать счастливое будущее, которое до сегодня не было неизвестно никому. — вроде бы ребенок, а на самом деле глаза его полны решимости и она передается тому. — По рукам. — юноша машинально хочет пожать ему руку, но вспоминая все события, кажется, не стоит. И тогда, они просто спокойно улыбаются друг другу.