Первый снег

Сегодня пошел снег. Первый в этом году. Растрепанный, явно только проснувшийся парень, с взъерошенными волосами бездумно смотрит в окно, наблюдая, как маленькие снежинки опускаются на землю, будто аккуратно пытаются понять там ли они. Этот парень — Сяо — тяжело выдыхает обратно задвигая толстые шторы, чтобы не единый лучик не просочился в его квартиру. Он просто терпеть не мог снег, хотя в детстве просто обожал зиму. Помнится, он часами гулял на улице, лепил снеговиков и даже хотел питаться им, только чтобы не ходить лишний раз домой. Но это в прошлом. Сейчас начало зимы для него — лишь еще один поток воспоминаний, что так сильно и больно били по нему. Восемь утра. Сяо пишет владелице кафе, где работает баристой, что плохо себя чувствует и сегодня останется дома. Ему двадцать четыре и сейчас он понятия не имеет, что делать со своей жизнью. Он жил музыкой с того момента, как научился ходить, обожал свою гитару, мечтал о большой сцене. Мечтал доносить свои чувства через музыку, ведь по-другому ему всегда было сложно это делать. А сейчас он даже смотреть с сторону свой гитары не может, о чем вообще можно говорить? Сяо глубоко вздыхает, облокачиваясь на стол локтями и закрывая глаза. Он пытается верить, что все еще может справиться, но стоит ему начать настраиваться на еще один трудный день, как в дверь противно трезвонят, заставляя новой волне раздражения заполонить голову парня. — И кому я вообще понадобился? — устало проворчал себе под нос парень, подходя к двери и сразу распахивая ее, даже не спросив кто пришел, — здравствуйте? — Доброе утро, — особенно бодро отвечает незнакомый парень, скорее всего курьер по одежде, — у меня посылка на имя «Сяо» по этом адресу. — От кого? Я не ждал никаких посылок, — отрезает Сяо, не понимая в общей сложности ничего из происходящего в данный момент. — Отправитель не написан, никакой информацией я тоже не располагаю, — отвечает парень и передает небольшую коробочку, — всего доброго. — И вам, — отвечает Сяо, закрывая дверь и тут же начиная рассматривать коробку. На первый взгляд ничего примечательного и только город, откуда пришла посылка дает намеки на отправителя. Место, где Сяо жил до этого, вот что это был за город. Парень вздыхает и открывает коробочку, видя на самом верху небольшую записку:

«От Люмин, Надеюсь ты не выкинешь эту посылку сразу как ее тебе доставят, если она вообще до тебя дойдет. В общем, я разбирала некоторые вещи и так получилось, что нашла кое-какие фотографии. Я думаю они по праву должны находится у тебя. Мне было трудно найти твое нынешнее место жительства, так что надеюсь, что хотя бы не сильно потревожила. Удачи тебе».

Сяо еще раз глядит на записку, написанную явно сдержанно, чтобы не задевать ничего лишнего и закрывает глаза на пару секунд. Вроде прошел уже целый год, а не поменялось такое ощущение ничего. Сяо все еще помнит то время, будто это было вчера.

***

Тогда в свои девятнадцать Сяо добился по истине хороших результатов. Казалось, будто ничего не сможет помешать ему достичь еще больших высот. Ему и группе, в которой он состоял. Еще в средней школе Сяо ходил в музыкальный кружок, записавшись туда лишь по одной причине — оставаться без кружка было нельзя, а раз музыка была его пристрастием с малых лет, то и выбор кружка не заставил себя долго ждать. Там он познакомился со своими одногодками — Венти и Кадзухой, что так же горели музыкой. Прошло всего пару лет с их знакомства, как эта троица полная чистого энтузиазма и подбадриваний руководителя этого самого музыкального кружка создала группу с названием «Anemis». Что собственно означало это название было понятно лишь богу, ведь сами парни отзывались об этом скудно, говоря, что соединили какие-то рандомные слоги, стараясь получить что-то адекватное. Текста своих песен они писали всегда вместе, вкладывая в свои отрывки авторские нотки, что явно можно было отличить, кто что писал, но даже так они прекрасно сочетались, дополняя недостатки друг друга. Так, уже после первого их выступления на местном фесте, где им кровью и потом выбила место знакомая, они начали набирать локальную популярность в своем городке. Новые песни, новые выступления на различных мероприятиях, знакомства и некая реклама, так и разрослись, став достаточно узнаваемыми в определенных кругах. Сяо тогда было всего восемнадцать, еще, считай, совсем ребенок, и насколько же он тогда был близок к мечте всей его тогдашней жизни — показывать всего себя музыкой и текстами песен, показывать себя чуть ли не единственным способом, которым он умеет это делать. В тот день anemis’ы выступали с одной из своих новых песен в их родном городе и сказать, что их настроение после хорошего отклика людей было на высоте — ничего не сказать. Кажется, тогда даже Сяо показал такую редкую улыбку, наполненный ликованием за их общий успех. — Сегодня мой знакомый устраивает вечеринку в одном ресторанчике неподалёку, приглашает нас. Как смотрите на это? Все троя сейчас находятся в гримерке, отходя от активного вступления. — В честь чего? — Венти заглядывает через плечо Кадзухи в его телефон, начиная бесцеремонно читать переписку с тем самым знакомым, — о, так это оно! Там и моя подруга будет, значит идем. — Я так и не понял, день рождение у кого-то? — подозрительно косится Сяо, думая лишь о том, что такого рода «вечеринки» всегда были для него чуть ли не единственным минусом нынешнего образа жизни, ведь на них приходилось быть вежливыми со всеми, что бы не дай бог, не попортить репутацию в будущем. — А, не совсем, — начинает пояснять Венти, — помнишь солиста группы «Золотое кольцо»? Так он развелся со своей женой, с которой не мог нормально разорвать брак уже несколько лет. Вот на радостях и по приглашал кого только можно. — Вот это причина, — наиграно тянет Сяо, плюхаясь на пошарпанный временем диван, — может, если мы просто не придем, никто даже не заметит? — Ой, да ладно тебе, — подсаживается рядом Кадзуха, толкая друга в плечо, — будет весело. Сяо медленно вздыхает, осуждающе качая головой, но соглашается. Так или иначе, один вечер переживет, не в первый раз, да и не смертельно это. — Ты говорил там будет твоя подруга, — обращается Сяо к Венти спустя пару минут затишья, которое хотелось прервать, — кто она? — ведь на самом деле у солиста их группы не то, чтобы было много близких медийных подруг. — А, да так, она обычная студентка колледжа, даже младше нас на год. Познакомился с ней после одного из наших выступлений около полугода назад, она подошла взять автограф. — Ого, и Я об это не знаю? — Кадзуха наиграно делает ударение на «я», показывая, как обижен тем, что его держали так долго в неведенье. Но уже спустя пару смешков он напрочь забывает об этом, — а кто ее пригласил сегодня? — Ой, не знаю, честно, — признается Венти, но самого его эта ситуация, кажется, не сильно напрягает, — но думаю есть кому, у нее просто куча различных знакомых. Черт его пойми, откуда она их берет… Венти говорит еще что-то, переключаясь, кажется, на менее значимые темы и чуть не вступает в словесный спор с Кадзухой, пока Сяо просто уходит в себя. Он смотрит в окно, на разбушевавшийся ветер и вспоминает прогнозы на сегодня. Должен пойти снег, первый в этом году. Толпа людей сродни некому личному аду для Сяо. Ему больше нравилось, когда эта толпа отгорожена от него сценой, а не когда он находится в самом ее центре, соприкасаясь с кучей незнакомых людей. В такие моменты настроение портится быстро. Слишком быстро. Так и сейчас, хотя дежурную улыбку, которой его Венти с Кадзухой учили неприлично долго, все равно держал. Здоровался со всеми, любезничал. Хотя мероприятие это было изначально почти светского характера с довольно приличными людьми, но в итоге все пошло наперекосяк и, черт его знает, смогут ли люди с середины танцпола выбраться к выходу, без лишних жертв. Но Сяо, признаться, даже понравилось слушать о неудачной карьере какой-то художницы, ведь столько эмоций в одном рассказе длинной в десять минут он не слышал давно. К тому моменту Венти с Кадзухой безвозвратно куда-то пропали, и искать их Сяо уж точно не собирался. Он просто сел за один из свободных столиков в этом до боли странном ресторане, решив, что на этом показывать свою добродушность можно прекратить. Так или иначе, нагруби он кому-либо сейчас, на утро дай бог они вспомнят, что им вообще кто-то говорил что-то не лестного характера. Сяо крутит в руках бокал с шампанским, который, к слову, допить не может уже минут двадцать. К алкоголю он все же был скорее равнодушен, не разделяя любви Венти к хорошему вину. Молодой музыкант — так Сяо кликала мать до того, как не ушла на тот свет полгода назад — задумчиво глядел в окно, хотя со стороны его взгляд казался скорее пустым и даже чуточку глупым и рассеянным, будто в парне было не пол бокала шампанского, а уже три бутылки отборного коньяка. А ведь на улице все-таки пошел снег. Небольшие хлопья медленно спускались с неба, будто готовясь к «полному захвату территории». — Красиво, да? Я люблю снег. Сяо вздрагивает, когда к нему подсаживается какой-то незнакомец и рефлекторно поворачивает голову, чуть не разлив все содержимое бокала себе на одежду. — А? — Прости, я заметил, что ты печально глядишь в окно в одиночестве, пока все веселятся, вот и решил подойти, — парень сверкает своей широкой улыбкой, заставляя Сяо почувствовать необоснованный приток бодрости. — Не стоило, я в норме. — Выглядишь печально, почему все еще здесь? — хоть Сяо и пытался всеми силами показать свою незаинтересованность в этом диалоге, парень все не отставал. Возможно, все же дело было в том, что Сяо все-таки выглядел заинтересованным. — Я здесь не один, с группой. — О, я тоже. Только у меня сестра, она и заставила прийти сюда, — они замолчали на пару мгновений, будто оба решали нужно ли им продолжение, но уже совсем скоро незнакомец представился, намекая, что уходить сейчас не настроен, — Итер. — Сяо, — совсем не сопротивляясь отвечает он, но после этого получает странное молчание. Не то, чтобы его это могло бы напрячь, но сейчас что-то было не то. — Сяо? — удивленно переспрашивает парень, вглядываясь в лицо музыканта в приглушенном свете, — не из «anemis» случаем? — Типа того, — чуть усмехается, на самом деле польщенный тем, что его узнают, Сяо. — Ты не подумай, просто моя сестра обожает вас. Вроде даже общается с вашим солистом… К черты бы побрать везение Сяо, ведь именно сейчас он решил, что сделать глоток шампанского будет лучшим решением. Собственно, он сразу же подавился. Насколько же маленький мир, и сколько же много в нем совпадений. — Ой, прости, все в порядке? — начинает глупо извиняться Итер, похлопывая Сяо по спине, на что тот просто выставляет руку вперед, показывая, что он в норме.  — Просто Венти… наш солист, — быстро исправляется Сяо, предполагая, что Итер может не знать его имени, — пошел и повел меня сюда именно из-за этой подруги. Кто бы мог подумать, что я познакомлюсь с ее братом здесь. Итер делает пару коротких смешков, тоже находя эту ситуацию забавной: — Прости, получается киснешь ты здесь по вине моей сеструхи. — Да ладно, даже без нее я бы оказался здесь. Это просто нужно перетерпеть, — спокойно отвечает Сяо, чувствуя, что на самом деле не хочет заканчивать разговор с его новым знакомым. — Может тогда уйдем? — кажется, скорее рандомно предлагает Итер спустя пару минут, на удивление, совсем не неловкого молчания. — Что? — снова странно косится на того Сяо, на что белокурый парень смеется, поправляя свою особенно длинную косу. — Я имею ввиду выйдем на улицу, проветримся. Уж слишком душно здесь. — А, конечно, — без раздумий соглашается Сяо, движимый неведомой силой воодушевления. На улице свежо. Конечно, холодный ветер вместе с редким снегом немного портили настрой, но Сяо это не особо мешает. На самом деле что-то в этом было. Особенно то, как Итер искренне радовался такому обычному событию. — Это так глупо, — выдает вдруг белокурый. — Что именно? — подходит к нему Сяо. — Я не люблю холод как таковой, но снег обожаю, — искренне признается Итер, будто раскрывает какую-то невероятную тайну, — поэтому, когда снег начинает только-только выпадать и еще нет сильных морозов, я пытаюсь насладиться им вдоволь. Сяо смотрит в тучное небо, пытаясь проникнуться мыслями Итера, ведь зиму-то он любил в любых ее проявлениях. И пусть получается немного скудно, кажется, радость за этот глупый первый снег в году наполняет и непробиваемое сердце музыканта, заставляя даже немного улыбнуться, наблюдая за активным новым знакомым. В тот день Сяо искренне полюбил снег и дни, когда он выпадет впервые за год. В тот день он, еще не осознавая этого, искренне полюбил Итера.

***

— Говорят лежачего не бьют. — Ну говорят. — А лежачий может бить лежачего? Секундная тишина и странный взгляд, обращенный на жующего светловолосого парня: — Итер, ты совсем дурак? Сяо говорит это, но уголки губ все равно предательски ползут вверх. И уж непонятно отчего именно, от непонятного юмора или просто до смешного «обиженного» на обзывательство лица Итера. — Ну так что? — продолжает гнуть свою линию Итер спустя уже пару мгновений. — Что за глупые вопросы, ты не видишь я занят? Итер наигранно горько вздыхает, дожевывая последнее печенье из пачки и обращает взгляд на ноутбук Сяо, который вообще-то выключен. — Я бы поспорил кто тут больше дурак из нас, — выдает Итер, заливаясь ярким смехом. — Я собирался работать, какого черты ты вообще сейчас здесь? — Хорошо, если ты серьезно собирался работать, значит я собираюсь отрезать свои волосы. — Ну точно дурак, — заключает Сяо и окончательно поворачивается к черному экрану, запуская свой уже родной, но такой старый и лагающий ноутбук, — напомни, почему ты вообще решил завалиться ко мне к концу дня? — Ну-у, — тянет Итер, разваливаясь на соседнем стуле, — не нужно делать из меня монстра, сюда скоро еще и Венти, и Кадзуха подойдут с Люмин. Сяо в этот момент, кажется воздухом поперхнулся, не ожидая таких новостей: — Это что, завтра мне за вами пол дня убираться? — обреченно выдает он, не понимая, когда его квартиру решили сделать местом ночных закрытых тусовок. — Я помогу, — выставляет перед собой руки Итер и строит такой невинный взгляд, в котором вроде, и явная ложь читается, но и отказать не получается. — Черт с вами, — выдыхает Сяо, — только я не скидываюсь. — Заметано. Вообще со знакомства этих двоих прошло всего каких-то три жалких месяца, но то как они быстро нашли общий язык поражало даже Венти, знающего как Сяо не любит новые знакомства, а особенно перерастающие в дружбу. Вообще близнецы умело влились в компанию, доставив окончательно отказавшемуся от алкоголя Сяо лишнюю головную боль, но он бы никогда не сказал, что это его бесило. Вот только под «это» подразумевался только Итер по большей мере. — Сяо, мы тебя премного благодарим за предоставление прекрасной квартиры для светского чаепития, — Венти заходит в квартиру последний, начиная кидать официальные речи, на что Сяо лишь качает головой. — Опустим, что никакого согласия у меня не спрашивали, но конечно «светское чаепитие» в вашем понимании — это нечто, — выдает Сяо, убирая так и не включенный ноутбук куда подальше, не желая видеть его как минимум до завтрашнего вечера. — Ну а как же, сядем культурно, бокальчик-второй пропустим… — начинает Люмин, обводя всю гостиную взглядом, — а вот ты даешь мне свои волосы, сейчас такую прическу тебе сделаем, закачаешься. — Так, а вот об этом меня не предупреждали, — тут же напрягается Итер, не любящий долгие манипуляции со своими волосами, — я отказываюсь. — Отказы не принимаются, — четко заявляет Люмин и мертвой хваткой цепляется за брата, молящего пощадить его бедные волосы. — Почувствуй себя на моем месте, — кричит Сяо откуда-то с другой части квартиры, получая в ответ лишь: — А я думал мы друзья! Вот предатель, отомщу. И ведь отомстил. Непонятно за что, конечно, но спустя две недели, когда градусы наконец перевалили за плюс, а снег начал стремительно таять под давлением наконец греющего, а не только слепящего солнца, Итер появился на пороге квартиры Сяо в восемь утра: — Доброе утро. — Какого черта? Время видел, я сплю. — Заметно, — смеется Итер, нагло заходя в квартиру и трепля и так взлохмаченные после сна волосы Сяо, — собирайся, мы идем на гору. — Чего… Сяо ни за что не согласится променять весь свой выходной на подъем на какую-то гору, где в итоге они получат только красивый вид на город. Хотя нет, согласится. И вот чтобы он не делал, с Итером всегда было так. Этот парень действовал на Сяо как-то нездорово, заставляя его соглашаться на все предложения белокурого и, что самое фееричное, никогда потом не жалеть об этом. — Там есть туристическая тропа, так что не заблудимся… — Итер ходит по комнате, рассказывая весь сегодняшний маршрут, пока Сяо безуспешно пытается проснуться с помощью кофе. — У меня концерт скоро, пожалей мои ноги… — безысходно выдыхает Сяо, надеясь на пощаду. Какого черта он вообще открыл этому безбашенному дверь? — Все нормально, не переживай. Там не так много. — Да уж упаси, по рассказам полгода шагать только вверх, а там еще и по прямой куда-то нужно… — Спорт — это жизнь, активнее, давай-давай, — Итер буквально силой стаскивает Сяо со стола, рассказывая, что лесной воздух поможет ему с вдохновением для новых песен. Сяо же в это время мотался из стороны в сторону, как кусок желе, который отделился от общей массы, а ухватить его все не получается. — А летом нам обязательно нужно будет покататься на роликах! — О Господи! — чуть не выкрикивает Сяо, — возьми лучше мне самокат, детский. — Ага, велосипед с двумя дополнительными колесиками будет, — смеется Итер, собственнически копаясь в шкафу музыканта, чтобы подобрать тому подходящую одежду для сегодняшнего особенно длинного дня. Сяо смотрит на это спокойно. Хотя будь это кто-то другой, выставил за дверь бы немедленно, не вытерпев такой наглости. Но это был Итер, Итеру было можно больше чем остальным, Итер был будто vip-персоной в жизни Сяо, что незаконно купил эту привилегию. Как все к этому пришло — непонятно. — Опа, в самый раз, — Итер кидает рядом с Сяо на кровать какие-то джинсы, что Сяо не доставал уже около года и какую-то темную кофту, которая вообще непонятно как появилась в этом шкафу. — Ты куда там залез? Первый раз вижу эти вещи, — забавно смотрит Сяо, начиная переодеваться из домашней недо-пижамы. — Даже спрашивать не буду, — поправляет волосы Итер, и выходить в коридор, — я тебя жду! И на удивление, Сяо понравилось. Он, конечно, устал настолько, что по приходу домой упал на кровать и отрубился сразу, но ноги не болели. Так или иначе, он все-таки был из тех, кто более-менее поддерживает физическую форму, делая упражнения, но такой подвиг был выше его сил. Хотя уже на следующий день ему вдруг подумалось, что он бы и не прочь повторить был, но мысли свои не озвучил. Знает, что Итер запомнит и однажды Сяо пожалеет о том, что вообще заикнулся об этом. К слову, про ролики Итер не шутил. Правда собрались они всей компашкой, отчего Сяо чувствовал себя просто отвратно — на этих поганых роликах кататься не умел только он. — Давай, вот так. Итер поддерживает того за руку, показывая, как лучше ехать, чтобы Сяо не дай бог себе шею не свернул. Тем временем остальные уже укатили куда-то за поворот, соревнуясь на то, кто будет оплачивать всем напитки. — Ты же умеешь на коньках кататься? Это почти так же. — На коньках легче, — выдавливает сквозь зубы Сяо, стараясь держать ноги вместе, ведь секунда отдыха — ноги тут же начинают разъезжаться, — а это залупа какая-то! Итер смеется с ругани Сяо, но терпение у него, кажется, железное и он совершенно не желает отступать. — Давай так, — белокурый встает прям перед Сяо, беря его ладони в свои и начинает аккуратно ехать спиной, — видишь, не так сложно. — А ты не упадешь? — вдруг обеспокоено выдает музыкант, наконец отрывая взгляд от ног и смотрит прямо в глаза напротив. — Если предупредишь о столбе, человеке или камне — не упаду, — улыбается Итер, прикрывая золотистые глаза. — Итер! Вот только без этого, пожалуйста, — ругается Сяо, непонятно за кого больше переживая — за себя или Итера, — открывай глаза. — Ладно-ладно, прости, — смеется парень, жмурясь от яркого солнца, — но ты разве не польщен, что я тебе настолько доверяю? Золотистые волосы Итера, собранные в высокий хвост подобно настоящим лучам светятся, еще больше подчеркивая мягкие черты лица, и Сяо в этот момент думает, наверное, только о том, что этот парень самое ценное, что могло с ним случиться. — Польщен, — уже спокойно отвечает Сяо, — очень, — и будто срывается на слышимый только ему шепот. А Итер лишь еще раз заливается звонким смехом, таким добрым и по-настоящему искренним. Вот только вся эта история закончилась не очень прозаично — Сяо все-таки не заметил камень, отчего Итер полетел вниз, утащив за собой и музыканта. Так они провалялись рядышком, пока уехавшая за пол страны троица не вернулась искать двух заблудших детей. — И чего вы здесь разлеглись? — то ли строго, то ли с сарказмом говорила Люмин, явно сдерживая смех, — смотрите что у меня есть. А главное, что все с кошелька Венти, так что наслаждайтесь! Собственно, то лето было насыщенным и особенно пестрило эмоциями для обычно сдержанного Сяо. А в конце августа anemis’ы еще и альбом успели анонсировать, да не просто альбом, а посвященный различным проявлениям любви в разных ее пониманиях. Тему эту предложила Люмин, после того, как ее бросил парень, а падкий на слезные речи Венти единогласно за всех решил, что весь альбом будет посвящен любви. Вот и сидел Сяо вечерами, все думая, где же ему взять идеи. В голову начинали лезть давние слова Итера о том, что на природе вдохновение гуляет, а раз прогулок этим летом и весной было пруд пруди, то стоит лишь повспоминать… Но сколько бы Сяо не ломал голову, все мысли с тех дней заполняло только одно лицо, с яркой улыбкой и звонким смехом. Черт бы его, этого Итера. Настолько он морочил голову Сяо, что думать тот не мог о чем-то другом, но и общение с ним придавало сил столько, что хватало на все эти размышления сполна. Ловушка, из которой Сяо похоже больше не выберется. В итоге ноутбук был благополучно закрыт, и парень лег спать, решив, что утром все сладится. Хотя, спустя девять часов разве что мысли стали чуть ясней, но не более. Метафоры. Раз в голову лезет только Итер, значит Сяо возьмет его как основу и по проводив кучу параллелей никто и в жизни не догадается, о чем и ком Сяо писал изначально.

***

Так время и шло. Вроде не быстро, спокойно, но вот уже и год прошел. Снова конец ноября, который для Сяо стал знаменательным в прошлом году, поэтому в этом он с замиранием сердца ждал день, когда земля наконец покроется тонким слоем только выпавшего снега. И ведь это было сегодня и прямо сейчас Итер вдруг решил позвонить. Сяо уже знал, что тот хотел и, наверное, отказаться от повторения прошлого года он бы даже под дулом пистолета не решился. — Скоро опять холода… — чуть разочаровано выдает Итер, смотря в небо, снова затянутое тучами, — все-таки я люблю снег. — А я тебя. Ступор. Сяо встал как вкопанный, готовый как ребенок закрыть свой рот ладонью. И кто его за язык тянул, надо же было ляпнуть такое в такой-то момент. Итер тоже замер, медленно поворачиваясь лицом к музыканту, который напрягся всем телом настолько, что хуже было только во время его первого концерта. — Правда? — выдает вдруг белокурый, смотря в явно паникующие глаза Сяо, — честно-честно? Не врешь? — Не вру, — будто под гипнозом выдает он, сглатывая огромный ком в своем горле, — честно-честно. — Я тоже, — отвечает Итер и трет замерзшие ладошки друг о друга. — Тоже? — Люблю тебя. Любит. — Правда-правда? Не врешь? — на манер Итера выдает Сяо, заставляя первого расплыться в спокойной улыбке. — Не вру, — он делает глубокий вдох, будто готовится к чему-то, а затем начинает, — когда в прошлом году я подошел к тебе, помнишь? — Конечно, — машинально отвечает Сяо. — Я изначально знал, кто ты, но не хотелось показаться тем, кто знакомится только потому что ты сравнительно популярен, так что я… — Вот еще глупости, — выдает музыкант, будучи немного раздраженным такими словами. Да ему все равно почему он подошел к нему, приврал ли он немного или боялся показаться не таким. Странно все это, странно, но Сяо ведь счастлив. Он никогда не был так счастлив. — Да? — непонятно что спрашивает Итер, находясь в критичной близости от лица Сяо сейчас, — так интересно получилось, мы встретились в день, когда пошел первый снег и сейчас… Может это судьба? — улыбается парень, но смущения явно скрыть не может. — Не верю в такое. Отрезает Сяо, но не успевает Итер возразить, как его затыкают аккуратным поцелуем. Совсем невесомым, будто Сяо боится, что надави он хоть чуть-чуть и Итеру будет некомфортно. Маленькие снежинки медленно опускаются вниз, щекоча носы и заставляя смешно жмуриться, а поцелуй выглядит настолько особенно странным и приятным, что, кажется, только они могут передать через обычное касание губ столько мыслей друг другу. Итер хватается за плечи Сяо, когда их губы разъединяются, будто ищет на что опереться, ведь земля такое ощущение уходит из-под ног, оставляя за собой лишь приятное чувство невесомости. — Сяо, а Сяо, — Итер говорит тихо, еле слышно, чтобы только человек, с которым он соприкасается лбом мог слышать, — мне так нравятся ваши песни, можешь дать автограф? — И где же ты хочешь мою роспись? — так же тихо, совсем томно спрашивает Сяо, приходясь кончиками пальцев по талии и спине Итера, вызывая у того табун приятных мурашек. — Я бы предпочел свое тело, но для начала, — заигрывающе тянет Итер, хитро улыбаясь, — на этой фотке. Он достает из заднего кармана джинс небольшое фото с ладошку, на которой Сяо с набитым ртом зло смотрит в камеру, пытаясь предотвратить неприятную съемку. Музыкант тут же приходит в чувство, точно вспоминая, что Итер поклялся удалить эту чертову фотографию. — Вот умеешь ты испортить весь настрой, — выдыхает Сяо, беря из рук смеющегося Итера фотку, — так уж и быть, что для фанатов не сделаешь, — он гордо задирает подбородок, направляясь в сторону дома. — Стой! — Итер, кажется, задыхается от смеха, стараясь догнать уходящего к подъезду парня, — у меня есть еще одна! — Еще хуже? — снисходительно выдыхает парень, крутя возле лица своей же неудачной фотографией. — Нет, смотри, — он снова шарится в заднем кармане и достает оттуда такую же по размеру фотографию, которую Итер сделал, когда они лежали на тротуаре после падения на роликах, — на память. — Пф, — не сдерживается Сяо и прыскает в кулак, — завтра жди еще и свои «очень удачные фото» с моей росписью. — Да разве они у тебя есть, ха! — кричит ему вслед Итер. — Зато у твоей сестры их полно. И нужно было видеть, как резко изменилось лицо белокурого, когда он понял какие фото Люмин могла скинуть Сяо. — Вот зараза… — уже тихо выдает он, последний раз обращая туманный взгляд к небу. Снег больше не идет.

***

А потом все шло так, как и должно было идти изначально. Нельзя было сказать, что их отношения развивались очень быстро, это было сравнимо с тем, что они уже были достаточно близки друг к другу с самого первого дня их знакомства. Итер просто обожал фотографировать, хоть и мастером в этом деле не был. Все его фото получались смазанными и до жути смешными, но была в этом будто своя изюминка, что-то, что отличало эти фото от общей массы всех остальных. И именно эти фото были Сяо по-настоящему дороги. Сложно даже представить сколько же оттенков сонного Сяо было у белокурого в телефоне, ведь каждое утро стоило музыканту подняться с кровати, Итер делал пару кадров с еле сидящим за столом парнем, пытающимся не клевать носом в чашку с кофе. А чего стоит момент, когда Итер решил научиться рисовать. Тогда было лето и эти двое съехались, так что половина гостиной в теперь уже общей квартире была обставлена различными баночками с акрилом, где-то лежала акварель, а можно было встретить даже и гуашь. Что уж говорить, для этого занятия Итер не поскупился купить себе мольберт. Так, он одним вечером, когда Сяо вернулся домой с одной из репетиций, и сидел посреди комнаты, задумчиво глядя на холст, не в состоянии понять, почему же не получается нужное лицо. — Сложно? Сяо подходит сзади и чуть наклоняется, находясь за спиной сидящего Итера. — Ага, не могу понять, что не так. — Ну-ка, давай посмотрим. Сяо бережно берет в свою руку ладонь Итера с кистью и начинает водить по холсту, а когда вторая рука, с палитрой, белокурого тянется, чтобы остановить эту вакханалию, Сяо перехватывает и ее, начиная владеть не своими запястьями, будто родными. Одна линия шла за другой и с каждой секундой сердце сидящего парня начиналось биться все сильнее, а голову заполняла только одна единственная мысль: — Сяо, ты сам никогда в жизни не рисовал, — смеется он, видя, что из человека начало получаться что-то на подобие самолета, — как это вообще понимать. — Это авторская задумка с глубокой идеей, — рассуждает парень на ходу, рисуя все новые и новые линии, — рука музыканта всегда будет наточена и для других искусств. — Где ты взял эту чепуху? — Великие умы только что передали мне эту идею. — Скажи им, пожалуйста, что изначально я рисовал девушку, а не инопланетный корабль, хорошо? — с нотками сарказма выдает Итер, поворачивая голову на Сяо. — Обязательно Сяо целует его, оставляя на припухлых губах пару игривых укусов и отстраняется, когда Итер тянется для продолжения: — Я в душ, — хитро сверкает он янтарными глазами и скрывается за углом. — Вот всегда ты так, — чуть расстроено закатывает глаза парень. Он еще раз смотрит на это произведение искусства, на котором изображено непонятное месиво, где можно разглядеть черты молодой девушки, покосившееся кошачьи уши и что-то еще явно нечеловеческое. Итер уверенно берет холст в руки, ставя его на одну из длинных верхних полок, что вечно пустуют. — Ну какова красота, вот придет кто-нибудь и сразу поймут, что живут здесь великие деятели искусства. В общем, не прошло и полугода, как рисование Итеру совсем надоело. Мольберт уехал в гараж, туда же отправились холсты, кисточки и краска. Итер всегда был таким, хаотичным и полным настроя на любые роды деятельности. Однажды он сказал Сяо, что хочет научиться играть на гитаре, так его заботливый парень усердно учил его около трех месяцев на своей гитаре, а когда они начали задумываться о покупки личной гитары для Итера, чтобы он спокойно себе бренчал в любое время, так в середине поисков выгодного варианта ему резко это надоело. И ведь на самом деле, закончится все это должно было счастливо, как и всегда, как и у всех. Тогда, в сентябре того года, Сяо решил, что готов для того, чтобы посвятить целую песню Итеру. Она должна была входить в один небольшой альбом, а Итер бы услышал ее на свое день рождения в декабре, так что времени медлить не было. На самом деле Сяо никогда не завлекался чем-то достаточно сильно, чтобы откладывать сон или еду, но здесь ему хотелось подобрать самые лучшие и нужные слова, так что чуть ли не ежедневно он думал об этом. А в конце ноября случилась ссора. Она не была масштабной, скорее просто обыденным недопониманием, которое разрешиться на следующий день. Оба тогда были по уши в работе, у Сяо какие-то репетиции и съемки каждый день, у Итера куча бумажной волокиты, которую все не удавалось разобрать. Так что легких срывов было не избежать, ведь идеальных людей не существует. Так, в последние дни оставленная тарелка в раковине или крошки на столе, могли заставить обоих не хило так нервничать друг на друга. Сяо в тот день ехал домой. Завтра у обоих намечался выходной, и он планировал загладить все их недопонимания раз и навсегда, ведь все еще невероятно волновался из-за их отношений. Благо все успокоилось на работе, да и песня была полностью готова. Песня, которая была, наверное, самой искренней работой Сяо за всю его музыкальную карьеру. А на улице тем временем пошел снег. К слову, первый в этому году. Но вот по радио в машине передали про пожар жилого дома, что нехило так вывело Сяо из своих мыслей. Проблема была не в том, что он волновался за кого-то, а в том, что горел его дом, дом, где сейчас находится Итер. Сердце начало выдавать невероятные кульбиты. Они жили на пятом этаже, откуда пошел пожар? В порядке ли Итер? Скорее всего за эту поездку Сяо успел несколько раз превысить скорость, разгоняясь до невероятной цифр, а как только дом показался за углом, машина не была даже по нормальному припаркована. Он протискивался сквозь толпу обычных зевак, пришедших посмотреть на развернувшуюся картину и его же соседей, успевших вовремя выйти. — Итер! Только бы уцепиться за нужный силуэт, за длинную косу, за сверкающие глаза, хоть бы- — ИТЕР! — Молодой человек, пожалуйста, не создавайте еще больший балаган, — один из сотрудников полиции задержал Сяо, стоило ему подойти слишком близко к дому. — Парень, примерно моего роста, с длинными светлыми волосами, — он начал рандомно перечислять приметы Итера, чтобы хоть как-то облегчить поиски, — скажите, что с ним все в поря- Он не успел договорить, как из подъезда вывалило несколько спасателей с плачущей навзрыд девочкой на руках и еще одним человеком без сознания. Сяо уже не слышал, что кричали все остальные, мимо ушей пролетело и то, как маленькая девочка переживала за «мальчика с косичкой», ведь если бы не он, то на нее упала бы часть потолка, и просьбы полиции и скорой сохранять спокойствие он тоже проспустил. В голове кружилась только одна мысль: «С ним же все будет в порядке, да?» — Мне нужно поехать с вами, — молитвенно умолял Сяо врачей сесть в машину скорой помощи вместе с Итером, — я не оставлю его одного. — Но… — девушка немного напряглась, вспоминая правило «только родственники», но врач рядом успокоил ее. — Быстрей залезай, иначе уедем. Собственно, два раза Сяо повторять не нужно было. До больницы долго. Пульса почти нет. Все его силы ушли на спасение ребенка, так что сам он мало того, что надышался там, так еще и нехилые ожоги получил. Сложно представить немигающий взгляд Сяо, что отказывался отводить глаза от лица Итера. Голоса медперсонала на фоне покрылись дымкой, он не слышал, о чем они говорили, велели ли они не трогать Итера, черт его знает, но Сяо все равно аккуратно взял его, будто фарфоровую, еще не тронутую пожаром руку, когда услышал еле уловимое: — С…яо, п…прос…ти меня. — Ты… — никогда в своей жизни Сяо не плакал, для него слезы были лишней тратой времени, но сейчас у него все поплыло перед глазами, — дурак что ли, какое «прости», — одна капля, вторая, — почему себя не спасал? — он говорит шепотом и слышит лишь еще более слабый шепот Итера, что затмевает все звуки вокруг. — Как же я… мог, она же… всего лишь ребенок… — Итер еле-еле держит глаза открытыми, а слова даются через силу. Кажется, врач говорит ему молчать, — все… будет хорошо… — А ты сомневаешься? Я песню тебе написал, пока не послушаешь… — Сяо останавливается, рвано шмыгая и стирая позорные слезы с щек, — на тот свет ни за что не отпущу. Итер улыбается, так искренне, и видно, как трудно ему это дается, но он все равно растягивает уголки своих губ в подобии кривой улыбки: — Ты у меня… самый талантливый на свете… — Я- Сяо снова прерывают, когда машина скорой помощи останавливается и Итера вывозят наружу. — Вы, — молодая девушка, явно новенькая в своей профессии, обращается к Сяо, не давая ему пройти дальше по коридору за врачами с Итером, — ему нужна операция, но шансы не стопроцентные. Вы можете позвонить его родственникам, пожалуйста? Сяо пару секунд стоит в замешательстве, не понимая, чего от него хотят, а потом спешно соглашается: — А, да-да, сейчас. Он рвано шарит по списку контактов, когда девушка уходит, стараясь найти там Люмин, а когда наконец видит ее номер звонить не решается. Ощущение будто вот-вот, и он расплачется ей в трубку. Поэтому он пишет ей короткое и вполне понятное сообщение, на что уже спустя пять минут получает четкое: «скоро буду». И пусть сообщение это звучало уверенно, в здание девушка влетела, будто торпеда. Вся взлохмаченная, со смазанными губами и отдышкой. Она выжидающе смотрит на Сяо, на что получает простое качание головой. Ожидание хуже смерти. Те три часа, что Сяо с Люмин просидели в тишине в коридоре перед операционной были подобны мукам. Пиликающие настенные часы и гробовая тишина навевали жуткое настроение. — Добрый вечер, — поздоровался вышедший доктор, на чьем лице виднелась явная усталость, — вы родственники Итера? — Ага, — быстро соглашается Люмин, подскакивая с места вслед за Сяо, — ну как? Жить будет? — с надеждой в голосе чуть ли не пищит она. …Лицо доктора, на чьем лице виднелась усталость и явная горечь. — Мне очень жаль… — медленно проговаривает мужчина и Сяо чувствует, как что-то в его груди безвозвратно трескается, — мы сделали все возможное… — Как… — голос Люмин дрожит и кажется вот-вот, и она разревется окончательно. Сяо стискивает зубы, проглатывая ком в горле и старается держать себя в руках. Он поворачивается в другую сторону, дабы не видеть лицо Люмин и утыкается взглядом за окно. На улице медленно, совсем не спеша падают снежинка за снежинкой, опускаясь на нетронутый асфальт. Идет такой любимый Итером снег, первый в этом году. — Ты обещал послушать мою песню, — бубнит себе под нос Сяо, совершенно отказываясь верить в происходящее, — дурак…

***

Сяо еще раз читает записку, которую написала ему Люмин и наконец откладывает ее в сторону, заглядывая в коробочку. Фотографии, конечно, что же там могло быть еще. Он достает первую, узнавая неповторимую съемку Итера, вторую, третью и так далее… С каждой новой фотографией, кажется, Сяо все больше хмурит брови, вспоминая все эти моменты. Итер ведь дорожил всеми этими запечатленными воспоминаниями. Сяо достает последние две, закрепленные скрепкой и его терпение лопается окончательно. Глаза снова на мокром месте, и пара капель падает на ту самую подписанную фотографию, где он с Итером лежит на тротуаре в парке после неудачной поездки на роликах. А рядом та, где недовольный Сяо с набитым ртом, и тоже подписанная им же… Как там Итер говорил? И правда на память, ведь эти фотографии теперь единственное, что может напомнить Сяо о нем. Он вытирает слезы и бережно складывает фотографии обратно в коробочку вместе с запиской Люмин. Он тоже будет бережно хранить эти воспоминания, бережней, чем что-либо еще. С момента смерти Итера прошел год. Иронично, что посылка Люмин дошла именно в день, когда на улице пошел первый снег. Кажется, конец ноября по истине проклят. Прежде дружные anemis’ы распались спустя два с лишним месяца, ведь Сяо больше не был в состоянии заниматься музыкой и вообще находится в том городе, где ему все напоминало о Итере. Поэтому он уехал в небольшой городок неподалеку и попытался начать жизнь заново, но ничего не выходит уже год. А эти фото и этот день… Сяо быстро оделся, накинул капюшон, не став даже мыть отросшие волосы и вышел на улицу. Он выставил ладошки вперед, как маленький ребенок глядел на снежинки, падающие с неба. Именно они познакомили его с Итером. А потом… Сяо не стал ненавидеть музыку, но любое ее упоминание заставляло погрузиться в прошлые воспоминания, что мешали любой работе. Кажется, все-таки самое время. Итер никогда бы не простил Сяо то, что тот бросил музыку, музыку, которой горел всю жизнь. Сяо уже никогда не сможет жить так, как раньше, но кто из них больше дурак, если Сяо отказывается жить вообще… План простой, написать Кадзухе и Венти, попытавшись возобновить группу, если, конечно, те уже давно не нашли занятие по лучше. И начать жить заново. Сяо оттряхивает руки от этого поганого снега и делает уверенный шаг вперед… Запутывается в своих ногах и падает на спину. Пару секунд проходят в непонятном оцепенении, а потом смех. Тихий, совсем не яркий, но искренний. За всю свою жизнь Сяо по-настоящему любил две вещи: музыку и Итера. Но раз Итеру теперь навечно двадцать два, Сяо посвятит всего себя музыке, любовь к которой и привела его к этому парню с солнечной улыбкой.