The ABC love song

— Десять «Превосходно»! Десять «Превосходно»! Драко слышит восторженное бормотание невыносимой зубрилки Грейнджер и спешно приседает за мешками с совиным кормом. Никогда не будет лишним подслушать разговор гриффиндорской троицы. Однако, Грейнджер, оказывается, распевает на все лады сама с собой, что окончательно подтверждает теорию Драко — эта выскочка совершенно чокнутая. — «Превосходно» по всем предметам! — девчонка, сияя, кружится по совятне, нисколько не заботясь о том, что наступает на птичий помёт и мышиные скелетики. — Мама с папой будут так гордиться мной! — продолжает Грейнджер, выбирая сову, чтобы привязать ей на лапку письмо. — Жаль, нельзя рассказать им о том, как Гарри победил Того-Кого-Нельзя-Называть — это может их сильно напугать. Ох, Гарри такой храбрый… Малфой, сидя, скорчившись, за грудой мешков, закатывает глаза. — И Рон… — девчонка внезапно краснеет. «Что? Ей нравится рыжий урод?» — Драко едва удерживается, чтобы не выдать себя глумливым хихиканьем. — Я написала, как хорошо он играет в шахматы… Но главное — это то, что я стала лучшей ученицей на всём первом курсе! — гордо встряхивает своей гривой Грейнджер и смотрит вслед школьной сове, уносящей её письмо куда-то в магловский мир. Драко сжимает кулаки. Именно из-за этой магловской заучки он не оправдал ожиданий отца и не стал первым учеником курса, так что теперь придётся распрощаться с мечтой о новой крутой метле. — Спросите меня, сэр, спросите меня! — писклявым голоском пародирует Драко радостно ускакавшую из совятни Грейнджер. Потом делает комично сосредоточенное лицо и машет палочкой: — Вингардиум Левиосса! Совиные перья взмывают вверх с унавоженного пола. — Надо говорить: «ЛевиОсса», а не «ЛевиоссА», — наставительно произносит Драко, обращаясь к сидящим на насестах совам. — Тьфу! Докучливая всезнайка! Лохматая уродина. Грязнокровка! — слово, подслушанное у старшекурсников-слизеринцев, обжигает язык и оставляет кислый привкус во рту. Мальчик вздрагивает и поспешно добавляет, чтобы избавиться от неприятного ощущения: — Бурундук зубастый! Красивая белая сова Поттера осуждающе смотрит на Драко своими внимательными, умными глазами, и мальчик сердито показывает ей язык. Зачем вообще этому очкастому кретину нужна сова, если его магловские родственнички никогда не присылают ему ни писем, ни сладостей? Что-то очень похожее на сочувствие шевелится в душе Драко, когда он вспоминает, каким был знаменитый Гарри Поттер в тот далёкий день у мадам Малкин — худенький, растрёпанный мальчуган в одёжках, нелепых наверняка даже по магловским меркам… Но тут Драко вспоминает триумфальный полёт шестёрки сов через Большой Зал с новеньким «Нимбусом 2000» для такого особенного Поттера: единственного первокурсника, которому разрешили играть в квиддич, самого молодого ловца в истории и бла-бла-бла… — и сочувствие сменяется раздражением и гневом. — Дурацкий Поттер! — злобно шипит Драко и с напрочь испорченным настроением уходит из совятни. Он надеется, что сегодня ему приснится один из этих чудесных снов, где Поттер падает с метлы под восторженный гогот всех болельщиков или превращается в мерзкую, покрытую волдырями жабу на уроке трансфигурации. ***** Школьный двор замело снегом. Поттер идёт, оставляя глубокие следы, а на его руке сидит белая сова, которую он поглаживает по пёрышкам, что-то тихонько и доверительно говоря. Сердце Драко внезапно сжимается от странной тоски. Он остро завидует этой сове, на которую Поттер так нежно и внимательно смотрит… Драко снятся стыдные сны. В них Поттер вот так же, как сейчас ласково перебирает пёрышки своей совы, гладит его волосы и тихо, смущённо спрашивает: «Драко, ты пойдёшь со мной на Святочный Бал?» А потом целует в губы и делает те самые вещи, о которых рассказывают в слизеринской гостиной старшие ребята, когда загонят младшекурсников спать. Раньше Драко думал, что, став подростком, будет целоваться и, ну… делать всякое другое с Панси или ещё какой-нибудь симпатичной девчонкой. Но девчонки никогда не снятся ему, а мысль о том, чтобы поцеловать Панси по-настоящему или потрогать её грудь, вызывает панику и отвращение. С тех пор, как Драко услышал в квиддичной раздевалке разговоры о том, что мальчики могут делать это друг с другом — все его мысли только о Поттере. Целующем его, обнимающем его, ласкающем его там, где Драко нравится трогать себя, лёжа в постели… В его сне Поттер опускается перед ним на колени, гладит его бёдра, сжимает ягодицы и, Мерлин! делает ртом то, о чём хвастливо вещал Эдриан Пьюси после свидания с какой-то раскованной рейвенкловкой… — Чего ты уставился на Гарри, Малфой? — грубо выдёргивает Драко из грёз рыжий Уизли. — Задумал наслать на него проклятие перед вторым туром? — Мне незачем тратить силы, — презрительно щурит глаза Драко. — Мой отец говорит, Поттер и пяти минут на втором туре не продержится. А уж он-то знает, какое будет задание. С этими словами Драко разворачивается и с достоинством удаляется по направлению к замку, внутренне обмирая от мысли, что придурочный Поттер действительно может серьёзно пострадать на этом грёбаном турнире. Вечером Драко зачем-то приходит в совятню, долго гладит белую сову Поттера и кормит её печеньем, вызывая недовольное ревнивое уханье своего филина. — Хедвиг, — шепчет Драко. Теперь он знает её имя. — Ведь с ним ничего не случится, правда? ***** Рано утром Драко идёт в совятню, чтобы наконец-то отправить матери письмо. Нарцисса уже две недели не получала вестей от него. Но Драко подавлен, совершенно разбит и не хочет расстраивать маму, которой и так нелегко теперь, когда в поместье толпятся пожиратели. Да и о чём писать? О том, как первогодка с Хаффлпаффа, которую наказала Алекто Кэрроу, шарахнулась от него, как от дементора, когда Драко хотел утешить её? Или о том, как его каждый раз по полчаса выворачивает наизнанку в туалете после того, как Амикус Кэрроу продемонстрирует заклятие Круциатус на ком-нибудь из полукровок? Совятня выглядит ещё более запущенной и неопрятной, чем обычно. Мышиные скелетики жутковато хрустят под ногами. Нахохлившиеся птицы подозрительно оглядывают вошедшего. В этом году им почти не приходится приносить добрых новостей. Драко вспоминает благословенные времена, когда самой плохой новостью считался заваленный экзамен. Сейчас все письма, которые ученики отправляют своим родным, одинаково безлики, так как проходят строжайшую цензуру. Самое ужасное, когда сова приносит письмо студента назад в Хогвартс, не найдя адресатов, и никто не знает, скрываются они от пожирателей или их и вовсе нет среди живых. Драко машинально бросает взгляд на тот насест, где всегда восседала белая полярная сова Поттера. Сейчас её место пустует, как и место самого Поттера в Большом Зале. В этом году Герой не вернулся в Хогвартс, и один Мерлин знает, где он сейчас и в какие передряги впутался вместе со своими чокнутыми друзьями. Теперь Драко видит Поттера лишь в своих снах. В этих снах Драко стоит в Выручай-Комнате, на том самом Исчезательном шкафу, который починил для пожирателей на шестом курсе. Вокруг бушует неизвестно откуда взявшееся пламя, похожее на Адское, о котором Драко читал в старинных книгах по тёмной магии. Пламя лижет его ноги, а вокруг толпятся люди, и все они с нескрываемым удовольствием наблюдают за его страданиями. — Мерзкий Хорёк! — брызжет слюной рыжий Уизел. — Это ты впустил в школу оборотня, который покалечил моего брата! — Из-за тебя погиб Дамблдор! — вторит ему Грейнджер. — И кстати, не думай, будто мы забыли, что ты купил себе место в команде по квиддичу, неудачник! — Панси, — с надеждой поворачивается Драко к верной подруге. — Гори в аду, Малфой, — цедит Панси. — Так тебе и надо за то, что не хотел целоваться со мной! Гул рассерженных голосов сливается с рёвом бушующего пламени. Комната рушится, шкаф под ногами Драко рассыпается в щепки, и он падает вниз. Огненная бездна уже готова поглотить его, как вдруг сквозь дым и чад он видит протянутую ему руку. — Я держу тебя, Драко, — говорит Поттер и втаскивает его на свою метлу. — Не бойся. Я всегда буду рядом, чтобы держать тебя!