остаемся зимовать.

На висок подули, и Ричард открыл глаза. — Прости, — шепнул он хрипло, — прости, тяжело, да? Я сейчас… — Нет, — отозвался Рокэ, — лежи, все нормально. Это было к лучшему, потому что руки слушались Дикона еще хуже, чем язык, и попытка подняться могла закончиться печально. Что важнее, отлипать от горячего, разморенного после недавней близости Алвы ему не хотелось. С облегчением выдохнув, Окделл опустил голову обратно на чужую грудь; на плечи тут же легли теплые ладони. — Рич? — Да? — Скажи, ты очень хочешь спать? — В два часа ночи? — Ну? Я не слышу ответа. Ричард посмотрел на Рокэ. В полумраке удавалось «выцепить» немного: линию челюсти, кончик острого носа, длинные тени от ресниц на скулах. Алва казался не просто расслабленным, но умиротворенным. И это заставляло насторожиться. — Ты что-то задумал? — спросил Дикон напрямую. — С чего ты взял? — ответил мужчина. Выждав несколько секунд, Окделл замогильным тоном повторил: «Ты что-то задумал». Рокэ тонко улыбнулся. — Засыпай, Ричард, а то не встанешь с утра. — Нет уж, подожди. Молодой человек откатился в сторону. Алва подтянулся на локтях и сел, уперевшись спиной в ворох подушек. Тонкое покрывало, естественно, сползло; Ричарду захотелось то ли поправить его, то ли сбросить совсем. Ничего из этого он делать не стал и отвел взгляд. — Помнишь, — начал Рокэ, — ты однажды пошутил, что мы могли бы жить вместе? Окделл моргнул. — Это в тот раз, когда ты отказался? — Да, может быть. — Или в тот раз, когда ты сказал, что мне нужно все обдумать? — Да. — Стой-стой, или в тот другой раз, когда ты снова ответил «нет»? Рокэ иронично усмехнулся и спросил: — Был третий раз? Чтобы хорошо видеть Алву, Дикону пришлось перевернуться на левый бок и подпереть подбородок ладонью. — Был третий раз, — кивнул он. — Тогда я не шутил, кстати. Как и в предыдущие два. — Конечно, — фыркнул Рокэ и погладил его по голове. — Нельзя рассказывать анекдоты, если чувства юмора нет. — Хочешь обсудить это сейчас? — Не хочу. Зачем пинать и так мертвую лошадь? Ричард не сдержался, наклонился вперед и губами коснулся родинки на раскрытом бедре. Алва прикрыл глаза. — А если бы я согласился? Оказалось, что сердце очень поэтично могло пропускать удары не только в книгах, но и в реальной жизни. Это Окделл понял, когда после слов Рокэ не смог выдохнуть и подавился. В ушах сразу зашумело. — Дикон, прием, — позвал его Рокэ. — Ты мне нужен живой. — Я слушаю, — не своим голосом ответил Ричард. — Так ты согласен? — «Если бы», я сказал «если бы», юноша. Это не то же самое. — Но гипотетически ты согласен? И не зови меня юношей, ну пожалуйста, сто раз уже просил. Вместо ответа Алва промолчал и снова загадочно улыбнулся. Дикон воспользовался паузой, чтобы взять себя в руки. — Если я гипотетически соглашусь, — сказал мужчина, — нам придется многое обсудить. Ричард не понял: — Что? — Многое, — повторил Рокэ. — Совместное проживание, даже гипотетическое, предполагает огромное количество нюансов. Не к месту Окделл вспомнил бородатый анекдот про нюанс, который несколько лет назад услышал от одного из Савиньяков. Рокэ с подозрением посмотрел на его дрожащие губы, но никак это не прокомментировал. И на том спасибо. — Обсудим подробности? — Прямо сейчас? — Да. Тебя что-то смущает? С характерным звуком щелкнул выключатель на ночнике, и спальня озарилась слабым светом. Он, Алва, сидел в кровати Дикона насмешливый, голый, немного уставший, словом, самый красивый на свете. В этой ситуации Окделла ничего не смущало, кроме одного крошечного момента: если такой Рокэ что-нибудь скажет, он согласится со всем. — Предлагаю нейтральную территорию, — решительно заявил Ричард. — Гостиная? — Предложение отклоняется, — живо парировал Рокэ. — Вести переговоры на фоне полки с комиксами — это несерьезно. Окделл закатил глаза. Рокэ узнал о его страсти к коллекционированию с год назад и с тех пор не прекращал ехидничать по поводу «книжек с картинками». — Тогда кухня. — Отлично. Жду тебя там через десять минут, юноша. Не опаздывай. Ричард влез в одежду, которая попалась под руку, и ушел чистить зубы, а Рокэ достал ноутбук, чтобы записать что-то о новом деле. На месте встречи Окделл оказался первым и еще некоторое время мерил комнату шагами. Потом он отодвинул тюль и проверил растения на подоконнике. Перец Арамона и базилик Герман, подаренные ему Приддом, чувствовали себя чудесно, несмотря на двухнедельное отсутствие Дикона. Говоря откровенно, за них молодой человек почти не переживал. Он помнил, как однажды Йоганн случайно вылил в Арамону крепкое пиво, и перец, вопреки их опасениям, на следующий день зацвел еще пышнее. Короче говоря, зеленые были в полном порядке. Когда Ричард в этом убедился, пришел Рокэ. Дик посмотрел на полку с посудой и спросил: — Хочешь есть? — Что за вопросы посреди ночи? Очень хочу. Благо, в холодильнике нашлась «посылка» от Матильды: дюжина деревенских яиц, грибы, еще какие-то овощи и ароматный бекон. Такой набор тянул на приличный поздний ужин (или ранний завтрак), потому что Ричард, хотя и не был Гордоном Рамзи, с яичницей справлялся не хуже Джейми Оливера. В детстве он постоянно готовил ее для Айрис. Позвонил Дорак, и Рокэ стал рассказывать про клиента и его финансовые махинации. В это время Ричард растопил в маленьком сотейнике кусок сливочного масла и вылил туда же взбитые яйца. — Вы закончили? — спросил Дикон чуть позже. — Утром продолжим, — ответил Алва; в его тон, хоть он и дурачился, вернулись железные интонации, которые Окделл привык слушать в суде. — К слову, вот тебе первый пункт для обсуждения. Что делать, если сожитель долго разговаривает по телефону? «Сожитель» Ричарда очень повеселил. — Давай без профессиональной лексики, — попросил он и добавил: — Почему с этим нужно что-то делать? Рокэ хмыкнул. — Тебя такое не раздражает? Ты просто святой, Ричард. — Скорее вызывает непонимание. Я имею в виду, кто в эпоху социальных сетей между длинным сообщением и длинным звонком выбирает второе? — Дорак, например. Не пойми неправильно, я буду счастлив, — тут Рокэ едко усмехнулся, — если мне больше не придется слушать его голос нигде, кроме офиса, но кто сможет объяснить Квентину, как работают мессенджеры? Прикинув кое-что в уме, Дикон сказал: — Я готов. Ради хорошего дела. — Говорил же: ты мне живой нужен. Поджарился хлеб. Ричард, шикнув, вынул его из тостера и разложил по тарелкам; туда же отправилась болтунья, а за ней — жареные грибы с беконом и чесноком. Все было готово, есть хотелось ужасно, но в последний момент Рокэ щелкнул пальцами: они явно что-то забыли. Осмотревшись, мужчина открыл шкаф с крупами и вытащил из него большую бутылку апельсинового сока неизвестной Окделлу марки — наверняка что-то суперорганическое и супердорогое. — Предположим, с телефоном все решили, — сказал Рокэ, когда они сели за стол. — А что делать со сном? — Можно попробовать… спать? Алва отпил сока и фыркнул. — Блестяще, — оценил он. — Очень смешно. Главное, злободневно. — Учусь у лучших, — пожал плечами Ричард. — Если под лучшими ты подразумеваешь своих друзей, тогда все понятно, вопросов нет. Чтобы не сказать лишнего, Окделл отправил в рот новый шампиньон. Рокэ потянулся и включил подсветку. — Я вот к чему вел, — продолжил он. — У нас не совпадает режим сна. К твоим будильникам это в первую очередь относится. — Тебе не понравилась песня, Рокэ? — Во-первых, да. — Неправда. Я видел твои последние подборки в Spotify. Алва нехорошо прищурился. — Во-вторых, — сказал он с нажимом, — мне вообще ничего не нравится в половину пятого утра. Как и всем нормальным людям. Ричард вздохнул. Трагедия (под трагедией оба понимали тот факт, что из-за графика пробежек Дикона Рокэ не выспался) случилась больше двух месяцев назад, но ему все еще было совестно. — Ладно, — ответил Окделл. — Я подумаю, что можно сделать. Но при условии, что никто больше не будет работать по ночам. Алва перестал жевать. Он отложил вилку, наклонился ближе и очень тихо спросил: — Кто-то работает по ночам, пока мы спим? Как жутко. — Я серьезно, — цокнул языком Дикон. — Рокэ, меня восхищает твоя работоспособность, но это нездорово. Если такое повторится, я буду вынужден… Рокэ весело засмеялся и приподнял брови: «Ну-ну? Ну-ну, ты будешь вынужден сделать что, юноша?» Под взглядом ярких глаз Окделл позорно сдался. Сказал: — Пока не знаю, что я буду вынужден, но как только узнаю, сообщу. — Твоя взяла, — лениво протянул Алва. — Хорошо, я согласен. Спасибо за заботу. — Не за что, — Ричард спрятал улыбку. — И перестань издеваться. Что ты думаешь насчет общего шкафа? Рокэ удивился: — То есть? Тебе не хватит ящика в комоде? — Нет, не хватит. И твоим дизайнерским рубашкам придется висеть рядом с толстовками из H&M. Сможешь с этим смириться? По лицу мужчины было видно, что он в красках представил описанные перспективы. В ожидании ответа Ричард качнулся на стуле и зевнул. — Если ты так хотел сделать мне плохо, мог бы просто вспомнить H&M и не говорить о толстовках, — сказал Алва сухо. — Принято. Но только в том случае, если я куплю постельное белье. Сколько угодно дорогое. На твоем невозможно спать. Тут Ричарду спорить особенно не хотелось. Сам он на такие мелочи внимания не обращал. — Как хочешь. Могу я выбрать… ну, например, бытовую химию? Алва приподнял брови. — Что именно? — Сейчас поймешь. «Скандинавская весна» или «Свежий бриз»? — А третий вариант? — Выбирай из двух. — Налицо конфликт ужасного с еще более кошмарным, — Рокэ скривился. — Первый. Ричард кивнул. — Но не вздумай стирать с ним одежду, — строго предупредил Алва. Ричард снова кивнул и про себя сделал пометку купить детский кондиционер, который ничем не пах. После этого разговор ненадолго прервался. С большим аппетитом Дикон доедал свою порцию, пока Рокэ потягивал сок и дразнил его: «В Надоре, видимо, теперь не кормят?» Черт знает почему, но именно в тот момент Окделла осенило. Он сказал: — Гости. К нам же будут приходить гости. От этого «нам» голова шла кругом, как, впрочем, и от всего остального. Пару дней назад Дикон и представить не мог, что будет обсуждать такие детали с Рокэ; сейчас он делал все, чтобы выглядеть серьезным и не выдавать своего настроения. Судя по хитрому взгляду Алвы, получалось из рук вон плохо. — Ли, Эмиль, Хуан, может быть, Катари. Еще несколько человек, — перечислил мужчина. — У меня Катершванцы, — начал Ричард, — Арно и Валентин, конечно, тоже. — Придд? — Рокэ задумался. — Не самый плохой вариант. Тогда Окделл набрался смелости и сказал: — И Альдо с Робером. Знаешь что? Постарайся не шутить в их присутствии. Пожалуйста. Рокэ картинно задохнулся: — Ты хоть понимаешь, о чем просишь? К сожалению, Дикон прекрасно понимал. У Эпинэ к специфическому юмору Рокэ выработался иммунитет, но вот Альдо всегда велся на провокации и в итоге обижался. А когда обижался Альдо, промолчать не мог уже Робер, и после его слов, как правило, «в поезде начинался сущий кошмар». Все это они уже проходили. Много-много раз. — Давай дальше, — поторопил Алва. — Что еще осталось? Телевизор? Ричард ответил: — Никто из нас не смотрит телевизор. — Да, ты прав, я не так выразился, — Рокэ провел рукой по шее и посмотрел в потолок. — Совместные кинопросмотры. Киновечера. Нам же необязательно устраивать их постоянно? Проблема требовала анализа, и Окделл значительно похрустел огурцом. Вкус у Рокэ был безупречный, но некоторые его любимые фильмы — какую-нибудь немецкую классику, снятую еще до появления у людей первых археологических культур, или проклятого «Бегущего по лезвию» — организм Окделла наотрез отказывался переваривать без бутылки вина. Сам Рокэ, в свою очередь, прохладно относился к симпатичным драмам и комедиям из девяностых, которые так нравились Ричарду. Помнится, когда они вместе смотрели «Вам письмо» с Мэг Райан и Томом Хэнксом, мужчина язвил без перерыва. Пока больше всего его впечатлили «Мои черничные ночи»: под них Алва отлично выспался на плече у Дикона. Еще раз взвесив все «за» и «против», молодой человек сказал: — Справедливо. — Замечательно. Ричард отставил пустую тарелку. Алва скрутил волосы в жгут и убрал за ворот футболки. Его, Дикона, дурацкой старой футболки с принтом из «Секретных материалов». Понятно, что Рокэ надел ее не ради романтики, а из чистой необходимости (шелковая пижама осталась в его квартире), но такой вид все равно грел Окделла, как самый крепкий чай в лютые морозы. — Дикон, — снисходительно сказал мужчина между делом, — я понимаю, что на меня сложно не смотреть, но сейчас попробуй сосредоточиться, будь так любезен. Окделл притворился, что изучает фотографии на холодильнике. Его взгляд упал на самую большую, где смеющегося Альдо в цветочном венке обнимал Робер. На уровне с ними висели Катершванцы в футбольной форме, а ниже располагалась эксклюзивная фотография с университетской конференции, которую удалось сделать Арно. На ней Валентин, застегнутый на все пуговицы и собранный, что-то активно доказывал злому на весь свет Эстебану Колиньяру. Подпись в уголке тоже принадлежала Придду: «Мозг человека изучен всего на три процента, и я тому!.. Кому?! Дательный падеж!» Были еще снимки Ричарда с сестрами, например. Не было только Рокэ, потому что сам Алва, к сожалению, имел весьма твердые убеждения по поводу того, чтобы болтаться на чьей-то кухне в виде картинки. — Личные вещи, — вспомнил Дикон. — Вот что. Рокэ приподнял темные брови. — Не понимаю, — ответил он. — Объясни. — Я хотел сказать… — Ты хотел сказать, что мы не должны трогать личные вещи друг друга? — продолжил Рокэ, склонив голову к плечу. — Я и не собирался. А ты? — Нет же, — Ричард потер лоб. — Я просто… Слушай, давай так. Если когда-нибудь заметишь красную записную книжку, не открывай ее. Рокэ понятливо усмехнулся. — Может быть, это только к ней и относится? — Может быть. Конечно, Окделл понимал, что Рокэ не станет лезть не в свое дело, но решил перестраховаться на всякий случай. Лучше уж показаться глупым сейчас, чем когда Алва найдет блокнот с его пробами пера и прочитает про «звезды, струящиеся в волосах, как водопад». — Хорошо, — смягчился Рокэ. — Только не нервничай так. Ричард нахмурился. — Я не нервничаю. — И не хмурься. Окделл тяжело вздохнул и спросил: — Что-то еще? Рокэ тронул переносицу и закусил губу. Повертев в руке опустевший стакан, он посмотрел на Ричарда. — Честно говоря, не представляю, — признался он. — Я ведь не каждый день собираюсь с кем-то съезжаться, Дикон, даже гипотетически. В очередной раз Окделла затопила волна нежности, и он не смог ответить ничего вразумительного. Молодой человек вдруг понял, что, наверное, единственный имеет возможность видеть Рокэ Алву любым. В том числе, почти растерянным. Прочистив горло, Ричард нейтральным тоном сказал: — Можем обсудить, когда поедем за фужерчиками. — За чем? — За фужерчиками. Рокэ окинул его мрачным взглядом. Не выдержав, Дикон расхохотался. — Никаких фужерчиков, — отрезал Алва. — Иначе мы оба заработаем сахарный диабет. — Но полку в ванную стоит докупить. — Пару полок. И что-нибудь еще. «И что-нибудь еще», — повторил про себя Ричард и едва подавил новый приступ смеха. Выходило, что Рокэ с легкостью справлялся с судом присяжных и играючи добивался оправдательных приговоров, но в таких приземленных вещах, как быт, понимал немного. — Только учти, — молодой человек смял уже третью салфетку, — мне совершенно нечего тебе предложить. Если твоя машина сломается, то я смогу помочь разве что велосипедом. Или одолжу проездной. — Я полчаса рассказывал, почему идея жить со мной — кромешный мрак, но ты пропустил это мимо ушей, — Рокэ хмыкнул и поднялся. — А теперь начинаешь нести чепуху? — Да. Но это моя чепуха. Алва дошел до «островка», налил себе еще сока и только после этого заговорил снова: — Кто сказал, что тебе нужно предлагать что-то? Твоя матушка постаралась? Подумав, Ричард кивнул. За то время, что он провел дома, Мирабелла успела хорошенько «пройтись» по всем аспектам их отношений с Рокэ. Нельзя сказать, что Дикона это сильно задело, но некоторые слова в его голове все же остались и уходить оттуда никак не хотели. — Я уже много раз говорил, что ты можешь думать сам, — сказал Алва. — Иногда, по крайней мере. Слушай себя, трепетный юноша, а не всех остальных, ты уже достаточно взрослый для такого. Ричард улыбнулся. На этот раз прозвище его не задело. — Или тебя? — добавил Дикон. — Или меня, — скромно согласился Рокэ и отвернулся. — Что бы ты там себе ни надумал, яичница ночью и проездной на метро — это уже неплохо. К тому же, зима близко, а я скверно переношу холода. Живая грелка в такой ситуации не помешает. — А, — протянул Окделл. — Все ясно. За секунду плечи Рокэ напряглись. — Дело в другом, — исправился он. — Это не то, что я хотел сказать. — Хорошо. — Дикон? — Что, Рокэ? — Господи, ты серьезно? Окделл тоже встал и подошел ближе к Алве. Аккуратно отодвинув блестящие волосы с чужого плеча, Дикон поцеловал Рокэ за ухом и потянул его за собой: шаг, еще шаг, два шага — и так до того момента, пока он, Ричард, не сел обратно на свое место и не обнял мужчину, оставшегося стоять. — Если ты хотел сказать, что любишь меня и готов поступиться со своими принципами по такому случаю, то я все знаю, — успокоил его Окделл. — И тоже тебя… Рот Дикона накрыла узкая ладонь. Рокэ недовольно посмотрел на него сверху вниз. — Ты мог сказать это до того, как все превратилось в мыльную оперу. — Но я люблю мыльные оперы. — Вкуса у тебя нет и никогда не будет. Ричард, обняв Алву крепче, ткнулся лбом ему в живот. Рокэ запустил пальцы в светлые волосы и затих. Когда Окделл окончательно разомлел, мужчина сказал: — Дикон? — Да? — Смешно спрашивать, но ты же не думал, что мы будем жить у тебя? Или думал? Нега слетела с Ричарда, как сон в летнюю ночь. Молодой человек вскинулся, открыл рот и мысленно обозвал себя идиотом. Алва ласково погладил его по затылку: «Спокойнее, спокойнее». — Это старый фонд, между прочим, — нашелся Окделл. Рокэ посмотрел на него скептически. — Что в переводе на человеческий означает «деревня», — поправил он. — Эй. Я здесь почти вырос. — При всем уважении к твоим нежным чувствам, Ричард, моя квартира больше, удобнее и ближе буквально ко всему. Здесь, если что, может поселиться Айрис. — Мирабелла не согласится. — Согласится. Только не говорите ей, кто это придумал. Ричард снова посмотрел на Рокэ, теперь — внимательнее. Брови мужчины были приподняты, на губах играла лукавая усмешка, а синие глаза торжественно блестели. Так мог выглядеть только адвокат, который знал, что его доводы невозможно опровергнуть. Конечно, Алва спланировал весь этот спектакль с фужерчиками. Дикону оставалось только сложить дважды два и беспомощно подвести итог. — Ты мной манипулируешь, — пробормотал он. Рокэ рассмеялся, притянул Ричарда ближе и поцеловал в лоб. Мягким и приятным, как пуховое одеяло после тяжелого дня, голосом он сказал: — Да. Но заметь, в отличие от твоей матери, я этого не скрываю. Повисла тишина. Ричарду хотелось ругаться, потому что его снова развели. Ричарду хотелось поймать теплые руки Алвы в свои и зацеловать их. Ричарду, если подумать, хотелось всего и сразу, ведь он был настроен на несколько лет уговоров и компромиссов — а Рокэ за одну ночь изящно перечеркнул все его великие планы. — Значит, остаемся зимовать, — решил Окделл. — Вместе. И это решило все остальное.