Моя смерть ничего не изменит

2 года назад -Мой сын - прекрасный и чрезмерно трудолюбивый ученик, надеюсь, что вы сможете дать ему достаточно знаний для дальнейшей учёбы в медицинском. -Не беспокойтесь, мне ваш сын очень понравился. По глазам вижу прилежного и умного мальчика. По моему многолетнему опыту могу сказать, что поступление не вызовет у него никаких проблем, но для дальнейшей учёбы необходимы более глубокие познания. Тест по математике он прошёл на отлично. Никаких вычислительных ошибок я не обнаружила. По химии знания тоже есть, но следует углубиться в данном направлении. Ему и одного года хватит для полной подготовки к экзаменам, но вы настаиваете на двух, поэтому не смею вам отказать. Группа окончательно сформируется до конца недели. Жду вас в понедельник в 16.00. -Благодарю, госпожа Чхве. До понедельника.

***

Вот и начинаются два года мучений. Отец без моего ведома договорился с профессорами из медицинского на дополнительные занятия для подготовки к экзаменам. Я был против, голова на месте, сам могу учиться. Но как и любой другой родитель, отец в моей учёбе заинтересован больше меня. Отговорить его не удалось, поэтому придётся ходить на эти чёртовы дополнительные занятия. Добро пожаловать в мои суровые будни.

***

Наши дни Единственное, что не изменилось в старике Мине, так это его болтливость. Завидую людям, которые могут говорить без умолку долгое время. Меня еле хватает на пару минут. А вот дед никак не угомонится, то про учёбу спрашивает, то про бывших одноклассников, ну и как же тут без расспросов о личной жизни. Все мои сверстники считают меня бессердечным человеком, даже прозвище дали "Железяка". На самом деле у меня абсолютно нет никакого желания заводить девушку, ведь всякого рода отношения связаны с ответственностью за свою пару, а у меня еле времени хватает на учёбу, не говоря уже о себе. Старик не унимается. Разговор продолжается очень долго, но вдруг... -Ты его видел до войны? Каким он был? -Дедуль, ты о ком? -Юнги, не притворяйся, ты ведь прекрасно понимаешь о ком я спрашиваю. Я понимаю, что отец из меня вышел ужасным, но жизнь моего сына всегда волновала меня. -Ты должен был говорить об этом, когда дядя Джихун был жив, а не сейчас. За всю свою жизнь я видел его два раза, первый на дне рождении папы, мне тогда было всего восемь, и в прошлом году, когда состоялся "сбор" всей нашей родни. Он был неразговорчивым, часто перешёптывался с отцом, большую часть времени говорил по телефону. Отец говорил, что он занятой человек, командир спецназа, ему не до вечеринок и веселья. Вот всё, что я о нём знаю. -Да, это похоже на него. Он с самого детства был отстранённым ребёнком, пока все играли и веселились, находил укромное место, чтобы побыть в одиночестве. -Ты смог его увидеть его до... -Нет, с командованием спецназа были знакомы лишь единицы. Я о нём узнал только через неделю после начала войны от сослуживца. Все хвалили его отряд, их отправляли на самые тяжёлые миссии. Но, что произошло тогда, никто не может понять. За долю секунды связь с ними была утеряна. -Я больше не могу. Давай больше не затрагивать эту тему, чем дальше, тем больнее. -Извини, внучок. Забудь об этом разговоре. Ты вот лучше скажи, как там Чимин. Давно его не видел. -До войны мы часто виделись, он после школы решил пойти в военное училище. В первый же день войны всю их группу отправили на учения, а через неделю доставили на фронт. О нём я мог узнать, только от дяди Пака. -После войны виделись? -Да, он тогда был ранен. Позвонила Минсу и сказала, что кажется в главном госпитале лежит Чимин. Я тогда не думая рванул туда. До сих пор не забуду этот взгляд малого. Такое чувство, что на меня смотрел не молодой парень, а отживший свои дни дряхлый старик. Ему всё было безразлично. Меня тогда на части разрывало от его подавленности. Хуже стало, когда подняли одеяло. Ему пришлось отрезать обе ноги ниже колена. Я чуть не свихнулся от увиденного. Хотелось проклинать весь мир, всё человечество за эту безжалостность. Я с этим парнем чуть ли не с пелёнок рос рядом. А теперь он инвалид, без возможности заниматься любимым делом. Это чертовски больно. Я старался всё это говорить серьёзно, не проявлять слабость, но видимо во мне ещё не остыли те чувства, та бесконечная боль... Старик, заметив моё состояние, ничего не сказал. Лишь вздохнул и тихо покинул квартиру.