Новый опыт

*** –Саш, ты точно уверен в том, что хочешь грубого отношения к себе? –немного нервно, наверное сотый раз за день спрашивает блондин своего горячо любимого Сашеньку, который не любил экспериментировать в постели, но после их общей напряженной недели, сам проявил инициативу, подойдя к Мише и прямо сказав, что хочет этого. –Да.–повторяет одно и то же сочетание букв на каждый такой вопрос. –Хорошо, но если тебе станет плохо или больно — говори сразу и не молчи, ладно? –Да, хорошо. После этих слов Миша легко толкнул шатена, чтобы тот упал на кровать и над ним сразу нависли, устремляя свой взгляд прямо в серые, словно легкий смог или дым, глаза напротив, они такие же глубокие и недосягаемые. Московский впился жадным, но при этом нежным поцелуем в губы парня под ним. Рука неожиданно скользит по светлой рубашке того, постепенно расстегивая каждую пуговку, хотя, обычно Михаил резко срывал одежду с северного города, не щадя ткань. Прерывая поцелуй, голубоглазый дает шанс и время набрать воздуха в легкие перед тем, как он снова начнет терзать уже порозовевшие от таких напоров губы, постепенно расправляясь с верхней частью гардероба. Втянув Сашу в новый горячий и кусучий, как его инициатор, поцелуй, в тот же момент он выдергивает из-под брюк того низ рубашки, расстегнув последние пуговицы и, резко прервав поцелуй, также неожиданно припадает к светлой коже на ключицах и шее, оставляя там свои отметины, которые за пару мгновений расцветают багрово-фиолетовыми цветами, напоминающие аккуратные маки или бутоны роз. Романов под ним извивается, нервно дышит и еле сдерживается, чтобы не застонать во все горло от таких приятных и голову сносящих действий. Приятно до боли, до одури. Блондин просто медленно спускается ниже, все больше и больше оставляя аккуратные отметины-засосы, а также, поглядывая за реакцией его суженого. Ему важно знать, как хорошо сейчас шатену. Он просто обязан это знать. Удовлетворившись представшему перед ним видом «расписанного» им тела Романова, он опускается еще ниже, быстро расправляясь с ремнем брюк, молниеносно расстегивая пуговицу и ширинку, сначала медленно снимает штаны, но когда верх брюк оказывается на уровне колен, неожиданно и грубо сдергивает их с, только что открывшегося его взору, стройных, великолепных ног. Брюки летят на пол. Быстро сняв с себя рубашку и расстегнув свой ремень, Московский снова возвращается к тяжело и изредка вздыхающему от мучительного ожидания Александру. Припадая к животу, медленно и размеренно расцеловывает его, после чего услышал сверху слова шатена. –Миш. Миша, пожалуйста, давай уже начнем…–ему не терпится, он готов наброситься на Московского, самому, без подготовки сесть на его член и начать сразу быстро двигаться. –Потерпи немного, ты даже не растянут.–сразу же тормозит его старший, но тот не сдается. –Миш! Ну так ты сам медлишь и даже не приступаешь! –приподнявшись на локтях, заявляет северная столица. И сам Миша, приподнявшись, начинает смотреть на Сашу, как на полного идиота, но всего на пару мгновений, сразу отбрасывая такие мысли и взгляд, меняя на более пошлый и уверенный, но при этом мягкий. –Московский…–уже начинает шипеть шатен, после чего еще больше начинает злиться, так как тот отсаживается слегка назад, поднимая руки вверх, сгибая их в локтях. Обычно этот жест означал у него то, что он прекращает действия впринципе, но, это определение совсем не сочетается с его безумной ухмылкой и пляшущих в глазах чертями, от которых веет только опасностью и невоплотимой похотью. Такой взгляд и пыл шатен видел всего пару раз, которые можно посчитать на пальцах, но этот точно останется в памяти на долгое время. –Хочешь, чтобы я продолжил или же оставил тебя так? –опустив руки, ставит ультиматум «стервозный паршивец» –Продолжай…–не оставив выбора, отвечает младший, ложась обратно и отворачивая голову в бок. Тихо посмеявшись с такой очевидной реакции, тот подполз ближе к Александру, приподнимая бедра и закидывая ноги того себе на плечи, затем открывая уже заранее подготовленный и вынутый тюбик со смазкой, нанося прохладную жидкость на пальцы и размазывая ее по ним. –Сейчас максимально расслабься.–предупреждает Миша, а уже после вводит один палец в узкое нутро того. После этого Александр невольно жмурится и закрывает руками лицо, тихо, слегка болезненно простонав. От такой ситуации блондин застывает на месте, не позволяя себе даже шевельнуться, чтобы, не дай Бог, не сделать любимому больно. –Все хорошо? Мне продолжать? –Угу… –Ладно. Медленные и размеренные движения начинают растягивать нутро Питера, они же и заставляют немного изгибаться в сильных руках Москвы. Серые глаза вновь открываются для наблюдения старшего города, сейчас они поддернуты дымкой удовольствия и это хорошо заметно. Постепенно добавляются второй и третий пальцы. После того, как три пальца спокойно двигаются, не встречая сопротивлений, Московский выводит их, получая в ответ недовольный стон и тихий скулеж. –Мишенька… Миш. –Сейчас-сейчас, котенок, подожди. Он резво и быстро снимает с себя оставшуюся одежду, сразу подставляя свое долго изнемогающее достоинство к хорошо растянутому проходу, смазав перед этим свой член большим обилием смазки. –Так, теперь готовься. После этих слов он стал медленно входить в Романова, от чего тот сильно прогибался в спине и громко застонал, тяжело дыша и зачастую забывая, как это делать. С глаз Саши, в тот же момент, потекли слезы, спускаясь по щекам. Миша всегда поражался такой эмоциональности его любимого во время их потех, но в тоже время, шатена можно было понять. Войдя до конца, старший дал время привыкнуть, начав в это время расцеловывать внутреннюю сторону бедра любимого, вызывая все новые и новые вздрагивания с постанываниями шатена, а также скрашивая ожидание. После пары минут нахождения в шатене без движений, все-таки последовал первый толчок, который прошелся по телу Романова электрическим током, заставляя выгнуться до хруста в спине и во все горло громко простонать. Даже Московский не выдержал, издав тихий, почти незаметный стон, от долгого желания, что ело его еще с понедельника. Потихоньку действия и толчки ускорялись. Александр вертелся и извивался под Михаилом, громко вскрикивая его имя в перемешку со стонами при грубоватых толчках. Вспомнив желание любимого, блондин резко остановился, сразу словив на себе вопросительный взгляд, в котором явно читалось непонимание и наезд. –Ты точно хочешь, чтобы я тебя въебал в эту постель? –Да, Миш. Да! -удивился собственному откровению тот, но сейчас было не до этого. Хищно ухмыльнувшись, тот нагнулся к Саше, уперевшись одной рукой в постель, а второй все также продолжал придерживать младший город под поясницей. Коротко чмокнув Сашу в уголок губ, Москва тихо и горячо прошипел прям над аккуратным ушком северного: –Тогда просто расслабься и кайфуй, дорогой)–от таких слов, произнесенных низким баритоном, Романов сразу впал в легкий транс, на пару мгновений, но никак не захотел отказаться от желаемого, но, его нагло вырвали из такого сладостного наслаждения, в ту же секунду став вдалбливать в кровать с огромной скоростью и силой. Ухватившись руками за сильную шею, громкие и яркие стоны стали вырваться из такого тихого и скромного Сашеньки (хотя такого мозгоеба еще поискать нужно). Он был уверен, что от таких ощущений готов был сдохнуть в тот же момент. А новые слезы все больше и больше намачивали бледное личико. –Миша! Миш! Выкрикивая имя суженного, даже толком не понимая этого, оба просто наслаждались процессом, блондин, иногда тихо постанывая в такт с высокими и громкоголосыми вскриками-стонами своего любимого, так же подключился. Оргазм коварно стал подходить, не давая в полной мере ощутить все происходящее, но и как-то отменять, мешать ему не хотелось, поэтому, первым накрывает Александра, а затем, через пару секунд и самого Московского. Оба приходят в себя долгое время, просто чувствуя и наслаждаясь коротким, но чертовски приятным моментом. Блондин аккуратно выходит из уставшего Романова, опустив немного затекшие от неудобного положения, ноги того, ложась рядом с ним и притягивая в свои объятия. Саша стирает дорожки от слез, взаимно отвечая на нежные объятия. *** Через минут 15 они уже спали, но Москва лежал на кровати, а Саня, непосредственно, на нем. Им определенно нужно повторять такой опыт по-чаще, ведь в процессе и после него разум освобождается от ненужной, тревожащей информации.