Сыворотка в его руках

Грандиозный план моей героической гибели провалился. Ни капли сочувствия к Армину с моей стороны оказано не было. Доказательства в пользу спасения командора влетали в одно их ухо, а из другого вылетали. Меня не слышали или же не хотели слушать. Было ощущение, словно я второстепенный персонаж, чьё мнение не учитывается сюжетом, чью личность высмеивает каждый, чьего появления никто не ждёт. Хотя… так и есть.

***

По сравнению со мной, он является божеством. На него делается упор, чтобы удовлетворить фанатов. Сыворотка в его руках могла изменить всё. Но, не зная правильного ответа, он пошёл на поводу у Эрена и Микасы. До сих пор я не могу простить его за это. Чувства заставляют людей совершать неверные выборы. Армин, ты не был достоин выживания. Я считал и считаю, что надо было… — …выбрать командора. И не только я. Все, кто здесь находится. Читая рапорт, каждый задавал себе этот вопрос: «Почему не Эрвин?» — пытался донести этим «важным персонам» я. Пешкам не дано выбирать на основе личных симпатий. Они идут в ход первыми, но даже они имеют право знать за что отдают свои такие с первого взгляда неважные жизни. А к чему я это всё? Каков смысл имеет мною сказанное, пока я пытаюсь придать смысл жизни через идеи других?

***

Мы восхищены способностями Эрвина и им самим, что по ночам сближает нас ещё сильнее. Его сладкие стоны доносятся из-под меня. Я понятия не имею почему заслужил его внимание, однако мне такой расклад дел очень даже нравится. В моменты оргазма я не жалею, что выжил тогда, при контратаке, и продолжаю бороться в этом блядском мире, где всё заранее предрешено. Как же мне нравятся его прерывистые вздохи, когда мы ласкаем друг друга. Я будто становлюсь не ненавистным всеми рыжим ублюдком, покушавшимся на самооценку Армина, а чем-то большим, нежели партнёром сильнейшего солдата человечества. Он меня взял первым, отрицать бесполезно, хотя после того случая всегда был сверху именно я. Именно мне доставалась честь кончить внутрь. Именно после моего «Кончи для меня» сперма стекала с его головки.

***

В глазах помутнело. Я видел в его руках ту злосчастную сыворотку, а не свой член. Кажется, я сошёл с ним с ума. Иногда он стонал не моё имя, но… Я даже не различал кого он зовёт вместо меня. В последнее время мне было дурно, словно смерть настигнет в любой момент. Неудивительно. Завтра мне придётся поджигать целые кварталы марлийского гетто. Я не прощу им, если они убьют его. Кажется, что это невозможно, и я тоже так считаю. Никто не заберёт его у меня.

***

Его тело лежало возле водоёма. Со слов Ханджи, он был мёртв. Меня словно вновь посчитали шутом гороховым. Он не мог умереть, нет, кровь Аккермана должна бороться до конца. — Надо бы проверить пульс. Хорошо, что я это умею. Я хотел выбить из Ханджи правду. Не ушёл бы, пока на её руках то, что принадлежит мне.

***

Мы больше не виделись с ним после того случая возле водоёма вплоть до моей гибели. Хотя даже после неё он меня больше не видел: колоссальные титаны растоптали тот амбар, в котором покоился мой труп. Иногда я посматривал за ним после смерти: пролетал птицей, обдавал его прохладным ветерком, высказывал ему всё вновь и вновь через шелест листвы деревьев. Я старался быть рядом до самого конца в благодарность ему, что он проводил столько времени именно в моих руках. Однажды мне удосужилось заметить, как он сидит на крыльце дома и наслаждается чистым небом. — Ценна ли была моя жизнь, Леви? — задал вопрос я, не думая, что бывший капитан даст на него ответ. — Конечно, Флок, — донеслось от него. Именно тогда я и вспомнил чьё имя срывалось с его губ при нашем сексе. Эрвин, я не смог заменить ему тебя. Попробуй возвратиться В тот день, когда почил я. В жизнь новую ты сможешь влиться Без меня.