Часть 1
1 февраля 2022 г., 22:32
Закат окрашивает небо в багровый, алый, апельсиновый и во всевозможные теплые оттенки, когда Кёджуро Ренгоку наконец-то прибывает в деревню, что стоит у подножия невероятно высокой горы.
Старые, но ухоженные домики натыканы на почтительном расстоянии друг от друга, первый снег, выпавший совсем недавно, всё ещё остаётся сияюще белым, но тронутым. Тут и там были протоптаны узкие тропинки, ведущие к дверям жилых и рабочих помещений.
Где-то в отдалении мычит корова, а её поддерживает блеяние овец. Жители деревушки спешат загнать животных обратно в загоны, ведь надвигается ночь.
В отличие от города — здесь будет прекрасно видно каждую звездочку, а ночи, как и полагается любой сельской местности без ярких фонарей, невероятно тёмные и чёрные.
Столп пламени немигающим взглядом смотрит на густой лес, пока слушает своего собеседника. Дряхлый старик с одним слепым глазом и невероятно уставшим голосом вещает:
— Ренгоку-сама, будьте осторожны. Вы ещё совсем молодой, да ещё и в одиночестве к нам приехали, а демонов тут двое.
— Двое? — Переспрашивает Кёджуро, — странно, мне сообщили только об одном.
— Двое-двое, — вздыхает старейшина деревни, — только одна в горах живет давно и уж очень агрессивная, нападает, когда мы пересекаем границу её территории, — мужчина утирает вспотевший лоб уже посеревшим от времени платком, — мы её выкурить пытались, да только больно ловкой оказалась. От наших ударов уворачивалась и в это время наносила ответные. Ох, ну и ужас это был, Ренгоку-сан! Троим нашим мужикам сломала руки, а они у нас ух! Рослые, крепкие и сильные, а ей хоть бы хны. Остальные отделались царапинами. Но вряд ли она одного вида с новым, новый-то людей похищает, а эта просто живёт на горе. Она точно либо мононокэ, либо юки-онна. Так что берегите себя!
Столп наблюдает за лесом, выискивая малейшее движение в темноте. Но всё было тщетно — ничего не видно.
Солнце уже окончательно ушло за горизонт, уступая место на небосводе яркой луне. Кёджуро думает, что при подобном освещении, пусть и не таком хорошем, как в светлой время суток, всё равно будет удобно искать чудовищ.
Быстро и громко попрощавшись со старейшиной, охотник входит в глушь. Звенящую тишину нарушает лишь треск снега под ногами и редкие перекрикивания птиц.
Ренгоку всё прокручивает слова старика у себя в голове. Столп Пламени всегда был честен перед другими, а уж тем более перед самим собой — поэтому сразу признаёт, пусть и про себя, что никогда не встречал ни мононокэ, ни тем более юки-онна. Поток мыслей Кёджуро прерывает резкое и мерзкое чувство. Он сразу понимает, что кто-то за ним наблюдает.
Парень расправляет плечи, пытаясь понять, откуда исходит этот взгляд, продолжая идти в том же направлении, что и шёл до этого.
Женский силуэт возникает слишком резко, буквально за секунду, и охотник едва успевает отразить удар, который ему собирались нанести.
Отпрыгивает в сторону и, всего на мгновение, они замирают, каждый ожидая удара от противника. Плечи девушки покрывает накидка из волчьей шкуры, ноги практически голые, если не считать коротких шорт, а сами ступни без обуви, поэтому было прекрасно видно красную от мороза кожу. Длинная толстая белоснежная коса болтается в районе бедер.
Незнакомка была невероятно высокой для японки, пожалуй, всего на пару сантиметров ниже самого Ренгоку. На тугих мышцах, не скрытых под одеждой, выступают голубые вены. Она не обладает невероятной мускулатурой, как тот же Тенген, но и не была хрупким цветком, каковыми обычно являются традиционные японские девушки.
Лицо скрывает маска, которую Кёджуро узнает из тысячи. Ведь именно такие маски делает Урокодаки для своих учеников. На поясе он замечает поблескивающий в свете звёзд клинок ничирин.
Столп Пламени делает два широких шага по направлению к девушке, когда та тоже приходит в движение. Вновь обмен ударами, но на этот раз мечники обнажили оружие. Охотник глубоко дышит, прежде чем провести атаку обеими руками, но к его глубочайшему удивлению, противница сдерживает этот натиск, вновь отталкивая Ренгоку назад.
Резкий выпад вперёд тоже не работает, и снова он оказывается за той невидимой линией, за которую ему не дают переступить.
— Уходи, — голос раздаётся из-за маски, разрезая тишину, наступившую после звона металла, — здесь опасно.
— Тут обитает демон! — Громко, впрочем, как и всегда, отвечает столп, — я не могу уйти, пока не убью его.
При слове «демон» девушка заметно вздрагивает, но клинок не убирает, продолжая охранять границу.
Парень вновь идёт в атаку, на этот раз задействуя технику Дыхания Пламени. Быстрым рывком приближается к незнакомке, стремясь выбить меч и сбить с ног, но противница оказывается невероятно ловкой, вовремя уходя от высокоскоростного удара, умудрившись при этом ответить. Но и её выпад был заблокирован.
В пылу драки девушка не замечает, как один удар проходит вдоль маски, раскалывая ту на две равные части.
У Кёджуро перехватывает дыхание, когда он смотрит на сведённые белые брови, пушистые белоснежные ресницы и рубиновые глаза. Лицо у неё невероятно красивое и женственное: милые щеки, что забавно раскраснелись то ли от битвы, то ли от мороза, пухлые, но сухие и искусанные губы и глаза… По-детски большие, слегка блестящие из-за слёз, которые выступили ввиду холода, но невероятно глубокие и тёмные.
Столп Пламени едва успевает уйти от удара, когда незнакомка снова атакует, вытесняя его обратно за линию.
— У меня предложение! — Громогласно заявляет охотник.
— Какое? — Настороженно интересуется девушка, продолжая стоять в боевой стойке.
— Руки и сердца! — Радостно смеется Ренгоку, — а ещё можем вместе пойти и убить демона, что поселился в местных пещерах.
— Чего? — Недоуменно переспрашивает незнакомка, а после усердно трёт лоб, — хорошо, идёмте вместе, всё равно Вы отсюда не уйдёте.
— Именно! — Соглашается Кёджуро, — и можно на «ты», я всё же предлагаю тебе выйти за меня замуж.
Всё же не послышалось. Она в шоке смотрит на мечника, про себя заключая, что парень тот ещё чудик. Впрочем, девушка сама недалеко ушла — самокритично замечает она.
— Вы… Ты даже моего имени не знаешь, — наконец выдыхает незнакомка, — а я твоего.
— Не беда! — Восклицает охотник так, что у девушки закладывает уши, — я — Кёджуро Ренгоку, мне девятнадцать и я охочусь на демонов. А ты?
— Юки Ёсикава, — вздыхает его собеседница, — мне… мне восемнадцать, — Юки невероятно сильно хмурится, пытаясь вспомнить, когда последний раз разговаривала с человеком, — просто живу на этой горе.
— У тебя прекрасный стиль боя, Юки-чан, — весело замечает столп Пламени и от души хлопает Ёсикаву по спине, но та, к удовольствию Ренгоку, даже не шелохнулась, — думаю, что тебе будет полезно пойти ко мне в ученицы!
У девушки уже голова кругом идёт от обилия информации, которой щедро нагружает её Кёджуро. Легко проводит ладонью по острию меча, оставляя кровавую полоску на ладони и убеждаясь, что это не сон, а после серьёзно смотрит на охотника. Между бровей вновь залегает складка, что невероятно смешит столпа, который моментально тянется к её лицу. Но Юки, словно дикий зверь, отшатывается, исподлобья глядя на Ренгоку, сжимая губы в тонкую ниточку. Кёджуро лишь улыбается и не сдаётся, дотягиваясь до белоснежных волос и осторожно треплет прическу.
У Ёсикавы мир переворачивается с ног на голову, когда абсолютно незнакомый ей человек проявляет к ней… Доброту? Нежность? К такому она точно не привыкла, поэтому лишь ошарашено смотрит немигающим взглядом в широко распахнутые глаза.
Там, напротив, плещется такой вихрь чувств, который Юки по неопытности распознать не может. И лишь ещё больше хмурится. Но глаза у её собеседника красивые. Они ей чем-то напоминают солнце, или даже янтарь, который она видела ещё давным-давно, когда ещё жила в людском мире.
Ёсикава сдерживает судорожный вздох, когда бок пронзает жаром. Лишь стискивает покрепче зубы, продолжая наблюдать за столпом. Затем всё же отшатывается, словно выходя из-под гипноза. Несколько раз моргает, а после кивком головы просит следовать за ней.
Они идут молча, но девушка всё это время пребывает в смятении. Она ведь совершенно не знает, как общаться с людьми, а тем более с мужчинами. К тому же с такими странными, как этот парень.
Но почему-то именно рядом с ним Юки чувствует давно забытое тепло, которое ей когда-то дарила родная мать. Нет, не так. Она не хочет сравнивать… Кёджуро, верно? Да, Кёджуро, с матерью, но почему-то то спокойствие, та решительность и полная уверенность в своих действиях вызывает в Ёсикаве странный трепет.
Девушка опять усердно трёт лоб, а затем закусывает губу практически до крови, пару раз оборачиваясь на Ренгоку. Тот, кажется, всё это время только её и рассматривал своими огромными распахнутыми глазами.
Но Юки не становится неуютно или не по себе. Возможно, из-за того что она вообще не социализирована, возможно потому что ещё совсем юна и неопытна, но столп не вызывает в ней отторжение. Лишь нездоровое любопытство.
Нечеловеческая интуиция, которая всегда безошибочно работает, заводит их всё глубже в лес. Тишину разрезает оглушительный крик совы, а после вновь безмолвие.
Ёсикава не чувствует себя обязанной поддерживать беседу, всё же в намерения охотника она не верит. Ей до сих пор кажется, что он может в любой момент развернуться и уйти в лучшем случае, а в худшем — попытаться её убить, как это попытались сделать деревенские.
Наконец девушка практически кожей ощущает отвратительную ауру демона, волосы сами собой встают дыбом, а в душу закрадывается мерзкий липкий страх. Юки лишь дёргает плечами, словно сбрасывая мимолетное ощущение. Жестом руки останавливает Ренгоку, а после становится с наветренной стороны. Ждать долго не приходится — из пещеры доносится жуткий гул, а после перед ними предстаёт чудовище.
Забавно, но именно этот монстр был уж очень похож на человека. До этого Ёсикава встречала лишь невероятно деформированных внешне демонов.
— Назад! — девушку буквально за шкирку отодвигают в сторону, — третья Низшая Луна — это не игрушка, — Кёджуро продолжает улыбаться и говорить так громко, что у Юки, привыкшей к тишине гор, начинает болеть голова, — но ты не бойся. Я тебя защищу.
Ёсикава лишь фыркает в ответ, но почему-то слушается, оставаясь за плечом столпа. Девушка сама не понимает своих чувств, потому что за последнее время происходит слишком много вещей, которые заставляют пошатнуться её привычный мир.
— Ну-ну, девчонка так вкусно пахнет, а ты её убираешь подальше, — чудовище облизывает губы, — демоническая кровь: оковы боли.
У Юки спирает дыхание, настолько больно становится даже стоять. Каждый вдох приносит за собой ощущение, будто бы легкие пронзают тысячи иголок. Секунда, две, три. Она видит, с каким удовольствием монстр наблюдает за их мучениями. Четыре, пять, шесть. Демон начинает двигаться в её сторону, довольно потирая ладони. Семь, восемь, девять. Ёсикава краем глаза замечает, как Ренгоку, превозмогая невероятную боль, начинает двигаться.
На десятой секунде они одновременно атакуют монстра. Демон концентрирует своё внимание на Кёджуро, не замечая того, как со спины на него летит девушка. Голова слетает в два мощных и быстрых удара, с противным шлепком ударяясь о землю.
Ещё какое-то время они приходят в себя, а в боку у девушки всё невероятно пылает. Но она вновь лишь сжимает покрепче челюсти, а потом смотрит на столпа.
— Хороший удар! — Хвалит её охотник, — технику ещё есть куда развивать, а вот дыхание у тебя прекрасно поставлено!
И вновь бьёт её по спине, что жгучей болью отзывается в районе живота. Юки лишь глубоко вдыхает и выдыхает, отсчитывает до трёх и обращается к Ренгоку:
— Спасибо, — Ёсикава кланяется, — а теперь я выведу тебя из леса.
На этот раз Кёджуро не молчит: рассказывает о своих приключениях, о демонах и их разновидностях, о рангах истребителей, о других столпах.
Кажется, девушка либо начинает привыкать к его громкому голосу, либо уже просто слегка оглохла.
Когда они добираются до границы леса, Юки уже готова раствориться в лучах восходящего солнца, как вдруг её хватают за локоть.
— Ты куда? — Недоуменно спрашивает столп, — выход из леса в другой стороне.
— Да, но… — Ёсикаве крайне не хочется прощаться с этим странным, но до боли приятным теплом.
— Никаких «но»! — Строго замечает охотник, продолжая крепко удерживать её за руку, — к тому же ты так и не дала ответ на моё предложение о женитьбе.
— Я согласна. — Вдруг выдаёт девушка.
Юки готова разбить себе голову о ближайшее дерево. Что она творит?! Но почему-то горящие пламенем апельсиновые глаза напротив излучали такую ласку и нежность, что сопротивляться не было никаких сил.
Ёсикава очень короткое время была любима, и то, это было вопреки, а не благодаря. Поэтому сейчас, ощущая горячую мужскую ладонь на собственной коже, девушка понимает, что она будет жалеть всю оставшуюся жизнь, если не пойдёт вслед за этим чудаковатым парнем, который готов сделать предложение руки и сердца через пару минут после знакомства.
— Отлично, тогда… — Начинает Ренгоку.
— Но у меня есть условие, — вздыхает Юки, перебивая собеседника, — дату свадьбы я назначаю сама.
— Хорошо! — Быстро соглашается Кёджуро, крепче сжимая женский локоть, — я так рад! Я очень рад! Но тебе нужна хотя бы обувь…
— Подожди, мне не надо… — Но договорить Ёсикава не успевает, потому что столп уже двинулся в сторону деревни, в которую девушка не сунется ни при каких раскладах.
Юки напряженно трёт лоб, пару раз оглядывается на лес и гору, что стали для неё родным домом, а после вновь хмурится, пытаясь осознать, на что она подписывается. Ёсикава нервно грызёт губу, принимаясь ходить из стороны в сторону, пару раз даже порывается убежать обратно в глушь, но каждый раз что-то её останавливает.
Чувство, будто бы всё идёт именно так, как и должно быть.
Ренгоку же, словно чувствуя метания своей новой знакомой, очень часто оборачивается, проверяя, на месте ли она.
Кёджуро всегда был честен с окружающими, а тем более перед собой, поэтому быстро признаёт — он влюбился с первого взгляда в девушку с белоснежными волосами и алыми глазами.
***
Переведя дух в доме глицинии, Ренгоку почти сразу волоком повёл её на испытание, приговаривая, что иначе им придётся ждать ещё долго. Вводил он в курс дела быстро, к тому же, как и обещал — купил новую, более подходящую одежду для людского мира и обувь. Юки правда была благодарна, но никак не могла понять, чем заслужила такое внимание. Испытание прошло легко, семь дней пролетели незаметно, Ёсикава не получила ни ранений, ни даже царапин. Только бок продолжал беспокоить, иногда накатывала такая сильная боль, что девушка не могла сделать ни шагу, поэтому оставалось лишь глубоко дышать, чтобы не потерять сознание. На постоялом дворе, где Кёджуро назначил встречу, было невероятно шумно и многолюдно. Юки становится не по себе, она привыкла к совершенно другому, пока жила в уединении на горе, к тому же на неё периодически пялятся практически все, кто находится в помещении: кто-то украдкой, а кто-то в наглую рассматривает новоприбывшую. Время тянется невероятно медленно, когда возле неё останавливается молодой парень с гадкой ухмылкой на губах. Кимоно, которое заметно сковывает движения Ёсикавы, замечательно скрывает тугие мышцы, подчеркивая лишь талию. Стоит ему раскрыть рот, как девушку тут же обдает перегаром, из-за чего она едва не закашливается. К алкоголю у неё было строго отрицательное отношение — он туманит разум, который всегда должен быть ясен, потому что в любой момент может начаться битва: с людьми, демонами или природой. — Вы очень красивы в этом одеянии, — заискивающе начинает незнакомец, а затем наклоняется к самому уху, — но спорим, что без него Вы ещё лучше. Лицо Юки искажает гримаса отвращения и гнева, она с легкостью отвешивает звонкую пощечину своему обидчику. Кажется, что все вокруг замолкают, когда оскорбленный мужчина заносит ладонь для ответного удара. Ёсикава уже готовится приложить его пару раз головой об стол, когда с удивлением замечает, что за его спиной стоит Ренгоку. Кёджуро без особых усилий сдерживает руку парня, поэтому когда последний оборачивается — то сразу же теряет весь боевой дух. Всё же крупный и широкоплечий столп Пламени производит неизгладимое впечатление на обычных людей. — Господин, чем могу Вам помочь? — Ломающимся голосом спрашивает обидчик. — Освободи место, — громко начинает охотник, — я хочу поговорить и провести время со своей невестой. На слове «невеста» парень бледнеет ещё больше и почти сразу убегает под общий смех людей. Постоялый двор вновь наполняется разношерстными звуками, будто бы и не было этого маленького происшествия. Юки морщится, устало потирая переносицу, когда ощущает мужскую мозолистую ладонь на руке, которая осталась на столе. Ёсикава моментально распахивает веки, встречаясь с внимательным, но невероятно нежным и теплым взглядом. От него становится одновременно и приятно, и не по себе. Девушка в который раз подмечает, что его поведение совершенно отличается от того, к чему она привыкла. — Ты сдала экзамен! — Звучный голос Ренгоку отлично вписывается в гул, царивший в помещении, — я в тебе не сомневался! Теперь ты можешь стать моей цугуко и пройти полное обучение на охотника. — Цугуко? — Юки не убирает руку, внезапно отмечая про себя, что наслаждается прикосновением. Как давно она чувствовала чужую кожу? — Кёджуро, помни, я ведь очень долго жила на горе и не знаю или позабыла многие правила этого мира. — По твоей речи и поведению заметно, Юки-тян, — смеется столп, — ты не употребляешь суффиксы, когда обращаешься ко мне, не опускаешь глаза в пол, когда разговариваешь с незнакомым мужчиной и не кланяешься в знак приветствия, — охотник слегка сжимает её ладонь и смотрит таким проникновенным взглядом, что у Ёсикавы по спине бегут мурашки. Приятные мурашки, — но я могу тебе всё объяснить! Девушка благодарно улыбается, а после ещё очень долго слушает о тонкостях людского мира. Ренгоку старается объяснить как можно доступнее, но честно говоря, после часа нахождения на шумном и душном постоялом дворе Юки становится не очень хорошо. Всё же она привыкла к безмолвию гор, постоянному ветру и холоду, поэтому сейчас, продолжая ощущать на себе чужие взгляды, Ёсикаве трудно здесь находиться. Словно чувствуя её состояние, Кёджуро поднимается со своего места и аккуратно, но всё равно грубовато, тянет её за собой. Он не преследует цель причинить ей боль — сразу понимает девушка — просто по неопытности не знает, как обращаться с женщинами. Впрочем, и она не была стеклянной, пусть и кимоно скрывало её мускулатуру. Забавно, в новой обуви она была практически одного роста со столпом. Юки уже заметила, насколько низкие окружающие девушки, но смущения по поводу своей высоты не испытывает. Они быстро поднимаются в снятую комнату. Помещение оказывается просторным, охотник сразу же идёт к окну, чтобы быстро его открыть, будто бы понимая, что Ёсикаве от этого станет легче. Разговор продолжается в более спокойной обстановке, пусть теперь голос Ренгоку эхом отдается от стен. Девушка готова поспорить, что настолько тонкие перегородки точно пропускают его слова, пусть и неразборчивым шумом. Беседа длится до глубокого вечера, когда Юки слышит, как большинство постояльцев разбредаются по своим комнатам. — Тут всего один футон! — Громко объявляет Кёджуро, — я сейчас спущусь вниз и попрошу второй! — Зачем? — Искренне удивляется Ёсикава, — разве мы не уместимся? Он довольно широкий. Столп не оборачивается, но девушка видит, как вздрагивают его плечи. — Не усложняй то, что не надо, — вторит словам матери Юки, — к тому же, мы же жених и невеста, так что в этом такого? Охотник наконец поворачивается к ней всем корпусом. Даже в тусклом свете луны Ёсикава замечает горящие щёки Ренгоку. Нет, она честно не понимает, что такого в том, чтобы спать вместе. Это опять какие-то негласные правила людского мира, о которых она не знает? Девушка усердно растирает лоб, а после хмуро смотрит на застывшего Кёджуро. В молчании проходит ещё несколько секунд, пока он наконец не отворачивается: — Хорошо! Переодевайся, а я пока… — Столп на секунду замолкает, — пока постою вот так! Юки лишь ведёт плечами, понимая, что из сложного кимоно вылезать предстоит самостоятельно. Сначала она осторожно разматывает оби, затем снимает накидку и всё остальное. Оставшись в одном нижнем белье, Ёсикава беспомощно озирается по сторонам. Ей так и нужно оставаться или нужно что-то надеть? Как же всё сложно… — Юки-чан, ты готова? — Охотник оборачивается и тут же замирает, распахивая и без того огромные глаза ещё шире. Девушка воочию наблюдает за тем, как с каждой секундой Ренгоку становится всё багровее и багровее. Кёджуро же в этот момент не думает ни о чём, кроме как о прекрасном силуэте, на который льётся лунный свет. Это свечение придаёт и без того необычной Юки вовсе сверхъестественную ауру. Белые волосы волнами спускаются по телу, заканчиваясь в районе голеней, рубиновые глаза с огромными зрачками смотрят внимательно и обеспокоенно. Взгляд сам собой спускается ниже. Тонкая шея, ярко выраженные ключицы — столп слышал, что такое бывает, когда их ломают — в меру выраженные мышцы. Ёсикава не была горой, оставаясь изящной и женственной с округлыми бедрами и полной грудью. И куча мелких шрамов по всему телу. Охотник слишком взволнован, поэтому не замечает черные нитки на боку, которые уродливыми стежками закрывают свежую рану. — Кёджуро, — девушка подходит ближе, вновь забывая о суффиксах. К тому же, Ренгоку со смехом разрешил ей их по отношению к нему не использовать. Осторожно прикладывает ладонь к его лбу, — ты весь горишь. Простыл? Юки осторожно опускает руку ниже, пальцами обводя линию подбородка, потому что столп так и стоит, устремив немигающий взгляд на то место, где она раньше находилась. — Юката! — Ещё громче обычного восклицает охотник, — в них спят! Вон там! Ёсикава нервно закусывает губу, понимая, что опять прокололась. Ну и ладно. Следует в ту сторону, куда указывает рука Ренгоку, доставая из небольшого ящика белое одеяние. Быстро накидывает на плечи, завязывая пояс, а после оборачивается. Кёджуро так и стоит — красный и будто бы не моргает. Девушка вновь подходит вплотную, легонько щелкая столпа по носу. Тот моментально отшатывается, наконец обращая на неё свой взгляд. — Я не оскверню тебя до свадьбы! — Нервно заявляет охотник, — обещаю! — Да мы поняли! А теперь будь добр — заткнись! — Доносится недовольный крик из соседнего помещения. Юки пару раз моргает, а после заливается звонким смехом. Всё же, ей ещё многому предстоит научиться в человеческом мире. Поэтому сейчас, узнав истинную причину жара Ренгоку, она облегченно выдыхает. От смущения ещё никто не умирал. На душе становится неожиданно приятно от того факта, что она сумела смутить такого человека, как Кёджуро. И это действительно её очень веселит. Нет, Ёсикава слышала о сексе ещё когда жила в деревне, но то были лишь детские сплетни, а дальше жизнь не позволила узнать побольше. Когда она успокаивается — столп уже успевает переодеться и ожидает её у футона. Всё ещё розовые щеки и странно поблескивающие в темноте глаза создавали уютную атмосферу. Девушка всё больше убеждается, что согласиться выйти замуж за этого чудаковатого парня — было правильным решением. Быстро юркает под толстое одеяло и сразу отодвигается, позволяя охотнику устроиться на свободном месте. Некоторое время они оба слушают дыхание друг другу, когда Юки внезапно льнёт к телу Ренгоку. Тот оказывается невероятно теплым, но твердым, словно скала. Что-то толкает её прислонить ухо к его груди, чтобы услышать сердцебиение. Ритм ускоряется буквально за несколько секунд, из-за чего Ёсикава, словно шкодливый котёнок, поднимает игривый взгляд. Для неё это всё лишь забава. Вновь видит красное лицо столпа и немигающий взгляд: — Я не… — Начинает охотник также громко, как и до этого. — Не осквернишь меня до свадьбы, — девушка прижимает палец к его губам, — я помню. Ты очень милый, Кёджуро. Ренгоку прижимает её к себе ещё крепче, наконец-то решаясь зарыться рукой в белоснежные волосы. Невероятно мягкие и шелковистые, они отдавали холодом, но не обжигающим, как тот же снег. Столп глубоко дышит, чуткое обоняние улавливает запахи леса и трав, которыми пропиталась кожа Юки, и медленно засыпает, пока Ёсикава убаюкивается под его мерное сердцебиение. Юки думает, что Кёджуро похож на яркое солнце, что слепит глаза. А она, вечный изгой, тянется к этому свету, надеясь на то, что и ей достанется немного тепла.***
Униформа у Юки была довольно странной. Практически полностью голые ноги с облегающими шортами, открытое декольте и ярко-голубое хаори. Клинок ниричин, что до этого всегда был с ней — пришлось заменить, ибо в битве с демоном на горе он серьезно пострадал. Впрочем, для его возраста это было ожидаемо. Новый клинок окрасился в красивый красный цвет, что немало удивило Ренгоку, ибо девушка, по его мнению, ещё никаким стилем Дыхания не владела. Как цугуко она тренировалась много и изнурительно, порой к вечеру она с трудом шевелилась, но продолжала упорно стараться и сопровождать Кёджуро на его заданиях. Впрочем, на индивидуальные вызовы она тоже ходила. Но рана на боку всё не заживала, потому что Ёсикава с присущей ей упертостью не давала себе времени на отдых. Так незаметно и пролетел первый месяц в корпусе истребителей демонов. Девушка была в странном положении, мягко говоря. В первый раз, когда остальные столпы услышали, что у Ренгоку появилась цугуко — они невероятно удивились. Ещё большее изумление вызвало то, что следующим же предложением юный столп Пламени представил её как свою невесту. Первый высказал своё недовольство Санеми, который посчитал, что охотник плюет на таланты, руководствуясь сердцем. Но Юки получила своё признание, сумев выстоять против Шинадзугавы. Да, она не нанесла ему ранений, но выстроила такую крепкую оборону, что опытный столп Ветра не сумел пробиться сквозь неё. Наконец, сплюнув на землю, он обронил короткое «годится» и прекратил бой. Ренгоку оказался строгим и требовательным учителем, но несмотря на это Ёсикава с каждым днём чувствовала, как разрастается тепло в груди. Было до боли в животе смешно наблюдать за тем, сколько могут съесть Кёджуро и Мицури, было приятно болтать с Шинобу и даже далёкий и отстраненный Гию не вызывал у девушки отторжение. Она будто бы попала домой. — Так где ты росла, Юки-чан? — С улыбкой спрашивает Канроджи, поглощая пятую тарелку риса. — Я же уже отвечала, — вздыхает Ёсикава, — в горах. — Это слишком расплывчато, — не унимается столп Любви, — тебя же кто-то родил, кто-то научил говорить и читать, в конце концов владеть мечом! Цугуко закусывает губу, а после расслабляется, устремляя взгляд в небо. Судя по тому, что ни Ренгоку, ни Кочо ничего не говорят — им самим интересно узнать хоть немного о её прошлом. — Ну хорошо, — не отрывая глаз от небосвода, соглашается Юки, — я росла в деревне синоби, что находилась высоко-высоко в горах. — Ух ты! — Восхищается Мицури, — Узуй-кун тоже из клана синоби, как и его жены. — Да? — Ёсикава моргает пару раз, — не знала. — Да и неважно, — машет руками Канроджи, — ты рассказывай дальше. — Эта деревня, — цугуко не решается назвать её домом, — исповедовала буддизм. — Ох, — подаёт голос Шинобу, — тяжело же тебе пришлось. Столп Любви непонимающе смотрит на Кочо, а Юки лишь согласно кивает. Кёджуро, кажется, тоже не понимает, почему именно Ёсикаве пришлось тяжело в детстве. Потому что она воспитывалась как куноити? — В буддизме белый цвет — цвет смерти, — вздыхает столп Насекомого, — а ты ведь альбинос… — Слово «проклятая» я слышала чаще, чем собственное имя. — Соглашается цугуко. В деревне кипит жизнь: множество людей снуют туда-сюда, делая заготовки к приближающейся зиме. А Юки лишь нерешительно топчется у входа в поселение: она опять уходила в лес одна. Ёсикаве всего десять, но она невероятно высокая, сильная и выносливая для своего возраста. Впрочем, именно поэтому её тренировки начались ещё в шесть лет: было ли то желание наставников угробить её постоянными нагрузками или действительно просто хотели воспользоваться возможностями, данными ей от природы — она не знает. Внезапно её толкают в спину, но крепкая девочка даже не шевелится. Лишь презрительно фыркает, оборачиваясь на обидчика. Позади ребёнка замечает ещё парочку его пособников, которые держат по камню в каждой руке. Не успевает она среагировать, как первый прилетает ей прямо в голову, раскраивая кожу. Юки чувствует, как горячая кровь устремляется по виску, огибает овал лица и останавливается на подбородке, где начинает капать на кимоно. — Несносная девчонка! — Ругается на неё отец, — мало того, что ходила в лес, так ещё и влезла в драку. Ёсикава уже привыкла пропускать подобную ругань мимо ушей, поэтому лишь бесстрастно наблюдает за копошением в деревне. Длинным рукавом утирает стекающую кровь из разбитой губы, а после трогает пострадавший висок. Сбитые костяшки пальцев тоже кровоточат и саднят, но девочка лишь ждёт, когда отец наконец-то выдохнется, махнёт на неё рукой и уйдёт по своим делам. Этот момент наступает довольно скоро. Высказавшись, мужчина разворачивается и заходит в дом. Выждав пару секунд, Юки следует за ним, переступая порог помещения. Юркнув в тень, она стремительно бежит к комнате, где находится её мать. Стоит ей зайти в помещение, как в нос сразу ударяет резкий запах трав и настоев. Ёсикава не выдерживает и чихает, из-за чего ягоды, собранные в лесу, частично вываливаются из маленьких ладоней. — Юки? — Её мама строго смотрит на неё, — я же просила тебя не ходить в лес. — Да, мама, — угрюмо соглашается Ёсикава, но всё же протягивает свои находки матери, — это тебе. Девочка знает, что такое смерть. Слишком рано, но в деревне синоби дети узнают о подобным именно в этом возрасте. И судя по многозначительным взглядам врача, по яростному выражению лица её отца и грустной улыбке мамы — женщине осталось недолго. Мать слабо улыбается, а потом, рассмотрев лицо Юки повнимательнее, хмурится. — Ты опять подралась… — Вздыхает женщина. Тихо хлопает себя по коленям, подзывая Ёсикаву поближе. Девочка послушно падает в тёплые материнские объятия, когда на глаза наворачиваются слёзы. Слишком обидными были слова, в которые она и сама верит. — Ну и чего ты плачешь? — Мама начинает гладить её по длинным белым волосам, — они тебе что-то сказали? — Что ты умираешь из-за меня… — Всхлипывает Юки, — что это всё из-за того, что я проклята. — Прокляты те, кто слепы, — спокойно отвечает женщина, — не верь им и следуй своему пути. В тот же вечер матери становится намного хуже. Все в деревне готовятся к скорым похоронам, как вдруг на следующую ночь Ёсикаву выдергивают из постели. Отец ничего не говорит, лишь хмурится и нервно оглядывается, пока они идут через лес. Когда они наконец подходят к пещере, мужчина с силой пихает девочку внутрь. Юки больно ударяется коленями о камни, рассекая кожу. — Пахнет вкусно, — шипит кто-то из пещеры, — сойдёт. Я исцелю твою жену. — Хоть так твоя жизнь принесёт пользу, — вздыхает отец, — ты спасёшь свою мать. Юки умолкает, рассматривая багровеющий закат. Небо ей сейчас напоминает глаза Ренгоку — такие же яркие, светящиеся чем-то тёплым и успокаивающие. Некоторое время они проводят в тишине, каждый анализируя полученную информацию. О своём прошлом Ёсикава делится крайне неохотно, поэтому услышанный рассказ произвёл впечатление на столпов. По крайней мере она им доверяет настолько, что поделиться. Мицури берёт цугуко за руку, и Юки с удивлением обнаруживает, что у Канроджи блестят глаза от сдерживаемых слёз. Что же, Ёсикава уже давно знает о доброте столпа Любви, поэтому это было ожидаемо. Но всё равно цугуко не готова к такому открытому сочувствию. — И как ты спаслась? — Шинобу говорит осторожно и ласково, боясь спугнуть открывшуюся Юки. — Я дралась с ним сутки, — вздыхает Ёсикава, — всё же четыре года тренировок на роль куноити не прошли даром. А после пришёл охотник в той самой маске, которую разрубил Ренгоку-кун, — на публике цугуко старается употреблять суффиксы и обращаться по фамилии, чтобы не смущать окружающих, — он сражался с ним недолго, снеся то, что было головой. Но и сам серьёзно пострадал и почти сразу же умер. — А твоя мать? — Не выдерживает Мицури. — Повесилась, как только узнала, что сделал мой отец, — Юки по привычке жует губу и сильно трёт лоб, — собственно, он тоже покончил с собой. И вновь повисает молчание. Ёсикава расслабленно наблюдает за тем, как темнеет небо и даже не обращает внимание на шорох, доносящийся со стороны. Но вот она уже ощущает, как её поднимают над землей, так, что от неожиданности девушка ойкает, хватаясь за одежду нарушителя её спокойствия. Ренгоку не улыбается и ничего не говорит, лишь быстрыми шагами уходит вместе с ней в сторону дома глицинии, где они все внезапно пересеклись. — Стой, ты куда её понес?! — Кричит Канроджи и уже собирается бежать за ними, как чувствует сильную хватку на руке. Шинобу лишь усмехается, качая головой. Столп Любви надувает губы, но всё же оставляет попытки последовать за удаляющимися силуэтами. Юки удивленно смотрит на профиль Кёджуро, гадая, что же ему потребовалось и так срочно. Но — Ёсикава льнёт ближе к крепкому телу — ей приятно находится в его руках. Было в этом что-то сакральное, словно мираж прошлого. Девушке спокойно, и почему-то начинает щипать глаза от непрошеных слёз. Юки утыкается носом в широкую грудь, вдыхая знакомый запах и на мгновение переносится в то время, когда точно также плакалась матери, зарываясь лицом в складки кимоно. Выныривает из воспоминаний она только тогда, когда слышит задвигающееся сёдзи. Комната погружена в полумрак, создавая странную атмосферу, настроение которой Ёсикава понять не может. Столп глубоко вдыхает, садясь на пол вместе с девушкой на руках. Быстро усаживает её на свои колени и аккуратно обнимает, укладывая свой подбородок ей на плечо. Юки молчит, наслаждаясь близостью. Обхватывает в ответ широкие плечи и одной рукой зарывается в огненные волосы, осторожно начиная гладить кожу. Охотник недолго бездействует, вновь поднимая голову, и смотрит на Ёсикаву. Девушка испытывает трепет от столь нежного взгляда, но старается угомонить разбушевавшееся сердце. Потому что понимает, что Ренгоку всё может почувствовать. — Что стало с деревней? — Интересуется Кёджуро по привычке не понижая голоса. — О! — Неожиданный вопрос выбивает Юки из колеи, но она быстро собирается с мыслями, — уничтожена другим кланом синоби. Я ушла оттуда раньше, чем это случилось. Столп вновь молчит, поэтому Ёсикава отлично слышит его мерное дыхание. Это тоже успокаивает. Пожалуй — решает девушка — стоит обнимать охотника почаще. Почему она не делала этого раньше? Это же очень приятно! — Мы создадим свою семью, — Ренгоку звучит всё равно громковато для обычного шепота, — где будет взаимная любовь и уважение, мы вместе будем защищать слабых, ты родишь мне сыновей и дочерей, и они продолжат наше дело, а потом, в следующей жизни, мы всё повторим. Кажется, что Юки всё это время не дышит, слушая проникновенный голос. — Кёджуро, я… — Ёсикава ощущает, как из глаз начинают течь слёзы, — я же проклята. — Абсурд, — серьёзно отвечает столп, большим пальцем утирая влажные дорожки, — в нашей вере белый символ чистоты, цвет богов, поэтому забудь о том, что ты проклята. Девушка тянется вперед, сокращая расстояние между их лицами до минимума. Всего мгновение думает, а после целует. Осторожно и мягко, но неумело. Почти сразу же отрывается, чтобы посмотреть на реакцию. В свете луны охотник выглядит волшебно, словно сошедший со страниц сказок ёкай, который сейчас заберет её сердце. Впрочем, оно уже ему отдано — за доброту, за честность и поддержку, за любовь. — Сделай так ещё раз! — Громко просит порозовевший Ренгоку, — пожалуйста! Юки смеётся, беря в ладони его лицо, и нежно гладит щеки, большим пальцем задевая губы. Невесомо целует скулы, подбородок и веки: — Только тише, — Ёсикава хитро улыбается, — не хочу, чтобы кто-то прибежал нас проверять. Кёджуро кивает и словно не моргает, ожидая дальнейших действий. Девушка вновь целует, ощущая, насколько мягкие у столпа губы. Внутри у обоих всё переворачивается. У Юки немного дрожат ладони, поэтому она прячет их в рыжих волосах. На душе будто бы становится невероятно легко и светло, словно бы она греется под самым ярким и тёплым солнцем. Ёсикава слегка дергается, когда ощущает горячую мозолистую руку у себя на шее, но быстро себе напоминает, что душить её никто не собирается. В животе всё скручивается. Кажется, именно это ощущение зовут «бабочками». У Ренгоку похожий водоворот эмоций. Кёджуро каждый день себе напоминает, что согласился ждать, пока девушка сама назначит дату свадьбы. И с каждым днём ему всё больше казалось, что его чувства безответны, и Юки согласилась лишь по незнанию или из желания позабавиться или… Версий у столпа на самом деле было много. Но сейчас, ощущая ласковый поцелуй, все тревоги уходят на второй план, постепенно и вовсе улетучиваясь. Ёсикава аккуратно давит на его челюсть, заставляя раскрыть рот, и осторожно сплетает языки, продолжая массировать кожу головы. В какой-то момент охотник сдавливает её в объятиях так сильно, что девушка улыбается сквозь поцелуй, ощущая приятную боль в ребрах. Она знает — её Кёджуро никогда не причинит ей настоящий вред. Юки разрывает поцелуй и заглядывает в тёмные глаза, облизывая губы. У обоих сбитое дыхание и подрагиваются руки, но оба широко и нежно улыбаются. Ёсикава вновь тянется, но столп останавливает её, беря девичье лицо в ладони, как до этого держала его она. — Я обещал, что не оскверню тебя до свадьбы! — охотник старается говорить тихо, но получается плохо. Девушка лишь подавляет смешок, — поэтому нам лучше остановиться. Юки зарывается носом в его шею, губами ощущая бешеный пульс выступившей вены, а после тихо смеётся: — Ты особенный, Кёджуро, — слова срываются с губ до того, как Ёсикава осознаёт, — за это я тебя и люблю. Девушка в шоке прикрывает свой рот, но отстранится ей не дают. Не было ли это слишком быстро? Но рассуждая про себя, Юки признаётся, что ей плевать. Вон Ренгоку сделал ей предложение даже не зная её имени. — Я тоже тебя люблю, — Ёсикава чувствует, как ускоряется сердцебиение столпа, — с первого взгляда. Девушка тихо смеётся, осторожно отстраняясь и кивком головы указывая на футон. Скорее всего Юки влюбляется так быстро, потому что до этого такую нежность и ласку к ней проявляла только мать. Но Ёсикава ни капли не жалеет, купаясь в том тепле, что дарит ей Кёджуро и стараясь дать его в ответ. Они любят друг друга — и это главное.***
Попадает Юки в особняк Бабочки по самой глупой причине из всех возможных. Старая рана от пуль так и не зажила, вскрывшись в самый неподходящий момент — посреди битвы. Из-за этого она получает ещё несколько несерьёзных ранений. Но Ренгоку настаивает на том, чтобы его цугуко прошла полный курс лечения, прежде чем он позволит ей вернуться к тренировкам и миссиям. Ёсикава вздыхает, пока моет посуду, рассуждая о том, что Кёджуро так-то был прав. Но легче от этого не становится. Девушка с грохотом убирает тарелки по ящикам, пока маленькие помощницы приносят новые. Она сама решает взять на себя некоторые обязанности по уходу за домом и пациентами. Всё же зашивать раны она умеет — спасибо многолетнему опыту — а готовить её научила мать. Да, блюда не были изысканными и не отличаются сложностью приготовления, зато являются вполне сытными и вкусными. Цугуко вытирает руки о фартук, прежде чем выйти во двор, чтобы вылить остатки мыльной воды. От размышлений её отрывает кроткий и обеспокоенный голос: — Юки-чан, — начинает Шинобу, — там привезли Ренгоку-куна, — Ёсикава видит, как на виске у Кочо вздувается от напряжения вена, — у него жар, и он бредит. Всё время зовёт тебя и всё никак не успокоится. Угомони его, пожалуйста. Цугуко мгновение стоит, словно вкопанная, а потом её резко ударяет осознание того, что Кёджуро болен. Её накрывает невероятно огромной волной беспокойства и страха, так, что в горле встаёт комок, и она не может вымолвить ни слова. Поэтому лишь судорожно кивает, дергающимися руками срывая с себя фартук. Они едва ли не бегут, когда наконец-то добираются до комнаты, где располагается столп. Забавно, видимо, для таких высокоранговых охотников было отведено отдельное помещение, чтобы не нервировать лишний раз простых истребителей. Девушки тихо заходят, когда застают картину, как два парня пытаются удержать на месте Ренгоку. — Господин, угомонитесь! — Пытается вразумить Кёджуро один из охотников, — она жива и временно работает тут. Она не умерла. Но столп Пламени продолжает вырываться, из-за чего красное пятно на форме становится всё больше и больше. Юки буквально подлетает к Ренгоку, расталкивая парней, пытающихся достучаться до него. Быстро берёт его за руку и… И все слова застревают в горле. От обиды у Ёсикавы увлажняются глаза, но она лишь сжимает покрепче челюсти, продолжая гладить широкую ладонь. У Кёджуро мутный неосознанный взгляд, словно он видит что-то, что их взору недоступно. Цугуко невероятно больно видеть его таким. И ещё больше разгорается внутри пламя ненависти к уродливым демонам. — Юки-тян? — Неуверенно зовёт столп, — это правда ты? Ты не погибла? Ёсикава лишь кивает, садясь в изголовье кровати и укладывая его голову себе на колени. Осторожно гладит волосы, густые брови и лицо. С каждым прикосновением охотник всё меньше и меньше сопротивляется, окончательно попадая под гипноз рубиновых глаз, и лишь завороженно смотрит. Шинобу хихикает, отпуская измотанных истребителей. Тянется к тумбе, на которой уже лежат подготовленные инструменты и припарки, осторожно разрезая разодранную униформу. Юки хочет помочь, но стоит ей начать двигаться, как Ренгоку мертвой хваткой вцепляется ей в руки, не желая отпускать. — Оставайся так, — смеется Кочо, — ты мне больше поможешь, если удержишь его на месте. — Да, — хрипло соглашается Ёсикава, удивляясь тому, насколько неровно звучит её голос, — раз так будет лучше. Столп Насекомого прыскает, но уверенно зашивает рану, периодически протирая рваные края резко пахнущей настойкой. — У него тоже ломался голос, когда он принёс тебя, — объясняется Шинобу, — всё бегал вокруг и мешался, пока я не попросила отправить его как можно скорее на задание. Цугуко слабо улыбается, продолжая смотреть в янтарные глаза. Кёджуро, кажется, дышит через раз и не моргает, боясь, что стоит ему прикрыть веки, как тот кошмар, что навеял ему жар, окажется правдой. В итоге столп Пламени всё же теряет сознание и не приходит в себя сутки, прежде чем вновь подорваться с кровати на поиски своей невесты. Юки устало трёт переносицу, пока готовит картофельный мисо суп. Зная аппетиты охотника — целой кастрюли может не хватить. А про то, что это любимое блюдо Ренгоку ей рассказала ухмыляющаяся Кочо, которая в конце подмигнула, намекая на то, что Кёджуро будет счастлив отведать его. Ёсикава слышит шум в коридоре, прежде чем сёдзи, отделяющее кухню от основных помещений, распахивается. На столпе повисли все три девочки-помощницы, беспомощно болтая ножками в воздухе, но они вовремя спрыгивают, когда чувствуют, как ускоряется охотник. — Ты жива! — Громко восклицает Ренгоку, буквально подлетая к ней и хватая за руки, — правда жива! — За последнее время я слишком часто от тебя это слышу, — смеется цугуко и строго добавляет, — немедленно возвращайся в постель, швы могу разойтись, и рана откроется. Кёджуро послушно кивает и ласково улыбается, напоследок целуя Юки в щеку, а после под крики маленьких помощниц покидает помещение. Ёсикава прижимает ладонь к груди, а затем к щеке, понимая, что выглядит до безумия глупо с этой широкой улыбкой на губах и покрасневшим лицом. Но поделать с собой ничего не может, потому что с души словно сваливается огромный камень, который давил на плечи последнии дни. Столп скоро придёт в норму и вернётся к своим обязанностям, они возобновят тренировки и вновь станут ходить на совместные задания. Цугуко закусывает губу, нетерпеливо потирая лоб, прежде чем решается взять с собой всю кастрюлю, прихватив тарелку и ложку. Осторожно отодвигая задвижку, она тихо входит в комнату. Аой, которая до этого времени делала перевязку Ренгоку, завидев Юки, хитро улыбается и выходит со словами: «оставляю это на тебя». Ёсикава вздыхает, ставя свою ношу на тумбу, и под внимательным взглядом огненных глаз начинает обрабатывать раны. Делает это в полной тишине, пока молчание не прерывает громкий голос Кёджуро: — Я тебя чем-то обидел, Юки-тян? — Столп пытается приподняться на локтях, но цугуко давит ему на грудь, заставляя опуститься обратно, — ты так молчишь… — Нет, Кёджуро, не обидел, — вздыхает Ёсикава, осторожно смачивая рану настойкой, — просто я очень сосредоточена и кое о чём думаю. — Поделишься? — Обеспокоенно спрашивает охотник, аккуратно перехватывая её руку с тряпочкой, — я выслушаю. Цугуко благодарно смотрит, а после качает головой. Заканчивает с обработкой груди и живота, тянется к тарелке и наливает то блюдо, которое, по словам Шинобу, Ренгоку просто обожает. Кажется, что Юки видит, как неподдельным восхищением загораются его глаза, отчего ей становится невероятно тепло и комфортно. — Вкусно! — Восклицает периодически Кёджуро, — очень вкусно! Ёсикава хихикает, понимая, что крики столпа легко можно услышать из коридора. Но также есть осознание того, что маленькие сводницы под предводительством Аой никого сюда не пустят. Цугуко забирается на кровать больного, разводя ноги и обнимая бедрами крепкий торс. Вновь берет пропитанную лекарством тряпку, когда вдруг прижимается холодным лбом к разгоряченной коже. Некоторое время просто молчит, слушая восклицания охотника, а затем произносит: — Сейчас уже конец зимы, — неуверенно начинает Юки, — я хочу сыграть свадьбу в первый день весны. Она слышит, как прекращается бряканье ложки по стенкам тарелки, как учащается дыхание Ренгоку, а после оглушительный грохот разбитого стекла. Ёсикава ойкает, начиная хаотично мотать головой в поисках звука, но её хватают за подбородок, ограничивая в движениях. Цугуко ничего не остаётся, кроме как утонуть в искрящихся глазах напротив. — Я… — Кёджуро едва дышит, а сердце у него так стучит, что ему кажется, будто бы оно сейчас выпрыгнет из груди, — я так счастлив, Юки-тян! А после тянется вперёд, припадая к сухим и искусанным, но таким желанным губам. Ёсикава открывается в ответ, запуская одну руку в волосы, а вторую останавливает на торсе, слегка царапая кубики пресса. Гладит кожу, вырисовывая на груди непонятные узоры. Всё кажется таким правильным, таким родным и уютным, что проклятая Юки каждой клеточкой своего тела, каждым уголком своей души чувствует неземное счастье. Столп разрывает поцелуй, поблескивая потемневшими глазами, голос его звучит ниже, чем обычно: — Я обещал… — Начинает охотник. Ёсикава фыркает, затыкая Ренгоку новым поцелуем и опуская свои ладони на собственный пояс. Оби обычно развязывается долго, но цугуко как-то умудряется управиться за несколько секунд. Уверенно берёт мужские руки, запуская их под свою одежду. Юки чувствует, как у Кёджуро дрожат пальцы и насколько горячие у него ладони, но ощущать их на собственной коже было невероятно приятно. — Но ведь это неправильно, — неуверенно начинает столп, — давай подождём. — Я не предлагаю устраивать брачную ночь прямо сейчас, — усмехается Ёсикава, — просто почувствуй меня. Исследуй — вдруг не понравится. Столп хочет возразить, что ему не может не понравится, но слова застревают в горле. Сердца у обоих заходятся в бешеном ритме, так, что при соприкосновении оголенными участками груди, сразу ощущается явственный пульс. Охотник неуверенно ведёт одной рукой вдоль выделяющегося хребта, отдельно останавливаясь и ощупывая каждый позвонок. Мозолистая ладонь оглаживает плечи, пока пальцы другой руки осторожно прикасаются к выступающим ключицам. Оба невероятно смущены, но останавливаться на достигнутом не собираются. Всё это время Ренгоку смотрит на неё таким извиняющимся взглядом, что цугуко не выдерживает и щелкает его по лбу. Кёджуро ойкает, но руки из-под кимоно не вынимает: — Не чувствуй вины за это, — успокаивает его Юки, — я же сама предложила, а значит не против происходящего. Столп неуверенно кивает и не прекращает своё исследование. Невесомо прикасается то к плечам, то к позвоночнику, то к животу, но дальше зайти не решается. Поэтому Ёсикава не выдерживает и самостоятельно кладёт ладонь себе на грудь. И без того красный охотник становится ещё более пунцовым, но продолжает, словно загипнотизированный, смотреть в алые глаза. У цугуко бегут по телу приятные мурашки, поэтому она тоже гладит широкие плечи, осторожно обводит пальцами свежие бинты и легонько царапает кожу. Ренгоку несильно сжимает одну из полных грудей, что едва умещается у него в руке, а после зарывается носом в изгиб шеи, пряча лицо и тяжело дыша. Движения его становятся всё более хаотичными, а прикосновения — грубее. Но это была сладкая боль, в которой Юки тонет без оглядки. Они оба сгорают изнутри, плавясь под ладонями друг друга. Ёсикава хватает ртом воздух, когда пальцы мнут её бедра, и едва слышно стонет. Кёджуро поднимает мутный взгляд, явно теряя остатки самообладания, поэтому цугуко осторожно вынимает его руки из-под кимоно. Столп сперва сопротивляется, но быстро сдаётся, всё ещё ощущая бархатистую кожу на кончиках пальцев. — Если продолжим, — тяжело сглатывает Юки, — ты будешь себя винить, поэтому на сегодня хватит. — Первый день весны, верно? — Прерывисто выдыхает охотник, — не так долго осталось ждать… — Верно, — кивает Ёсикава, запахивая верх одежды, — если хочешь, можем выбрать более позднюю дату. — Нет! — Подрывается Ренгоку, — ни за что! Цугуко смеётся, успокаивая разволновавшегося Кёджуро. Подбирает промокший от супа пояс и быстро собирает осколки разбившейся тарелки. Дальше вечер проходит куда спокойнее, но каждый раз, стоит им вспомнить прикосновения друг друга, как оба заливаются краской, глупо улыбаясь. Юки думает, что её тело поцеловало солнце, настолько было жарко от этих мыслей. Неужели она действительно заслуживает любви такого человека, как Ренгоку? Она мотает головой, твердо решая, что даже если не заслуживает — она обязательно сделает всё, чтобы стать достойной.***
В фамильном особняке Ренгоку стоит странная атмосфера, из-за которой Юки становится не по себе. Неприятные мурашки бегут вдоль позвоночника из-за чего Ёсикава сильнее сжимает руку Кёджуро. Он лишь поворачивает к ней голову, ласково улыбаясь, и успокаивающе гладит ладонь большим пальцем. Продолжает говорить с отцом, который не удостаивает его и взгляда. Шинджуро отрывается от книги лишь тогда, когда действующий столп Пламени сообщает о свадьбе. Внимательно осматривает застывшую цугуко и выносит вердикт: — Слишком красива для тебя, неудачника, — сипло произносит мужчина, — так что это твой единственный шанс. Благословляю ваш брак, но не ждите на свадьбе. Не хватало мне тащиться, чтобы увидеть, как она всё осознает и бросит тебя перед священником. Юки хочет возразить, но вовремя замечает виноватый взгляд охотника, который одними губами шепчет «не стоит». Ёсикава прикусывает язык, понимая, что если Ренгоку пошёл в своего отца, то переубедить Шинджуро будет практически невозможно. Поэтому цугуко обреченно вздыхает, продолжая слушать отвратительный диалог. Странно, она всегда думала, что такой светлый и тёплый человек, как Кёджуро — мог вырасти только в счастливой и доброй семье. Но сейчас, слушая гадкие слова его отца, Юки в полной мере осознаёт, что быть хорошим человеком — это выбор, а не только лишь итог воспитания. Оттого в груди разрастается ещё большая гордость за столпа. Ей хочется выплеснуть обуявшую её нежность, но Ёсикава сдерживается, не желая вызывать ненужную реакцию бывшего охотника. Когда они выходят из комнаты, цугуко с сочувствием смотрит на Ренгоку, но тот как обычно улыбается, широко распахивая глаза. — Ну как всё прошло? — Сенджуро сжимает метлу до побелевших костяшек, — он… благословил? — Да! — Бодро отвечает Кёджуро, — но на свадьбу он не придёт, так что я зайду только за тобой. Ребёнок понуро опускает голову. Кажется, что Юки замечает, как его глаза поблескивают от сдерживаемых слёз. Ёсикава сама не осознает, как делает два широких шага к младшему Ренгоку, притягивая того в объятия. Из-за разницы в росте Сенджуро утыкается лицом ей в талию, а цугуко лишь нежно улыбается, начиная поглаживать мягкие волосы. Мальчик хватается за её кимоно, сминая ткань в своих небольших кулачках. — Я рад, что Вы станете моей сестрой, Юки-сама, — глухо говорит ребенок куда-то ей в бок, — уверен, что Вы с братом обязательно будете счастливы! Ёсикава тихо смеётся, про себя загадывая, что слова маленького Ренгоку обязательно воплотились в жизнь. — Я бы хотел быть похожим на брата. — Добавляет Сенджуро. Цугуко перестаёт гладить его по голове, пальцами обхватывая детский подбородок, и заставляет посмотреть себе в глаза. Говорит предельно серьёзно и честно, то, что было на душе: — Ты уже похож на своего брата, — Юки щелкает его по носу, — такой же тёплый и солнечный человек с сильным духом и невероятным трудолюбием. — Я… — мальчик краснеет, а Ёсикава в очередной раз подмечает то, насколько они с братом похожи, — спасибо! Ребёнок прячет порозовевшее лицо в складках её кимоно, а цугуко беспомощно оборачивается на Ренгоку, надеясь, что тот подтвердит её слова. И замечает такие же пунцовые щеки, которые секундой ранее видела у ребёнка. Кёджуро не даёт долго себя рассматривать, подходя вплотную и пальцами разворачивая её голову от себя, так, что Юки приходится смотреть строго прямо. — Какие же вы милые! — смеётся Ёсикава. Свадьба проходит скромно — приглашены лишь самые близкие: столпы, представители клана Убуяшики и Сенджуро. Когда Ренгоку впервые видит Юки в белом с серебряной вышивкой кимоно, то теряется в мыслях, не в силах вымолвить ни слова. Всегда разговорчивый Кёджуро млеет, стоит ему осознать, что совсем скоро Ёсикава сменит свою фамилии и станет его женой. Церемония протекает быстро, но вот стоит им обменяться кольцами и клятвами, как несколько воронов Уз сообщают о новых демонах. Все синхронно вздыхают, понимая, что борьба в самом разгаре и перерыв на отдых им никто не даст. Цугуко быстро переодевается в свою униформу, рассматривая блестящее кольцо на безымянном пальце, когда к ней заходит светящийся от счастья столп Пламени. Они некоторое время просто стоят, молча улыбаясь друг другу, прежде чем охотник громко открывает дверь, пропуская смеющуюся Юки. Остановившись в доме глицинии, новоявленная Ренгоку, подождав, пока муж отойдёт подальше, справляется о состоянии дома, невзначай спрашивая о толщине стен и звукоизоляции, на ходу придумывая отговорку о том, что у неё, в отличие от Кёджуро, очень чуткий слух. Милая старушка успокаивает её, рассказывая о том, что в своё время это здание строилось под большую семьи с маленькими детьми, поэтому стены крепкие и очень хорошо защищают от любых шумов. Успокоившись, цугуко кланяется и следует в комнату, которую им выделили. Не так она, конечно, представляла свои брачную ночь и первый раз, но почему-то ей кажется, что по-иному быть не может. За окном уже сияет луна, когда в помещение тихо входит столп. Охотник, следуя доброму порыву души, вызвался наколоть дрова для печи, что сильно затянулось. — Прости! — Звучно начинает Ренгоку, а Юки думает, что толстые стены сейчас спасают здешних хозяев от бессонницы, — я задержался. — Ничего страшного, — качает головой девушка, — главное, что пришёл. Некоторое время они нерешительно смотрят друг на друга, пока цугуко не решается задать свой вопрос: — Кёджуро, ты… — Она слегка волнуется, из-за чего голос скачет в громкости, — знаешь, что надо делать? — Да! — Нервно восклицает Ренгоку, — Узуй-сан объяснил мне довольно доступно. — Шинобу-чан мне тоже прочитала лекцию и вкратце описала, — Юки трёт лоб, закусывая губу, — что можно, а что нельзя делать. И вновь молчание и лишь краткие переглядывания. Девушка отмирает первая, про себя плюя на внезапную стеснительность, которая была ей не присуща. Притягивает порозовевшего столпа, осторожно касаясь мягких губ. Поцелуй получается лёгким, практически невесомым, словно прикосновение ветра. У цугуко всё вновь переворачивается, захлестывая сознание волной восторга и счастья. Она не может не улыбаться, отчего охотник тоже ласково смеётся, запуская свою ладонь ей в волосы. Постепенно они перебираются на футон, периодически прерывая поцелуй из-за смеха и нежных взглядов. Юки обводит линию его челюсти, острый подбородок и задевает подергивающимися пальцами губы, что непременно растянуты в улыбке. Но сейчас Ренгоку слишком сосредоточен, поэтому прекращает улыбаться, пока пытается разделаться с её нижним бельём. — Что это? — Обеспокоенно спрашивает Кёджуро, поддевая лямку лифчика, — до этого ты подобное не носила. — Носила, — смеётся девушка, — просто когда я к тебе пришла — я заранее его сняла, чтобы не мешал. Это бюстгальтер, нужен для того, чтобы поддерживать грудь. Столп ничего не отвечает, продолжая шумно дышать и биться над завязками. Цугуко нетерпеливо ёрзает на месте, пока наконец-то не заводит руки за спину и не помогает новоиспеченному мужу. В конце концов, когда оба остаются нагие, Юки с любопытством рассматривает мужское тело. Тянется, обводя подушечками пальцев очертания ключиц, ведёт ниже, огибая широкую грудь и останавливается на торсе, слегка царапая кубики пресса. Девушка не может скрыть удивления, когда понимает, как именно выглядит член. Что же, это довольно забавно и не так страшно, как она себе представляла. Хотя как именно это должно в ней уместиться — она искренне не понимает. — Распусти волосы. — Тихо просит Ренгоку. Цугуко послушно тянется к ленте, что скрепляет пряди. Забавно, но в белоснежных локонах всё ещё остались украшения, которые ей заботливо вплела Шинобу перед свадьбой. Разноцветные ленты выпадают из ослабевшей косы, пока наконец-то причёска полностью не исчезает. Светлые волосы струятся вдоль тела, скрывая покатые плечи. Кёджуро завороженно пропускает пряди сквозь пальцы, вновь восхищаясь их мягкостью и легким холодком. Пододвигается ближе, прикасаясь кожей к коже, а после вновь притягивает Юки для поцелуя. Девушка тихо стонет, ощущая, как ладонь сдавливает чувствительную грудь. Запускает пятерню в огненные волосы, слегка натягивая прядки, но тут же отпускает и начинает массировать голову. Кожа словно наэлектризовывается — цугуко вздрагивает от каждого прикосновения и с жаром отвечает, раскрываясь всё больше и больше. Всё её естество вопит о том, как ей хорошо в объятиях столпа, как она счастлива принимать его ласку и любовь. На миг ей становится так страшно всё это потерять, что Юки ещё теснее жмётся к охотнику, впитывая тепло его тела, но на глаза всё равно наворачиваются слёзы, которые она жестко загоняет обратно. Ещё не хватало разрыдаться от мимолетной мысли. Ренгоку глубоко вдыхает, прежде чем аккуратно укладывает её на спину. Опирается на одну руку, вторую заводит ей под бедра, вынуждая девушку ногами обхватить свой торс. На какое-то время они застывают в этом положении, пока Кёджуро не приходит в себя. Столп нежно целует её шею, некоторое время решаясь, а затем кусает. Отрывается, чтобы посмотреть, как на фарфоровой коже алеет и наливается кровью засос. — Это что? — Удивляется цугуко, потирая место укуса. — Мне сказали, что подобное нравится девушкам, — тушуется охотник, — извини, если сделал больно. Юки смеется, прекрасно понимая, кто именно ему посоветовал так сделать. — Брось, — машет рукой девушка, — это больно… Но приятно больно, если ты понимаешь, о чём я. Ренгоку кивает, продолжая исследовать девичье тело своими губами. Ему слишком нравится вид засосов, из-за чего в скором времени практически вся кожа цугуко покрывается краснеющими метками. Кёджуро приподнимает её за талию, вынуждая Юки изящно прогнуться в спине. Девушка ощущает горячее дыхание на своей груди, и в следующий момент жаркий поцелуй опускается на её сосок. Цугуко захлебывается воздухом и несдержанно стонет, выгибаясь ещё больше и невольно натягивая пряди рыжих волос. Между ног уже давно влажно, поэтому когда столп плавно вводит головку — Юки этого даже не замечает. Но чем больше в неё входили, тем она явственнее ощущает инородный предмет внутри себя. Наконец, когда охотник упирается в девственную плеву, он отрывается от мягкой груди, обращая свой взгляд на её лицо. У Ренгоку внутри всё адски пылает, словно он состоит из огня, а от вида приоткрытых малиновых губ, затуманенных рубиновых глаз и растрепанных белоснежных волос — самообладание трещит по швам. Кёджуро тянется ближе, шепча по смешному громко: — Сделай глубокий вдох. Девушка кивает, вбирая побольше воздуха в легкие и старается медленно его выпустить, когда ощущает сильный толчок. Между ног слегка саднит, но боли как таковой она не испытывает. Чувствуя, что столп Пламени замер, она открывает зажмуренные веки и кивает. Охотник начинает двигаться: сперва аккуратно и медленно, но постепенно наращивает темп. Цугуко ощущает жар, что захлестывает её с головой, чувствует каждый палец, которыми Ренгоку сминает её бедра и делит с ним горячее сбитое дыхание. Юки будто перерождается, ощущая себя самой счастливой девушкой на свете, пока находится в родных объятиях Кёджуро. Из глаз начинают течь солёные слёзы. Всё-таки расплакалась. Столп аккуратно сцеловывает влажные дорожки, на секунду останавливаясь. Девушка реагирует до того, как он решается на какие-либо действия, затягивая охотника в новый поцелуй. Это похоже успокаивает их обоих, и Ренгоку возобновляет толчки. Цугуко чувствует нарастающее напряжение в животе, когда все скопившиеся чувства взрываются ярким фейерверком, накрывая волной оргазма. Юки всхлипывает, сжимаясь и одновременно с этим стискивая Кёджуро в руках. Столп следует за ней всего через пару толчков, на дрожащей руке удерживаясь над своей драгоценной женой, но не позволяет себе упасть на хрупкое — что далеко не так — женское тело. Обессиленно сваливается рядом, устраивая девушку у себя под боком. Носом зарывается в белые волосы, вдыхая аромат масел, которыми с недавнего времени начала пользоваться цугуко. Им обоим невероятно комфортно друг с другом, словно давно потерянные кусочки паззла наконец-то воссоединились. Через пять месяцев они узнают о беременности Юки, отчего Ренгоку улыбается так искренне и счастливо, что девушка просто не позволяет страху за будущее поселиться в сердце. Единственное, что её слегка угнетает — ей строго-настрого запретили ходить на задания, поэтому освоенное до конца Дыхание Пламени остаётся на лучшие времена, пока цугуко селится в поместье Бабочки для помощи другим охотникам. Юки признается самой себе, что в фамильном поместье Кёджуро ей будет намного тяжелее в моральном плане, а столп Пламени понимает всё без слов, поэтому не настаивает. Проклятая Юки Ёсикава переродилась в прекрасную отмеченную богами Юки Ренгоку.***
Юки задыхается от пролитых слёз, постоянно наглаживая огромный живот. Не может выдержать переполняющие её эмоции, постепенно впадая в истерику. Царапает руки, грудь и шею, но не может избавится от отвратительного зуда по всему телу. Именно в таком состоянии её находят Шинобу и Мицури, которые столкнулись друг с другом перед самыми дверьми комнаты. Канроджи тоже плачет, падая на колени вместе с Ренгоку, и крепко обнимает подругу. Кочо осторожно присоединяется к объятиям, аккуратно поглаживая обеих девушек по их спинам, с трудом сдерживая собственные слёзы. У бывшей цугуко — ныне столпа Пламени — нет слов, чтобы выразить ту боль и пустоту, которые обуревают её. Кажется, что она буквально видит, как из яркого и цветного мира утекают краски. Сердце, словно птица в клетке, рвётся на свободу из груди. Но Юки прекрасно понимает, что на этом месте сейчас зияет огромная дыра, которую не зашьёт ни один врач. Девушка всхлипывает так долго, что срывает голос, поэтому к концу лишь сипло кричит в отчаянии. Она верит и не верит одновременно. Одна её часть понимает, что это конец, её Кёджуро больше нет, а другая надеется на то, что всё это лишь глупая ошибка, может быть чья-то жестокая шутка, но сочувствующие взгляды подруг рушат последнюю надежду. Мицури с Шинобу дежурят по очереди, сменяя друг друга на посту, пока обессилившая Ренгоку проваливается в жар. Там, в бредовом сне она видит Кёджуро, с которым они счастливо празднуют свадьбу и строят планы на будущее. Но всё рухнуло — он умер, оставив после себя лишь тлеющий огонь, яркий отпечаток в памяти и частичку себя под сердцем. Когда девушка приходит в себя — она первым делом спрашивает о состоянии ребёнка, на что Кочо лишь слабо улыбается, отвечая, что с ним всё хорошо, но Юки надо быть осторожнее, потому что в следующий раз всё может закончиться намного хуже. Ренгоку слабо кивает, вновь гладит живот и отворачивается, пытаясь сдержать новый приступ слёз. Столп Насекомого всё чувствует, поэтому залезает к ней на кровать и крепко обнимает, даря тепло. Но это не то тепло. И от этого на душе становится так тоскливо, что девушка вновь начинает рыдать взахлеб. Приходит в себя она лишь когда на руках у неё оказываются пара разнояйцевых близнецов, как две капли воды похожие на своего отца. Только девочка взяла от матери алые глаза, мальчик же в точности повторял черты Кёджуро. С рождением детей Юки решается переехать в фамильное поместье и, к её огромному удивлению, Шинджуро встречает её абсолютно трезвый и с тёплой улыбкой на губах. Видимо, многое произошло, пока она оплакивала погибшего мужа в кругу соратников. Сенджуро тоже сияет от радости, когда видит своих племянников и пришедшую сестру. Ренгоку честно исполняет свой долг столпа Пламени, как только дети слегка подрастают, помогая оставшимся охотникам уничтожить остатки демонов. Она так и не заводит ни новые отношения, ни даже интрижку, навсегда посвящая сердце детям и своему драгоценному мужу. Перед смертью, в кругу семьи, когда за обе руки её держат сын и дочка, Юки видит лицо Кёджуро, что широко ей улыбается, зовя за собой в следующую жизнь. Она вновь чувствует тепло солнца.***
Хитоми сидит на лавочке, хоть она и безбожно опаздывает на уроки. Но почему-то всегда прилежная ученица сегодня решает прогулять школу, предпочитая полюбоваться цветущей сливой. Мимо проносятся два парня, а девушка усмехается, думая о том, что не одна она опаздывает. Но внезапно один из них останавливается, оборачивается и едва ли не прыжками возвращается к ней. Хитоми напрягается, но стоит ей увидеть широкую ласковую улыбку, как сердце пропускает удар. — Привет! — Громко здоровается парень, — меня зовут Тоджуро, ты очень красивая и милая, — он слегка розовеет, что девушка находит очень забавным, — не хочешь стать моей парой? — Чего? — Шокировано переспрашивает Хитоми. — Чего? — Вторит ей Сумихико, который только что вернулся за другом. Но рыжеволосый парень повторять не собирается, нервно переминаясь с ноги на ногу. Камадо уже хочет силой увести друга, как вдруг девушка отвечает: — Хочу, — её щеки тоже заливаются краской, — только номер мой запиши. У Сумихико распахивается рот, а Тоджуро с готовностью достаёт телефон, внимательно записывая цифры. На всякий случай перезванивает, чтобы у Хитоми отобразился его номер, а после они прощаются, договорившись обязательно встретиться и погулять. Девушка знает, что пользуется большой популярностью у мужского пола из-за необычной внешности, но почему-то внезапно познакомившись именно с этим странным парнем, она чувствует давно знакомое тепло. Словно отголосок прошлого. И что-то Хитоми подсказывает, что она поступает правильно, не отказавшись как обычно от свидания. Тоджуро всегда был честен с окружающими, а тем более перед собой, поэтому быстро признаёт — он влюбился с первого взгляда в девушку с белоснежными волосами и алыми глазами.
