Лавандовые простыни

      Весенняя капéль звонко разбивалась о жестяной подоконник, на котором всего неделю назад красовался низенький снежный бугорок. Неяркие солнечные лучи пробивались сквозь белую пелену облаков, лежащих на горизонте. Тихое бульканье чайника, доносящееся с кухни, отмечало, что кто-то в квартире уже на ногах, а звон чашек и хлопок дверцы шкафа, (достаточно громкий, чтобы окончательно разбудить Дазая), подтверждали это. Расслышав сквозь толстое одеяло тихое «ой», мужчина точно решил заканчивать свои полусонные нéженья с подушкой. Однако далось это ему не так просто, как хотелось бы: поставив одну ногу на холодный паркет, Осаму тут же отдёрнул её обратно под тёплое одеяло. Пролежав в таком положении меньше минуты, Дазай снова повторил попытку, на этот раз поставив обе ноги. Да, спокойная жизнь разбаловала его настолько, что даже обычное вставание с кровати доставляло трудности. Хотя, признаться, было здесь и что-то показушное, даже несмотря на то, что в данный момент рядом с Дазаем располагались только помятая подушка и пара чужих тапок в углу комнаты. Слишком частое притворное дураченье всё же сказывалось на обычном поведении мужчины.        Ещё раз тяжело вздохнув, Осаму устремил взгляд в сторону большого окна. Солнце было ещё слишком низко, чтобы дотянуться до сонного лица своими тёплыми лучами. Да если бы и могло - не получилось бы, так как и без того не особо ухоженная копна каштановых волос теперь закрывала половину лица, напоминая своим видом мочалку и неприятно щекоча кожу. Тоненькая дубовая ветка с малюсенькими коричневатыми почками на ней бесцеремонно стучалась в окно, будто подгоняя Дазая быстрее встать, стряхнуть с себя цепкие остатки сна и пойти наконец привести себя в порядок, однако эффект произошёл противоположный: тихое ритмическое постукивание лишь заново усыпляло мужчину, так что тот совершенно не заметил, как опустились сначала отяжелевшие веки, как подбородок лёг на грудь… а потом он чихнул. Не успел Осаму понять, кто он есть по существу, как раздался приближающийся мягкий шорох носков о паркет.       - Доброе утро, - в дверном проёме показалась сначала светлая шевелюра, за ней - мягко улыбающееся молодое личико, а затем и сам Ацуши, - Как спалось?        Пройдя к дальнему углу комнаты, в котором располагался небольшой письменный стол, Накаджима аккуратно присел на стул и, ловко подцепив ногой тапочек, устремил взгляд своих янтарных глаз прямо на Дазая, явно выводя того на диалог. Тряхнув головой, откидывая надоедливую чёлку набок, чтобы хоть одним глазом видеть своего собеседника, Осаму невнятно и расплывчато ответил:       - Да, нормально вроде… - осознав, что инициатива теперь лежит на нём, мужчина тут же продолжил, - А ты как? Хочешь, я приготовлю завтрак?       - Не стоит, я уже всё сделал… - Ацуши слегка смущённо потупил взгляд. Хоть они с Дазаем и жили вместе уже относительно давно, непривычка к заботе всё же изредка высовывалась наружу.        Проявив одобрительную полуулыбку на всё ещё сонном лице, Осаму наконец поднялся с матраса и, наспех накинув на него одеяло, последовал за Ацуши по узкому коридорчику.        В отличии от маленькой комнатки с широким матрасом посередине, письменным столом в углу и шкафом, встроенным в стену, торжественно именуемой «спальней», кухня от потолка до пола уже была залита солнечными лучами. Возможно, этому способствовало широкое окно в половину стены («Даже находясь дома, хочу какой-то частичкой себя участвовать в жизнях других людей…»), выходящее прямо на восток. На небольшом прямоугольном столике посередине уже располагались две тарелочки с бутербродами. Аккуратные ломтики белого хлеба с маслом, сыром и салатом, лежащим вокруг всего этого - вполне в стиле Ацуши.       - У меня для тебя есть маленький сюрприз… - со стороны повёрнутого спиной к Осаму Накаджимы раздался тихий шелест. Честно говоря, Дазай был заинтригован, однако не поддавался соблазну заглянуть парню через плечо и посмотреть, чем это он собрался удивить мужчину.       - Вот!        Ацуши развернулся, вытянув перед собой букет. Пять алых тюльпанов, перевязанных белой ленточкой, едва заметно покачивались у него в руках. Едва заметный румянец, проявившийся на лице парня, выделял улыбку - такую нежную, такую чувственную. Сохраняющую свою невинность даже после всего того, через что прошёл Накаджима.        «Тюльпаны?..»        Дазаю никто и никогда не дарил цветы. Только он сам пару раз протягивал симпатичным девушкам розу, в очередной раз уговаривая ту или другую на двойное самоубийство, но каждый раз получая ожидаемый отказ.       - Э-э… спасибо… - Осаму понятия не имел, что принято говорить в таких ситуациях. Секунду помявшись в неловком молчании, его осенило: А может, надо не говорить?..        Подавшись вперёд, мужчина обвил талию Ацуши руками, заключая его в свои объятия. Он готов был поклясться, что слышал жалобный хруст тюльпанов, зажатых между двумя телами, но сейчас главным выступало совсем не это. Свободная рука Накаджимы ответно обняла Дазая, а нос уткнулся в плечо. Тепло чужого тела незаметно стянуло остатки сна словно тонкую, почти полупрозрачную пелену, а робкое прикосновение мягких губ к собственной щеке отдалось мелкими мурашками по всему телу. Они были настолько близко, что Осаму мог ощутить бешеную чечётку, которую отбивало сердце Ацуши. Прямо как и у него самого.