Last Night at the Telegraph Club ll Последняя ночь в телеграфном клубе

Участницы конкурса «Мисс Чайнатаун» были сгруппированы за полотняной ширмой у сцены. Их там не было, когда Лили Ху проходила мимо этого места пятнадцатью минутами ранее по пути в туалет, и было что-то поразительное в их внезапном появлении. Лили было тринадцать лет, и она не могла вспомнить, видела ли она раньше группу китайских девочек в таком виде: в купальниках и на высоких каблуках, с идеальными прическами и макияжем. Прически и макияж сделаны идеально. Они выглядели так по-американски. Она замедлила шаг. Конкурс должен был вот-вот начаться, и она пропустит представления, если задержится здесь. Она должна вернуться на семейный плед для пикника на лужайке перед сценой, но она медлила, стараясь не смотреть. Чтобы не показалось, что она смотрит. Там была дюжина девушек, и их купальные костюмы были белыми или черными, морская зелень или лесная зелень, один или два. Их руки и ноги были обнажены под жарким полуденным солнцем, их сверкающие черные волосы были завиты и закреплены заколками. Ярко-красная помада на губах, алый лак на ногтях; гладкая, загорелая кожа. Каждая девушка — вариация на тему. Их туфли на высоких каблуках тонули в травянистой земле. Время от времени, одна из них поднимала ногу, чтобы убедиться, что ее каблук не застрял во влажной земле, как стройные ножки жеребят в фильме «Бэмби учится ходить». Девушка в черном купальнике из двух частей, носила особенно высокие черные каблуки, и когда она переминалась с ноги на ногу, правый каблук уперся в землю. Ее нога поднялась, вылезла из туфли, обнажив уродливый красный след, где задник туфли натер сухожилие. Девушка нахмурилась и снова натянула туфлю. Округлая, слегка порозовевшая пятка; интимный свод стопы; пальцы, сгибающиеся в в воздухе. Лили пришлось отвести глаза, как будто она смотрела, как женщина снимает платье на публике. Зажужжал микрофон, и мужчина объявил на английском: «Добро пожаловать на третий ежегодный День независимости Альянса китайских американских граждан и конкурс «Мисс Чайнатаун»!». Аплодисменты и одобрительные возгласы поднялись от собравшихся на лужайке зрителей. Пожилая женщина с планшетом в руках начала выстраивать девушек в линию за ширмой, готовя их к подъему по лестнице на сцену. Лили отвернулась и поспешила по дорожке к лужайке. Она заметила свою семью в центре толпы, собравшуюся вместе на старом армейском одеяле, на котором белой краской было выведено имя ее отца — капитан Джозеф Ху — белой краской. Их окружали другие семьи, все отдыхали под ясным голубым небом, все стояли лицом к сцене, установленной перед главным домиком. Лили увидела, как ее мать встала, подняв на ноги четырехлетнего Фрэнки. Ее отец, все еще сидящий на одеяле, передал маме ее сумку, а затем они с Фрэнки начали пробираться к дорожке вдоль края лужайки. Дядя Фрэнсис и тетя Джуди, сидевшие рядом с отцом Лили, наблюдали за происходящим со смешанным выражением лица. Дядя Фрэнсис был поглощен; тетя Джуди выглядела скептически. Другого брата Лили, Эдди, не было видно, и она догадалась, что он все еще играет со своими друзьями. На тропинке Лили встретила свою мать. — Я отведу Фрэнки в ванную. — сказала мама. Кто-то пустил петарды, когда Лили шла через лужайку. Летнее солнце жарко и сухо палило на ее черные волосы. Это была настоящая летняя погода здесь, в Лос-Альтосе — погода мороженого, в отличие от прохладного и туманного Сан-Франциско. Весь день Лили сбрасывала слои одежды, которые надела утром в их квартире в Чайнатауне, Теперь на ней были только блузка с короткими рукавами, хлопковая юбка, и сожаления о том, что нужно было надевать сандалии вместо туфель и носков. Дойдя до своей семьи, она опустилась на колени, чтобы взять последний кусок жареного цыпленка из корзины. Ее подруга Ширли Лам сидела неподалеку со своей семьей, и жестом пригласила Лили присоединиться к ним. — Можно я посижу с Ширли? — спросила Лили у своего отца, который кивнул, когда ведущий начал представить всех участниц конкурса. Их имена прозвучали над лужайкой, когда Лили выпрямилась. — Мисс Элизабет Динг! Мисс Мэй Чинн Энг! Лили присоединилась к Ширли на их покрывале — старой белой скатерти — и подогнула ноги в одну сторону, подоткнув юбку под колени, как леди. Ширли наклонилась к ней и сказала: — Мне больше всего нравится третья — та, в желтом. — Мисс Вайолет Той! Мисс Наоми Ву! Лили откусила кусочек курицы. Кожа была еще хрустящей, мясо сочным и соленым. Она подставила под него руку, чтобы поймать упавшие крошки. На сцену одна за другой выходили девушки. Они вышагивали на своих каблуках, заставляя свои бедра раскачиваться взад и вперед. Из зала раздалось несколько свистков зрителей, за которыми последовал смех. — Мне кажется, девушка в черном купальнике слишком яркая — сказала Ширли. — Что ты имеешь в виду? — спросила Лили. — Посмотрите на нее! Она ведет себя так, будто она голливудская звезда или что-то в этом роде. Как она стоит. — Но они все так стоят. — Нет, она делает это так, как будто считает себя совершенством. Для Лили, девушка в черном на вид ничем не отличалась от других, но она помнила вид ее обнаженной ноги в воздухе, ей было странно и стыдно за нее. Все участницы улыбались, руки были сложены на бедрах, плечи гордо отведены назад. Ведущий объяснил, что они должны снова обойти сцену, чтобы судьи оценили их лицо и фигуру. Судьи сидели за столом на площадке перед сценой. Лили не могла их видеть, но она все о них слышала. Двое из них были лидерами Чайнатауна, один был известным местным кавказским бизнесменом, и женщина — Королева Нарциссов из Гонолулу, Гавайи. Лили видела, как она фотографировалась с поклонниками; на ней было красивое платье с цветочным принтом и большой розовый цветок в волосах. — Смотрите, моя любимица теперь ходит вокруг да около. — сказала Ширли. Девушка в желтом платье была выше остальных, и ее фигура была более изящной. У нее были волнистые черные волосы, убранные назад гребнями, открывая сверкающие серьги-капли. Когда она пересекла переднюю часть сцены, зрители подняли свист. Дойдя до дальнего края, она остановилась, согнув одно колено и кокетливо оглянувшись через плечо. Зрители разразились аплодисментами, и Ширли с энтузиазмом присоединилась к ним. Лили, все еще держа полусъеденную куриную ножку, смотрела в сторону от сцены и чувствовала себя неловко. Она не понимала, почему внутри нее все сжалось, как будто будто она не должна смотреть на этих девушек. Она заметила группу пожилых мужчин из Чайнатауна, сидевших неподалеку и куривших, изучая участниц. Один ухмылялся другому, и было что-то неприятное в выражении его лица. Он сделал странный жест левой рукой, как будто что-то сжимал, и второй мужчина захихикал. Лили опустила взгляд на жареного цыпленка, и кость напомнила ей ахиллово сухожилие девушки в черном, натертое и красное от жесткого края ее туфли. — Давай поднимемся на сцену. — заговорщически сказала Ширли, взяв Лили за руку, чтобы потянуть ее через лужайку. — Мы не должны… — Разве ты не хочешь посмотреть, на что это похоже? Это было опасно, мятежно — но только в меру. Послеполуденный солнечный свет был золотым и тяжелым; представление закончилось, и зрители собирали вещи и готовились идти домой. — Хорошо. — согласилась Лили, и Ширли пискнула в ответ. Они почти бежали последние несколько ярдов, а потом оказались у подножия и Ширли резко остановилась. Лили столкнулась с ней. — Только представь себе, — мечтательно сказала Ширли, — Каково это, быть мисс Чайнатаун… Когда сегодня судьи объявили победительницу, возникли споры. Лили услышала слабый хор освистываний среди аплодисментов и увидела, как лицо победительницы стало розовым от гордости и ужаса. Один мужчина выкрикнул со сцены на английском языке: — Она выглядит как пин ап, а не как китайская девушка! Лили украдкой посмотрела на него: он сидел рядом с мужчиной, который сделал непристойный жест, а затем наклонился к нему и хлопнул его по по плечу. Они начали оживленную беседу, которую Лили не могла понять — они говорили на тойшанском языке, — хотя она разобрала слова, обозначающие красоту и женщину. — Лили, ты не идешь? — Ширли взбежала по ступенькам, и Лили поняла, что отстала. отстала. Она положила руку на перила — они шатались — и быстро пошла вверх по лестнице. Микрофон и подставка были убраны, оставив сцену совершенно голой. Ширли прошла к центру, пританцовывая, как участницы конкурса, изображая из себя королеву красоты. Лили замешкалась, наблюдая, как подруга повернулась лицом к широкой, пустой лужайке. Кто-то свистнул, и Ширли раскраснелась от удовольствия, делая реверанс. — В следующий раз это будешь ты! — воскликнул бесплотный голос. Ширли хихикнула и оглянулась через плечо на Лили. — Давай! Заходи и полюбуйся видом. Лили присоединилась к Ширли на авансцене как раз в тот момент, когда вдалеке раздался взрыв петард. Послеполуденное солнце было позади них, отбрасывая тени на землю, и когда Ширли подняла руку, чтобы помахать, Лили смотрела, как ее тень тянется по траве. Земля была усеяна пустыми стеклянными бутылками и смятыми бумажными пакетами, а на траве лежали неровные следы одеял и тел. — Лили! Голос раздался слева, чуть позади сцены. Она отступила назад, чтобы лучше видеть, и увидела тетю Джуди, поднимающуюся по дорожке от и машет ей рукой. — Пора идти! — позвала ее тетя. Лили помахала в ответ и потянула Ширли за руку. — Мы должны идти. — Подожди минутку. — настаивала Ширли. Лили отступила к лестнице, затем обернулась и увидела, что Ширли все еще стоит у края, глядя на лужайку. Ее затылок был увенчан солнечным светом, отбрасывая тень на ее лицо. Профиль ее носа и рта был по-прежнему милый и девичий. Но у ее груди появилась скромная выпуклость, и она затянула пояс платья, чтобы подчеркнуть легкий изгиб бедер. Лили задумалась, так ли должна выглядеть китайская девушка.