Моя любовь прошла

      «Любовь должна не туманить, а освежать. Не омрачать, а осветлять мысли, так как гнездиться она должна в сердце и в рассудке человека, а не служить только забавой для внешних чувств, порождающих лишь страсть», — когда-то говорила тебе подруга, предостерегая, что Юнги совершенно не хороший человек, и слухи тому подтверждение. Она пыталась достучаться до тебя, пыталась показать истину, но ты не верила. Просто не хотела верить, что Юнги не такой, каким ты его видишь.

I thought that you'd remember, but it seems that you forgot.

      Любовь окончательно ослепила твои глаза.       — Продолжай любить меня. Не останавливайся, прошу, — молебно шепчет Юнги у твоих губ, и по его щекам катятся слёзы.       — Я любила тебя, люблю и буду любить, — убедительно твердишь, обхватывая его шею и увлекая в поцелуй, на который он сразу же отвечает.

It’s hard for me to blame you when you were already lost.

      Ты верила одному ему единственному.       — Не смотри, — он поворачивает тебя к себе, заключая в крепкие объятия, сверля взглядом труп человека. Этот мерзкий пьяница пытался изнасиловать первую встречную. Юнги было бы всё равно на эту «первую встречную», если бы ею оказалась не ты. По этой же причине он без каких-либо колебаний выстрелил в него.       — Что нам делать? — всхлипываешь в мужскую грудь ты, пачкая слезами футболку. — Если полиция узнает, что его убил ты, то… то… — не дав тебе договорить, Юнги берёт твоё лицо в свои ладони, заглядывая в заплаканные глаза, и внушительно произносит:       — Он пытался сделать с тобой дурное. Он не заслуживал жить. Просто забудь. Забудь обо всём, что только что произошло здесь. Никто не должен знать о том, как и кто убил его. Хорошо? — Ты покорно киваешь в ответ.

I gave you all of me, now you don't wanna be involved.

      Эти отношения длились дальше, если бы он… не изменил тебе.       — Да, я изменил тебе, — Юнги замечает плачущую тебя у двери, встаёт с постели и начинает одеваться, пока его любовница, укутавшись в одно одеяло, покидает вашу спальню, — и не раз, — закончив с одеждой, он становится перед тобой, взглядом указывая на галстук.       — Мерзавец, — шепчешь сквозь зубы, злясь от того, что он, видя, в каком ты состоянии сейчас, хочет, чтобы ты завязала ему галстук.       — Не нравится? — ухмыляется. — Кто именно? Я или моя измена? — спрашивает, в то время как ты сжимаешь кулаки, пытаясь унять новую волну слёз.       — Всё, что с тобой связано, — отвечаешь, смотря прямо в его глаза и не разрывая зрительный контакт. Пытаешься найти в глазах то, ради чего ты глупо продолжала любить Юнги.       Но ты не видишь ничего.       Кроме похоти.       Он всегда с похотью смотрел на тебя.       Только сейчас до тебя доходит, что твоя любовь была… односторонней. Пока ты любила Юнги, отдавала всю себя, он лишь чувствовал к тебе похотливое влечение, но точно не любовь.       Осознание начинает приходить к тебе только тогда, когда Юнги пытается увлечь тебя в поцелуй, но ты отворачиваешься. Впервые.       — Сучка! — шипит сквозь зубы Юнги и даёт тебе пощёчину, из-за которой из носа начинает течь кровь. Но это не останавливает его, и он с силой, схватив тебя за локоть, кидает на свою постель и моментально нависает над тобой, грубо целует в губы. Ты ударяешь Юнги в грудь, хочешь выбраться из этих объятий, что за один день успели стать ненавистными. Юнги это начинает раздражать, и он задирает твои руки вверх, принимаясь целовать любимое им тело. С ним он сегодня обращается жёстче, невзирая на твоё сопротивление, расправляется с твоей одеждой.

***

I really gotta face it.

      — Ненавижу тебя, — ты сидишь на полу полностью обнажённая и смотришь на вполне спокойно лежащего Юнги. Ты сильнее сжимаешь в руках нож.       Ненависть — именно то, что ты сейчас испытываешь. Тебя предали, разбили сердце вдребезги, дали пощёчину и взяли… силой.       — Прикройся и проваливай, — своим голосом Юнги выводит тебя из мыслей. Он встаёт и, взяв с пола твою рубашку, кидает тебе, а сам начинает одеваться.

I just wanna be the one

But to you, we're already done.

      Это стало для тебя последней каплей.       Ты резко поднимаешься и оказываешься перед Юнги, делаешь взмах, готовясь дать ножом ему лицу… Но останавливаешься, чувствуя подступившие к глазам слёзы. Лицо Юнги остаётся невозмутимым, каким и было обычно. То самое лицо, которое было когда-то тобой обожаемо, горячо любимо.       — Что? — Юнги встаёт ближе. Его лицо останавливается в нескольких сантиметрах от ножа, дрожащего в твоих руках. — Не можешь? — его слова начинают тебя сильнее злить. Ты резко взмахиваешь и оставляешь на щеке Юнги царапину.       — Нет-нет, — шепчешь, отходя назад при виде чужой крови. Нож падает из руки, а слёзы предательски катятся по щекам.       — Довольна? — Юнги задаёт вопрос, держась за больное место. Но, не получив ответа, кричит следующее: — Довольна, я спрашиваю?!       — Да, — громко отвечаешь, плача навзрыд.       — Дрянь! — единственное, что ты слышишь, после чего Юнги ударяет тебя, и ты отключаешься.       Когда ты очнулась, ты проходишься по дому и подмечаешь, что вещей Юнги нигде нет.

Tell me, why'd you have to hit and run me?

      Вдруг твой взгляд падает на бумажку на тумбочке, и ты принимаешься читать текст:       «До скорой встречи в будущем, ослеплённая любовью сучечка. И знай, я не оставлю просто так то, что ты выдала меня полиции. Рано или поздно мы рассчитаемся. Слово Мин Юнги», — дочитав записку, ты сжимаешь руки в кулаки.       — Значит, ты скрываешься, дорогой, — последнее слово выговариваешь с отвращением, а не как раньше с любовью. И ты… плачешь.

Now I'm all alone, cryin' ugly.

You broke my heart just for fun.