Burnout

«Где твоя тяга к жизни, детка?»

— Я проверяла трижды, — короткие светлые пряди пружинили на мелких кивках; взгляд бегал по безразличным лицам в поисках доверия к своим словам. — Протокол был полный, это правда, но я не думала, что всё так обернётся… Чёрт, да это обычная старая учётка. Женский голос в вечернем воздухе трещал, генерируя бессмыслицу. Женский голос в голове доставал на поверхность те вопросы, о которых думать так не хотелось. Гнать его от себя было крайне сложно — особенно, когда глаза мозолила эта блядская камелия-хираканзаши в пучке синеватых волос, обладательница которых будто нарочно заявилась на чужую территорию, одним присутствием напоминая об утреннем разговоре.

«Что и кому ты пытаешься доказать таким поведением?»

Рей поморщилась. Тот до сих пор отдавал кислятиной. — Я не использую её уже давно, — продолжала Саори, косясь на сидящую рядом Конан с надеждой, что та выдавит из себя хоть что-то, способное её если не защитить, то хотя бы реабилитировать. — Просто в тот вечер не сработали основные каналы, а сроки установлены, и всё навалилось… Другая камелия — миниатюрная, керамическая — болталась с тонкого браслета, сверкала в теплом свете садовых фонарей. Сцепленные в замок руки на сведённых коленях скрывали дрожь от дискомфортного положения. Васильковые брюки собрались неаккуратными складками на бёдрах, пережали талию, подскочили выше щиколоток, открывая вид на тонкие ремешки босоножек. Конан явно не рассчитывала, что этот костюм будет проходить тестдрайв на столь глубокий присед, чтобы умоститься на краю низкого шезлонга, поделив место с ещё одной, но менее значимой задницей своей протеже. Однако лишённое эмоций лицо совершенно не намекало, что ей неудобно. — Так иногда случается, то есть, обычно мы заранее знаем о запланированных технических работах и можем внести изменения в логистику… Голос Саори звучал не дольше минуты, но уже порядком подзадолбал. Пальцы подцепили тонкий ворот пляжного кимоно, натянули липнущий к мокрому купальнику хлопок до шеи. Рей опустила взгляд к бассейну. Абстрактные узоры, вырисованные подсветкой, неспешно ползли по плитке и оказались куда интереснее того, что обсуждалось на фоне и чем невозможно было заглушить внутренний шум. Она старалась отвлечься. Правда, старалась. Над водой мелькнул бражник, устремился к садовому светильнику под красными листьями бересклета и, стукнувшись о стеклянную колбу, принялся наворачивать круги. Мотыль смотрелся чужеродно в вылизанном дворе, где каждый куст имел личный график ухода. Рей в этот момент тоже чувствовала себя чужеродно. И им двоим сейчас приходилось выслушивать бред, который даже новичку не впарить ни за какие деньги. Остальные присутствующие согласились на это добровольно. Почти все. Пожалуй, за исключением Обито. Он возился крупной тенью на тёмной веранде, отмахиваясь от Рентаро и отправляя его в дом следить, чтобы прислуга не вздумала высунуть нос во двор. Жесты выдавали усталое раздражение. Рей по оплавленным губам разобрала грубое «ты», и управляющий, рассудив по уму, отступил. Обито выругался под нос и выдвинул из-за стола садовый стул, привлекая внимание громким скрежетом ножек по каменной плитке, но его это ничуть не заботило. Судя по прикатившей к столу барной тележке и пока ещё пустому гранёному стакану в руке, его вовсе ничего не заботило. Цель он нашел другую, поприятнее, и едва ли собирался фокусироваться на чужих проблемах, заняв место под перголой в отдалении от всех. Нестерпимо прекрасная идея. В том разнообразии на барной тележке Рей, будь её воля, нашла бы возможность восстановить баланс душевного равновесия, который она окончательно растеряла за последние дни. Да, лишь будь её воля хотя бы наравне с той, которой обладал Обито… Вот только тогда вероятность разбитого олд-фешена об чей-нибудь затылок возросла бы по экспоненте, потому что сегодня по-умолчанию всё бесило сильнее, чем в худшие дни цикла. И голова раскалывалась так, будто чья-то невидимая рука нещадно тянула за волосы. Ко всему вечерняя прохлада навязчиво продиралась сквозь влажную ткань, а вовремя уйти Рей не успела и теперь не могла позволить другим подумать, что рабочие вопросы её не касаются. И ведь смысла здесь находиться практически не было: выносить вердикт мог только один человек, а результат и без того понятен. Какого чёрта они все сюда притащились? Какого чёрта он их всех сюда привёл? — Мадара-сама, никто бы не подумал, что файл попадёт в базу… — Сложно догадаться, что файл окажется в облаке, когда ты его заливаешь на личный гугл-драйв, да? — рявкнула Рей, не сдержавшись. Она в душе не знала, какая часть из набора тех звуков, которые выходили изо рта Саори, стала спусковым крючком, когда всё нутро желало абстрагироваться от происходящего. Перестрелка репликами едва ли поможет спустить пар, и она держала эту мысль фоном, пока Саори зыркала на неё исподлобья. Тонкие брови сошлись на переносице. Похоже, Саори не хватало понимания, что спорить не нужно. Что нужно быть немного благодарнее. — Эмоции сейчас ни к чему, — нарочито миролюбиво вклинилась Конан, как делала это каждый раз, когда её подчинённые успевали налажать. Лучше бы так вовлекалась заранее. — Всё ведь обошлось.

«Ты слишком много на себя берешь, учитывая, что шансов на нужный эффект примерно мизер.»

Рей беззвучно фыркнула, отводя глаза. Теперь-то Конан не торопилась демонстрировать авторитет настолько явно. Хотя ещё утром почему-то решила, что вправе её отчитывать. К Саори при этом претензий не возникало. Рей без интереса наблюдала за гримасой святой невинности, направленой на одного единственного зрителя. Думала о том, что этой девке, в самом деле, очень повезло. Маршрут, который та расписала по контрольным точкам, был тестовым. В общую схему Саори не вникала и не должна была. Всё, что от неё требовалось — подготовить пакет информации и вовремя его передать. Рей и не рассчитывала на сверхучастие подопечной Конан, принимая все риски себя. А рисков было много — это была её первая сделка с латиноамериканскими игроками. И первая на грани провала. Когда позвонил Диего, с которым планировалась встреча по результатам поставки, она не сразу уловила суть изливающейся из динамика экспрессии. Испанского Рей не знала, но среди потока писклявого мата интуитивно удалось выцепить пару связных фраз на ломаном английском, что в красках описывали попавшие в базу полиции скрины того грёбаного файла и, как следствие, большие проблемы. К счастью, она успела перенаправить курьера в другой грузовой терминал: товар доставили с небольшой задержкой, но сделка удалась. Пострадал только новый склад в Анахайм — полицейские прочесали его вдоль и поперёк, ничего существенного не нашли и опечатали. Позже выяснилось, что виной тому стал старый гугловский профиль Саори, который давно был в наблюдении. Файл зацепила фильтрация по ключевому слову, а дальше «привет» от копов стал вопросом времени. С того дня прошло без малого две недели. Ничего из этой ситуации не входило в категорию катастрофических проблем, которые требовали бы возвращения к ней, дотошного анализа и прямого участия Мадары. В его же доме. В десять, чёрт возьми, вечера. Рей сжала губы в тонкую линию и постучала по экрану телефона, лежащего на низком столике рядом, сверяясь со временем. Её личным временем, с недавних пор сакральной его части в сутках — предназначенной только для неё и её отдыха, каким бы он ни был, но в котором наличие вот этих физиономий не предусматривалось. Особенно сегодня, когда по плану у неё оставалось ещё часов шесть-семь в запасе, а в гардеробной ждали раскрытые и не полностью собранные чемоданы. Но Мадара любил подминать её планы под себя. Да похер теперь. Не утром, так за полночь. Она поедет домой по собственному желанию и спрашивать никого не станет. И неважно, что «дом» этот находился в соседнем районе; неважно, что таковым вслух ни разу не назывался, что был подарен не так давно на её день рождения — «двадцать два — это красивое число, Рейко», — и мало чем отличался от пустого помещения под аренду. И проблему по сути не решал. Рей чуть сползла на шезлонге и опустила ногу на тиковую основу — предельно аккуратно, демонстративно не задевая босой стопой мужские брюки. Запрокинула голову, упираясь затылком в текстильную спинку, и стойко игнорировала движение в периферии справа. Она не смотрела на него принципиально. Как и на скомканный в ногах мериносовый плед, который он так невзначай принёс, будто ему было дело до того, что она замерзнет, и в то же время не было. Конан права лишь в одном: избыточные эмоции сейчас были ни к чему. Виски гудели, их давило от перебора никотина. За последние недели Рей выкурила больше, чем за предыдущие полгода, прячась по углам. А сегодня настроение стало настолько паскудным, что пришлось покупать новый блок. Занервничав по привычке, Рей покосилась на открытую банку содовой, которая прятала в себе несколько окурков. Мадара должен был вернуться домой под утро, а она к тому времени успела бы в размеренном темпе собрать вещи, отлежаться под вечерним солнцем и где-то между короткими заплывами и глубокими затяжками снова взвесить все за и против. И, конечно же, подготовить речь, после которой обязательно хлопнет дверью, но так, чтобы эта авантюра послужила перезагрузкой, а не финалом. В результате ни собранных вещей, ни речи, опять Акацуки, а скрытые в банке следы размышлений вовсе могли сыграть в минус. Бросить курить у неё никак не получалось. Рей поднесла руку к губам, якобы в задумчивости — пальцы, наскоро запшиканные любимым Солей Блан, ярко пахли сливочными цветами и горькими цитрусовыми, которые почти полностью перебивали смольную вонь от сигарет. Дыхание походило на ту самую свежую морозь из рекламы жвачки, но был ли в этом смысл, если это дыхание будет чувствовать только она? Если это дыхание имело меньше значения, чем его работа. Бражник всё ещё кружился, вычерчивая косую восьмёрку; Саори всё ещё оправдывалась, как школьница. Изредка подавала голос Конан, поддакивая. Не могла не поддакивать: если будет молчать, потеряет свою протеже вкупе с собственным авторитетом. Выглядело это слегка унизительно, но поделом ей. Поделом.

«Голова должна болеть меньше, когда тот, с кем ты спишь, может в любой момент её открутить.

Закон природы такой, понимаешь?»

Удивительно, как резко менялся тон Конан в присутствии Мадары. И не то чтобы Рей сомневалась в её утверждениях. Он может, ещё как может. Но не станет. Взгляд всё же потянулся к смольной копне жёстких волос, перекинутых за спину. Осторожно прощупывал каждый сантиметр, опускаясь к небрежно закатанным рукавам вечно чёрной рубашки. К перекатывающимся сухожилиям объёмного предплечья. Мадара сидел расслабленно, подобно мраморному Юпитеру, которого они видели в Гетти Вилле на одном из закрытых вечеров партнёров — ещё в то время, когда их отношения и роли были кристально ясны. Разумеется, она понимала. Родилась-то не вчера, и за последние годы успела увидеть и переосмыслить многое. Но это понимание никак не мешало ей почти сутки картинно закатывать глаза при любом удобном случае и сдержанно вздыхать чаще, чем говорить. А говорила она непривычно мало: в сумме произнесённых за день слов набралось не больше, чем позиций в лаунж-меню того долбанного частного терминала в Санта-Ана, куда она попёрлась встречать Мадару. Рей изначально не горела желанием туда ехать. Точнее, хотела, но во-первых, без компании в лице Пергидрольного, который то прицокивал, то хмыкал невпопад, то нагонял жути неуместно продолжительными взглядами, а во-вторых, она всё ещё обижалась. Мадара отсутствовал целый месяц, и неотложных дел у него оказалось настолько много, что ни на один звонок, ни на одно сообщение он не ответил. Словно полностью пропал с радаров. Единственная связь, которая работала, проходила через Обито. Но работала эта связь не для Рей. Она за тот долгий месяц прошла стадии отрицания, гнева и как-то подозрительно быстро перескочила к поверхностному принятию, совпавшему с его возвращением. Так порой случалось. Даже отсутствуя, Мадара брал измором, а Рей проигрывала себе самой в сражениях, о существовании которых он зачастую не догадывался. В аэропорту же Рей безоговорочно сдалась, когда Мадара вместо ожидаемых объятий развернул её домой и без каких-либо пояснений отправился на разговор с Хиданом, а она, проигнорировав указания, три часа прождала в крохотном лаунже, не сводя глаз с матовой двери переговорки. А после — более суток минимальных контактов. И круглый ноль от долгожданной близости. Наверное, в каждой паре наступает кризис. В принципе, если давать односложные ответы и через раз добавлять к ним обращение «дорогой», приправленное достаточно ощутимым азотом в тоне, — это ведь не считается неуважением? Или умышленным оскорблением? Рей, по правде, сомневалась. Однако превосходно чувствовала ту эфемерную грань, переступив которую, можно было лишиться ноги. Мадара во многом оставался к ней лоялен, закрывал глаза на капризы. И разрешал, осознанно подпускал ближе, пока остальные ползали на четвереньках вдоль буферной зоны. Но теперь этого было недостаточно. Толку от того спектра вольностей, если они пролетали мимо него? Если она знала его лучше, чем кто-либо, но о нём — ничего из того, чего бы он не позволил. Если в один момент в ней укреплялась уверенность, что невозможно быть ближе, а в следующий — между ними образовывалась абсолютная пропасть, вертикальная, непостижимая её уму. Словно не из этого измерения. Она так не хотела. Она хотела нормальных отношений. Возможно, не самых равных, но нормальных. — …Я подготовлю план по оптимизации, — как можно убедительнее тараторила Саори. Интонация слегка подрагивала на вдохах. — Это будет касаться всех каналов передачи информации… Большая тень на периферии вновь качнулась, не то провоцируя новый виток раздражения, не то заставляя инстинктивно замереть в ожидании хоть чего-нибудь, какой-то минимальной отмашки, условного знака, что это бессмысленное собрание скоро закончится, виновных накажут, непричастных отпустят, и наконец появится возможность приступить к главному действию. Настолько показательному, что причина сама полезет ему в глаза и будет давить их изнутри, рябить до навязчивых мыслей, как рябило у Рей, и так будет до тех пор, пока он не примет единственно правильное решение, чтобы у неё больше никогда не возникало сомнений. Они об этом уже говорили. Но сейчас эти же глаза были прикрыты и не замечали ничего, пока она будто на проверку терла голые, обидно пустые пальцы у костяшек. Мадаре было исключительно плевать на происходящее, и он этого совершенно не скрывал. Отставил чашку с остывающим чаем. Сам почти застыл, будто переключился на другую частоту, ушёл в себя, в мысли о прошедшей поездке, о встречах, партнерах, контрактах, сроках, логистике, слияниях, непросапанных рынках, проблемах, о грёбаной, мать её, работе. Рей сглотнула стальной ком, что неудачно встал поперек горла. Мадара выглядел бесконечно спокойным, а давление, как в автоклаве, накапливалось только в ней самой. Под рёбрами что-то неумолимо расходилось сухими трещинами, докатывалось до опасной грани. Рей отвернула лицо, чтобы вдохнуть ртом, и просто не знала, куда себя деть. Отмежеваться не выходило. Якориться на физических ощущениях не хотелось, потому что это были совсем не те ощущения, которые могли бы помочь сбросить весь накопившийся стресс. Рей вернула ногу обратно на шезлонг, упирая пятку в текстильный матрас. Следом замерла, притаилась, ловя на себе чернильный взгляд. Сквозь полуприкрытые веки, едва заметным движением ресниц он проскользил по линии запаха влажного кимоно, оголившего чуть больше положенного. Провёл ниже, вдоль бедра, задержался на остром колене — и она вся собралась в эту точку, которая начала медленно гореть. Воздух будто залихорадило. Под напускной ленцой, с которой он смотрел, скрывался прицельный, голодный взгляд. Рей изо всех сил старалась не подавать виду, что это её хоть как-то задевало, однако собственная сосредоточенность сбилась, и дыхание тяжелело против воли. Вытравить из себя этот рефлекс невозможно, сколько бы лет не прошло. Между ними оставалось расстояние в три ладони — достаточное, чтобы дотянуться рукой при желании, исключая случайное прикосновение. Конфигурация собственного тела в его орбите была очень важна. За эти годы с ним она научилась ставить себя в такое положение, чтобы ненужные вопросы не возникали, а фокус в определённый момент оставался на главном. Рей этим успешно пользовалась, однако не так часто случалось, чтобы она клянчила внимание телом. Идти на компромиссы она не планировала — ни этой ночью, ни несколькими днями после. Даже если это тело вибрировало от желания после долгой разлуки. Даже если неделями её преследовали сны про то, как он задирает ей юбку прямо во дворе, у дубового стола под перголой. Она действительно не планировала, но коленки подрагивали. Впрочем, смысла в этом воздержании оставалось немного, поскольку секс для Мадары не был ни аргументом, ни возможностью им манипулировать. Таким взглядом он не спрашивал — он обозначал перспективу. И хорошо, если Рей успевала её уловить, распознать и подстроиться. Сейчас, похоже, распознала, но подстраиваться под отложенную близость окончательно передумала — Мадара переключил внимание на разбавленный длинными паузами разговор так же легко, будто только что смотрел на красивую табуретку, а не на ноги любимой женщины. В последнее время всё чаще догоняла одна и та же мысль: а была ли для него разница? С таким-то отношением вывод напрашивался сам собой.

«Чтобы он согласился играть по твоим правилам, нужно иметь что-то посерьезнее красивых глазок. Прости, дорогая, но ты ещё не доросла до чёрной вдовы.»

Отдалённый звон тяжёлого стекла и скрип пробки заставили недобро зыркнуть на источник звука — в темноте веранды Обито доливал себе бурбон и, заметив обращённый ему взгляд, вопросительно кивнул, качнув графином. Рей коротко отмахнулась: в отличие от куратора, у неё куча дел на остаток ночи. Тот выпьет да завалится спать на диван в гостиной, едва все разойдутся, а ей ещё собирать свои неаскетичные пожитки, вспоминать, где оставила ключи от подаренной квартиры, и попытаться пережить скандал, который она же и устроит. Ноготь ковырял фурнитуру на лямке купальника, в животе нервозно сворачивался узел. Ей страшно хотелось, чтобы Мадара увидел всю картину в раскрытой гардеробной воочию, и настолько же сильно не хотелось стать свидетелем его первой реакции. Состроив задумчивое выражение, Обито неспешно повернулся и подтянул ближе барную тележку, рассматривая ассортимент и совершенно не обращая внимание на фоновый монолог. Он в целом принимал участие в этом цирке весьма опосредованно. Его оплавленный уголок губы многозначительно потянулся вверх одновременно с демонстрацией винной бутылки. Рей закатила глаза, вновь качая головой, хотя улыбку сдержать не вышло — слабую, но первую за последние пару дней. — Оставь себе, Обито, — вмешался глубокий баритон, провоцируя внутренний мандраж. — Я такое не употребляю, — откликнулся куратор так, чтобы его было слышно у бассейна, и покрутил бутылку, вчитываясь в этикетку. — Может, зря, удачный год был… — задумчиво пробормотал он, закидывая ноги на край стола. — Продолжайте. Набрав воздух в лёгкие, Саори сцепила руки на коленях под стать своей наставнице и успела лишь рот раскрыть, как короткий взмах руки остановил её. — Не припомнишь, мы когда-нибудь делали ставку на идеальные условия? — Мадара поднял взгляд на Конан. Та лишь приосанилась, но ответить не решилась. — Настолько сконцентрированный фокус на обстоятельствах, будто они случились абсолютно непредвиденно. Конан осторожно кивнула. — Этого мы не предусмотрели… Основная сеть ушла на чистку, резервы не были синхронизированы, а ждать мы не могли, поскольку… — Если объяснения исчерпались, на второй круг никто заходить не будет, — едва уловимая капля раздражения в его голосе разошлась в воздухе фоновой рябью. Рей сдержанно усмехнулась себе под нос, наслаждаясь растерянностью затыкающейся Конан. — Повторяя одно и то же, эта история не станет звучать убедительней. Рей на мгновение переглянулась с Саори, выискивающей поддержку, и отвела глаза к бассейну, искоса скользнув по широким окнам второго этажа. Поёжилась под дуновением ветра, с нетерпением ожидая развязки, только чтобы побыстрее оказаться в доме. Нельзя допустить, чтобы Мадара её опередил, пока он в таком настроении. Если он сразу поднимется в спальню, где царил хаос, будто бы после ограбления, ей нужно будет держать дистанцию хотя бы в этаж. — Рейко. Взгляд, как по команде, отлип от водной глади и метнулся к нему, мгновенно утопая в черноте. — Что скажешь? Мадара смотрел с подлинным интересом — выбивающимся из текущей обстановки и контекста. Её же мысли, ещё секунду назад инертно перекатывающиеся, распались, оставляя место знакомому ощущению, как когда её, ещё в юности, вызывали к доске, пока она разглядывала воробья за окном. Только с текущей расстановкой доминантов вариант не угадать, что от неё хотят, не предполагался. — Не думаю, что добавлю что-то новое, — пресно ответила она, без труда маскируя прорывающуюся враждебность под безразличие. За двое суток тренировок этот навык был доведён почти до автоматизма. — К тому же вряд ли моё мнение сможет тебя переубедить. — Сейчас в этом нет необходимости. В этом никогда нет необходимости. — Разумеется. — Уверяю, мы уже учли последний сценарий, — упреждающе перебила Конан, натянув уголки губ. Рей могла поклясться, что та бы и «Сугавару» с интонацией зачитала, если бы это могло повысить настроение Мадары хотя бы на пару делений. — Остался вопрос в синхронизации каналов, это требует времени, но Рей нам поможет. Сейчас важно только зафиксировать выводы. Мадара покачал головой. — Мне кажется, было бы справедливо для начала услышать твоё решение, Рейко. То есть? Смешок подкатил к горлу, но вырваться не посмел. Рей сидела ровно, словно кто-то подзатыльником отрезвил и за шкирку притянул к серьёзности. — А после можешь определить, захочешь ли ты помогать с тем, о чем даже думать не должна. Он плавно откинулся на спинку шезлонга, будто собрался дистанцироваться, но взгляд не отводил. Что-то в нём было не так. Что-то, не позволяющее преждевременным выводам выползти наружу; загоняющее обиду далеко на третий план, потому что больше не интересно. И вопреки ожиданиям, на его лице даже тени недовольства не было, лишь дробленые блики голубой подсветки и то нечто, скрытое за морщинками у глаз. Рей поверила бы без задней мысли, если бы не знала, сколько в нём сидит чертей, ждущих своего выхода. Но голого опыта было недостаточно, чтобы сопротивляться чувству, в котором он убеждал одним лишь взором. — Это ведь была твоя сделка. По затылку прошла дрожь, словно он произнёс эти слова ей в шею. Вердикт здесь мог выносить только один человек. Такое правило существовало до этого момента. Мадара редко делал исключения и ещё реже позволял другим вмешиваться в структуру организации, но окончательное решение всегда оставалось за ним. Для него управлять судьбами было обыденностью. Для неё это чувство ново, когда чужие взгляды ощупывали с осторожной надеждой. Когда центр тяжести в пространстве смещался к её ногам. Что бы Мадара ни говорил, справедливостью он не руководствовался: это просто его желание, но для Рей — особая привилегия. Возможно, одноразовая. Возможно, даже не настолько серьёзная, как ей бы хотелось, но подбородок сам горделиво поднялся, пока по венам словно бы сталь стекала. Она повела глазами вниз и чуть вбок — на теперь уже свою проблему в двух лицах: Конан застыла восковой фигурой, Саори дула щеки и, казалось, перестала дышать. — Мадара-сама… — Я всего лишь модерирую. Как же изумительно перекосились их лица. Рей с усилием скрывала внутреннее ликование. Губы почти дрожали, не желая оставаться статичными; глаза следили за малейшими метаморфозами эмоций, впитывая каждую. Конан быстро взяла себя в руки, пусть результат теперь для неё был менее предсказуем. Та смогла бы смириться с любым исходом, если на то была воля Мадары. Но сейчас в её глазах отчётливо читалось опасение, непонимание и абсолютное несогласие, которое высказать не могла. Боялась, стрева, её боялась. Для Рей это выглядело почти как подарок, неожиданно полученный на Рождество за заслуги, о которых она давно забыла. — Рей, — тихо позвала Саори. — Послушай, мы же в одной лодке… Снисходительная улыбка приклеилась сама собой. Рей не отвечала — сознательно тянула время. Да, чёрт возьми, она это заслужила, всё это. Каждую толику благоговения, скрытого за страхом в их глазах, своё положение и мужчину, что одним словом мог обращать жизни других в поле для тактических решений, а её — в рай. Господи, да ей ведь даже не нужно прилагать усилий, чтобы удержать статус-кво. Это задача Мадары. Эту разливающуюся жаром мысль Рей с опаской затушила. Нет, нет, она никогда бы не посмела сесть на шею, вопреки возможностям добросовестно впахивая, оправдывая свой статус и всё то, что имела и чего ещё не получила. Она действительно заслужила многое и в этом мнении была не одинока. Обито об этом ей неоднократно напоминал. За спинами Конан и Саори можно было разглядеть его — чуть сгорбленного, будто её ещё не высказанное решение давило и на него тоже. Он сидел полубоком, свесив со стола руку, небрежно обхватывающую стакан. Смотрел пристально, наведя фокус, вероятно, впервые за вечер. Обито едва заметно покачал головой, и в этом жесте поддержки не ощущалось. Оранжевый конец сигареты разгорался сильнее между его пальцев, пока он щурился, совсем не выражая ни похвалы, ни гордости. Этот взгляд она узнавала. Мужской голос эхом раздался в подсознании: «Не наделай глупостей». Рей сглотнула. Комок чего-то противного осел в груди. Это ведь несерьёзно. Он же не думал, что она здесь устроит судилище? Обито это точно знал, знал заранее, ещё до того, как Рей осознала, что в её руках тяжелел выбор, но глаз не сводил. Может, потому что понимал, что творилось у неё в голове. Да ничерта он не понимал. Рей втянула носом воздух, откинула волосы за плечи и переключилась на притихшую Саори — та нервно потирала костяшки, зажимала пальцы. В приглушённом свете садовых фонарей её лицо казалось светло-серым, в тон кафеля на дне бассейна. Будь она там, наверняка бы сливалась с фоном, что и не сразу найдешь. Сошла бы за дизайнерскую инсталляцию. Но не сегодня. И, возможно, никогда. Возможно, не существовало такого временного отрезка, когда это стоило бы последующих проблем с Конан. А утверждаться за счет чужих душ Рей не станет. — Всё имеет последствия, — вторила она своим мыслям, ощущая новый прилив усталости. — И они должны быть соразмерны ущербу. Очень простая формула. Слышала, у Обито есть участки, где не хватает свободных рук, — со стороны веранды докатился ироничный смешок, но Рей оборачиваться к куратору не стала. — Этого будет достаточно, чтобы закрепить выводы на будущее. Детали обсудим завтра, сегодня я не хочу возвращаться к этому вопросу. Если вам нечего добавить, вы свободны. Плечи Саори облегчённо опустились — та быстро повеселела, в отличие от Конан, которая расслабиться себе не позволяла. Рей молча проследила за учтивыми кивками, осторожными взглядами, обращенными Мадаре, словно бы в следующий момент её решение ему вдруг могло показаться в корне неверным. Но его всё устраивало — она на подкорке чувствовала его настроение. Женские силуэты удалялись, растворяясь в тенях пушистой спиреи; Обито, похоже, решил, что дожимать бурбон в доме будет уютнее, и утащил за собой барную тележку. На миг ей подумалось, что Мадара последует за ним, и заранее воспряла. Ей нужно было улизнуть в спальню, чтобы избавиться от следов своей истерики, и она бы воспользовалась моментом, если бы те решили устроиться узкой мужской компанией в гостиной, обсуждая то, на что им не хватило времени. Такие вечера иногда случались. Однако сегодня это не продлилось бы дольше часа — на втором литре виски собеседник из куратора получался так себе, а рабочие вопросы Мадара предпочёл бы оставить на завтра, иначе давно бы закрылся в кабинете и не тратил время на Саори и эту чепуху, смехотворную для привычных ему масштабов. Но с места он не сдвинулся, только голову запрокинул, вслушиваясь в наступившее спокойствие. В шелест листвы, что нарушался отдалённым писком открывающихся ворот, которые выпускали гостей в их автомобилях; в скромный стрекот — совсем тихий, сдержанный в сравнении с буйным оркестром цикад в Японии. И всё же это ему напоминало дом. А Рей не понимала его ностальгии и причин, почему нельзя было в любой момент взять билеты в его родной Токио и сбить тоску. — Это было довольно милосердно, как для твоего настроения. Рей сузила глаза, будто задумалась над его словами. Не так уж она своё настроение демонстрировала, чтобы можно было определить степень его кровожадности. Но ей льстило, что он подмечал такие мелочи. — Ты разочарован? — она, конечно же, знала, что нет. Что ему в самом деле было плевать, как весь тот разговор закончится. — Мне показалось, что разделывать Саори прямо здесь было бы неуважительно к Рентаро. Он ведь только нанял нового садовника. Мадара дёрнул уголками губ и снисходительно покачал головой на такую глупость. В чёрном взоре отражалась вода, плясали блики. Узнавалась в нём усталость, в линии широких плеч под чуть смявшейся рубашкой, в положении недвижимых в воздухе рук, что опирались локтями на узкие подлокотники шезлонга. И скрытая от мира, видимая только её глазам нужда. Сейчас ей много чего могло быть прощено, возможно, даже неуклюжую попытку съехать с темы её показательно холодного поведения за последние дни. Ему не до таких мелочей. Потому, чувствуя, что наконец можно, Рей соскользнула к краю шезлонга, придвинулась ближе, укладывая руки на массивное мужское бедро, и подпёрла ладонью щеку. Подставилась под тянущиеся пальцы, которые следом заправили ей прядь за ухо, провели линию у скулы и ниже, по шее. Она льнула, ластилась к прикосновениям, и всё накопленное раздражение начало испаряться. Ей так этого не хватало. — Как всё прошло? — Рей провела ладонью по костюмной ткани и опустила голову, упираясь виском в костяшки. — Они согласились? Мадара на несколько мгновений прикрыл глаза именно в том выражении, когда ему что-то нравилось и не нравилось одновременно. По крайней мере, Рей так для себя объясняла это сочетание изгиба бровей и напряжения в челюсти. Она пристально следила, не моргая, ждала и едва заметила раскрытую ладонь, успевшую лишь коснуться её плеча в дозволительном, подзывающем жесте, тут же вскочила, чтобы взобраться выше. — Они решили подержать интригу, — ответил он, пока Рей аккуратно укладывала себя к нему на колени, — до следующей встречи. — Когда она планируется? Удобно пристроив свои ноги между его, Рей опустила голову ему на плечо. Обоняние окунулось в тяжёлую дымную замшу и пряный кардамон — пришлось сдержаться, чтобы не зарыться в расстегнутый на две пуговицы воротник, втягивая тёплый мужской аромат до умопомрачения. Ей всё равно будет мало. Вероятно, она никогда не научится довольствоваться тем, что имеет. Будет нежиться в доверительном плену совсем недолго, пока вновь не обнаружит, что дефициты всего, что с ним связано, всего, что ей так жизненно необходимо, достигли критических значений. Приятное тепло его тела согревало заледенелую кожу. Крупная ладонь гладила по спине почти успокаивающим движением. Подозрительно утешающе. Рей только сейчас заметила, что пауза затянулась. Они не говорили о том, как прошла поездка, с момента его возвращения, а Рей и не вздумалось спросить, когда он улетит снова. У них же были планы. Другие планы. — В течение месяца? — это так глупо звучало, так наивно. Рей закусила щеку, чувствуя касание сухих губ на макушке. — Через неделю. — Ну нет… — с досадой выдохнула она, отклоняясь, чтобы увидеть его глаза и найти в них хотя бы мельчайшую каплю сожаления. — Ты полетишь со мной, — добавил Мадара со всей весомостью, предотвращая поток контраргументов, что сформировались и уже были готовы к пуску. Рей раскрыла рот, водя взглядом по его лицу. В нём не было ни намека на сомнение. Он просто ждал, когда её подбитое сопротивление перейдет в стадию принятия. — Ты ведь хотела. Она слабо закивала: — Да, но мы не можем… Его ладонь на талии отвлекала. Его взгляд — темнеющий, вновь скользящий по её ключицам, плечам, золотистой пряжке-застёжке купальника между грудями — отвлекал. Близость его губ, чёрт возьми, отвлекала, а Рей должна выглядеть твёрдо в своей позиции. Хмурясь, она освободилась из полуобъятий, выпрямилась, подтянула ноги к себе, но с его бедра не вставала. Не стоило создавать впечатление, будто желание отстоять своё мнение было для неё важнее его присутствия. Нет, она знала меру. И в ближайшие дни собиралась её придерживаться. — Я всё подготовила, — Рей рассекла воздух рукой, словно очерчивала объем вложенных усилий. — Мы должны быть на том благотворительном вечере. Я изучила список гостей, подговорила организаторов, чтобы они отправили пригласительные Уитморам, — не замечая в ответном взгляде ничего, кроме недовольства от увеличившейся дистанции и незаинтересованности к её словам, она склонила голову и тихо добавила: — У них приют. Мы ведь обсуждали… — Я говорил, что это неактуально. — Разговор с ними не занял бы много времени, — поспешила Рей. — Всего пара твоих слов убедила бы их, что мы достойные кандидаты, а твой фонд… — С того времени положение вещей не изменилось. Твёрдый голос норовил убить в ней всякую надежду, но она слишком долго бредила этой идеей, чтобы сдаться. Больше года её не покидала мысль, что, вероятно, существовало нечто, способное сместить его ориентиры с Акацуки на себя, на личное будущее. На их будущее. Может, новые заботы, наблюдения за растущей жизнью, которой он дал бы шанс, которая нуждалась бы в нём не меньше, чем сама Рей, и в нём возродили бы те ценности, оставленные на другом конце света. Возможно, он вспомнил бы про свою семью — ту, что его взрастила и привила все его черты, — и это позволило бы осознать, что он уже создал новую. И это не Акацуки, не Приближённые. Ощущая тепло его ладоней на коленях, Рей смотрела на Мадару, на высокие скулы, едва заметную сетку морщин у глаз, глубокую, такую родную черноту под ресницами. Рей смотрела и думала, что она и есть его семья. А официальные статусы появятся со временем. Она была уверена, что появятся. И растущая жизнь — тоже. Возможно, сегодня просто не тот день, когда эту тему стоило поднимать. Рей вздохнула, без ожиданий озвучивая последний аргумент: — Всего несколько часов присутствия на вечере пойдёт на пользу. Нужно поддерживать имидж, Мадара. — Его публичная часть может подождать, — бархат его голоса пробирался под кожу с той же лёгкостью, что и его ладонь под ткань, следом её сжимая, заставляя соскользнуть с плечей. Он знал, что ничему из этого Рей сопротивляться не сможет. Не захочет. — Репутационные риски в нашей сфере важнее. Зашелестели листья кустарников; ветер обдал холодом обнажённую спину. Рей приподнялась, отбрасывая лиф купальника на соседний шезлонг, и, проведя пальцем по резинке бразилиан, поддела их сбоку, чтобы следом стянуть — нарочно медленно, наслаждаясь его тёмным взором, нарушая внешнее спокойствие Мадары, вытягивая наружу то бурлящее внутри него вожделение, что вскоре оставит отпечатки его пальцев на её ягодицах и бёдрах. — Кажется, о рисках стоит заботиться тем, к кому мы полетим через неделю, — сбито произнесла Рей, опускаясь на него, ощущая кожей невыносимо мешающую пряжку ремня. Выдохи Мадары обжигали плечо. Он провел рукой по шее, вплёлся ею в волосы, чтобы следом намотать, затянуть крепко, контролируя движения Рей. — Сорок шесть часов — достаточно длительная прелюдия… Его тембр дурманил. Голова кружилась от тяжёлого аромата и предвкушения, когда её тело под нажимом сложится в удобную для него позу. Пряжка лязгнула, металлическая скоба сорвалась с натяжением. Рей задрожала, касаясь напряжённым животом тёплой ткани его рубашки. — Я не хочу ещё больше растягивать её на разговоры. Он мазнул губами по её подбородку, прикусил кожу. Волосы держал крепко, не позволяя опустить голову. Рей подняла затуманенный взгляд к далёким мерцающим звёздам, цепляясь пальцами за его плечи. Позволила протечь осторожной мысли, что, возможно, не все её мечты осуществимы — и пусть. Что желать чего-то большего, когда она уже рядом с ним, — просто сверх возможностей этой реальности. И Рей, быть может, не в силах его изменить. Ведь невозможно управлять неумолимой силой природы, можно ей только поддаваться и принимать неизбежное. Звёзды качнулись, из горла вырвался сладкий стон. Какое везение, что она умела поддаваться. Какое счастье, что она знала, как принимать неизбежное.

***

Капля пота стекала по виску, теряясь в расчесанных пальцами волосах. Правую стопу клонило вбок — каблук не выдержал резвого галопа по коридорам Конохи и присутствовал только ради приличия. Но Рей вытягивала губы в приветливой улыбке и старательно делала вид, что всё в порядке. Стопка папок, пристроенных в углу длинного стола секретаря, говорила об обратном. — Это только часть, — коротко уведомил Минато, сосредоточено подкручивая заводную головку наручных часов. — Остальные документы сейчас у снабженцев, они готовят к передаче. Рей кивнула, будто для неё это не было новостью. Старательно выстроила изгиб бровей в понимающий всю ситуацию, но следом по взгляду гендиректора заподозрила, что понимать не должна была. Потому на всякий случай уточнила: — Передаче для чего? — Для аудиторской проверки. Она снова кивнула. Мимика застыла в безмятежном выражении, совершенно неподходящем к новым обстоятельствам. Внутренний хронограф сломался, пытаясь отсчитать время от момента, когда было объявлено о датах проведения контроля, и память подводила — в голове не появлялось ни намёка на образ электронного письма с официальным предупреждением. — Аудиторы приступят к работе после Золотой Недели, но документы должны быть подготовлены до презентации, — Минато дёрнул уголками губ. — Возьмите пару человек в помощь, но постарайтесь не распространяться. Не стоит наводить панику перед важным событием. Рей с сомнением покосилась на будущую причину её бессонных ночей. В груди зарождались скромные ростки протеста. — Боюсь, отработать такое количество документов возможно только с учётом выходных. — И квартальных бонусов, разумеется, — Минато одёрнул рукав пиджака поверх часов и прикрыл глаза. — Понимаю, что времени осталось не так много. Ситуация из ряда вон выходящая… СМИ начали распускать слухи, инвесторы будут особенно пристально следить за проверкой. — А нам нужно иметь ответы на все вопросы до того, как их начнут задавать… — Именно! Его подбадривающий тон не внушал того заряда, на который он очевидно рассчитывал. Ситуация в целом выглядела средне-дерьмово: до презентации осталась ровно неделя, и в отделе наскрести помощников будет нелегко — едва ли кто-то добровольно согласится перечеркнуть отдых, приказ о котором гендиректор подписал собственной рукой. Небольшая надежда оставалась на Итачи, однако Рей была уверена, что и сама справится. Она справится вообще с чем угодно, если за это время ей не встретится очередной таксист с пушкой в бардачке. Ей не впервой работать за пятерых. Рей оглядела высокую стопку папок, мысленно урезая график сна на ближайшую неделю, и потянула на себя — пришлось упереться стопами в пол, сгибая колени, чтобы сдвинуть эту гору к краю. Со стороны она выглядела не настолько тяжёлой. — Рейко-сан, не стоит всё на себя взваливать, Саори-сан поможет донести… Саори, что всё это время создавала вид нешуточной занятости за своим монитором, демонстративно сдвинула очки к кончику носа. Посмотрела поверх них на затылок гендиректора, затем встретилась взглядом с Рей, и покачала головой, подсказывая, что такого пункта в её секретарских планах не было. — Справлюсь, — махнула рукой Рей, натягивая улыбку для проформы. — Что ж, жду положительных результатов, — Минато бодро двинулся к выходу и, коснувшись дверной ручки, притормозил. — К слову, Итачи-сан в связи с его, м-м, дополнительной загруженностью сможет поучаствовать в подготовке лишь номинально. — Как неожиданно. — На вашу эффективность это не повлияет, у меня нет сомнений. Когда дверь за гендиректором захлопнулась, Рей позволила себе расслабить лицо. Саори прекратила увлечённо крутить колёсико мышки и с недовольным вздохом откатилась к краю стола, чтобы наклониться к сумке. Игнорировала её излишне демонстративно. Конан, конечно, умела подбирать смазливых кандидаток с излишним гонором, чрезмерными амбициями, тягой лезть на голову ради собственной выгоды и нулевым пониманием принципов взаимовыручки. Пусть отношения с Саори не сложились задолго до Конохи, но всё же могла бы снизойти и как-то предупредить. Они всё-таки в одной лодке. — И как давно ты знала о проверке? — поинтересовалась Рей, опираясь бедром на стол. Не то чтобы она планировала здесь задерживаться, однако растущее в груди недовольство требовало прояснить детали. — Примерно час. Помощница Сенджу передала. — Какого из них? — Рей растеряно нахмурилась. В её представлении оба братья Сенджу были равноудалены от аудиторов и не стали бы сообщать о подобных пустяках. — Пока не знаю, но Минато заметно пригрузился после звонка. — Помощница говорила напрямую с ним? Из-под стола послышалось глухое «ага». Рей поджала губы, слегка удивляясь внезапной суете, которую устроили Сенджу, однако раскручивать Саори на подробности совершенно не хотелось. Проводить раскопки в кулуарах совета директоров — и подавно. — Наверное, неприятно, когда важные новости проходят мимо собственной головы, — в воздух кинула она, лениво разворачиваясь к документам. Тихий смешок резанул по ушам. — «Наверное»? Саори выпрямилась, сжимая между пальцев чёрный конверт, и растянула кривую улыбку — свою фирменную, до отвращения приторную. Нет уж, на это никто вестись не будет — Рей строго запретила себе реагировать на любые провокации, будь то язвительный тон секретарши или завуалированные угрозы от очередного криминального элемента. Отныне она — квинтэссенция холодного расчета и незамутнённого эмоциями разума. Кремень. Начиная с этой секунды и до конца этих чертовых суток, как минимум. Последняя неделя выдалась слишком тяжёлой и длинной, чтобы ещё встревать в бессмысленные споры. Рей кивнула в сторону дверей: — Откроешь? — Конечно, — Саори со всей напущенной любезностью встала и обошла стол, покачивая бедрами. — Вообще странный звонок. Обычно со мной связывается ассистент Хаширамы, то есть не просто «обычно», а буквально всегда… Собравшись с духом, Рей снова присела и рывком потянула на себя документы, подхватывая на руки. Вмиг пролетела мысль, что не так уж невыносимо тяжело, опережая выдох, который на несколько мгновений застрял в глотке и с шумом вырвался из надувшихся губ, едва спазм от напряжения перестал сжимать диафрагму. А Саори всё не затыкалась. — Тот второй, Тобирама, очень редко даёт о себе знать, к счастью. Ты знаешь, мне приходилось с разными людьми общаться, но что он, что его ассистент — те ещё… — остановившись у двери, она скривилась и передёрнула плечами, словно хотела сбросить с себя нечто отвратительное. — Так вот они предпочитают личные встречи, но всегда их согласовывают через меня. Поэтому я думаю, что в этот раз звонила их сестра. С ней я никогда не разговаривала, но знаю, что она звонит в исключительных случаях и всегда напрямую. Тоже малоприятная личность. Ходят слухи, что она самая конченная среди них… Собирая всё терпение в ментальный кулак, Рей медленно моргнула: — Я всего лишь попросила… — В любом случае это значит лишь то, что Сенджу хотят минимизировать риски. — Очевидно, — сухо бросила Рей. Руки затекали от тяжести; она с тоской взглянула на закрытую дверь, но Саори медлила. На её лице всё теплилось беспричинное самодовольство. — Тебя это забавляет? Выдерживая драматическую паузу, та сложила руки на груди и протяжно выдохнула, будто наслаждалась моментом. И тем, чего не знала Рей. — Саори, давай резче. У меня работы буквально по горло. — Всё это, — она обвела конвертом, словно указкой, кабинет, — тебя тоже коснётся. — С чего бы? — округлила глаза Рей. — Если ты попалась на глаза жене Минато, а та нажаловалась своим подругам, меня это точно не касается. Вся работа с ним — сугубо твой сектор ответственности. — Дело не в нём. Не только в нём. Сенджу начнут закручивать вентиля всем, и первым под раздачу попадёт твой отдел. Ты слышала, что Намикадзе сказал про Учиху? Про эту «дополнительную загруженность»? — голос Саори снизился едва ли не до шёпота, силясь внушить всю важность её умозаключений, на что Рей лишь отстранённо угукнула. — Тебе не кажется, что Учиха — человек Хаширамы? Он часто пропадает, а Минато на это даже не реагирует… — Кроме этих стен, у нормальных людей бывает ещё и личная жизнь, которая требует присутствия. Иногда даже в рабочее время. А тебе нужно перестать высасывать из пальца конспирологические теории, — устало заключила Рей, пытаясь предотвратить встречный поток несуразных выводов. Но в следующую секунду они не казались уж такими нереалистичными. Вместо списка аргументов против, который должен был выстроиться в голове абсолютно непринуждённо, Рей столкнулась с секундным ступором. Человек Хаширамы?… Теоретически это было возможно. И отчего-то от одного только допущения этой возможности Рей становилось не по себе. — Ты его выгораживаешь. — Чего? Нет, — скривилась она. — Скажи, за кем ещё так послушно бегал отдел кадров? — Они всегда так бегают, когда попадается кандидат редкой масти с релевантным опытом и внушительным списком достижений. — Но настолько редкой масти ещё не попадался. — Значит, повезло. Слушай, тебе есть на ком сосредоточиться. С Учихой я как-нибудь сама разберусь. Рей старалась не прикусывать по привычке щеку, отдавая себе отчёт, что это «как-нибудь» только усугубилось после прошедшей ночи и звучало совсем неубедительно. Сама своим словам ни на йоту не верила, но под бродящим по лицу взглядом себя не выдавала. Саори смотрела с явным несогласием. На это ярко намекал разлёт бровей — настолько широкий, будто те шли на посадку. — Сказать честно, твоё рвение прикрыть Учиху немного напрягает. Закатывая глаза, Рей несколько раз напомнила себе, что обещала не вестись, не реагировать. Кремень, да, но насколько тяжело было сдерживать своё раздражение, когда то пухло от одного едкого подозрения в глазах. От этой грёбаной работы, документов, аудиторов, дрожащих рук, от этого глупого стечения обстоятельств. Она втянула воздух носом и вместо оправданий, которые били по вискам, коротко бросила: — Двери. Но та словно и не думала её отпускать. Саори тяжело втянула носом воздух и помахала конвертом перед лицом, прежде чем вложить в верхнюю папку. — Начни с этого, — она постучала розовым ноготком по корешку пластиковой обложки, что увенчивал не самую устойчивую конструкцию. Отчего-то это уже не удивляло. Рей лишь надеялась, что внутри конверта не окажется сводки с новым именем, владельцу которого предстоит испытать на собственной шкуре работу взрывающегося устройства. — Почему это оказалось у тебя, а не у Дейдары? — Отличный вопрос. Задай его Дейдаре. Не представляю, где он так облажался, но пусть как-то решит эту проблему. — Я с ним говорила, он ничего не… — Мне плевать. Ему нужно это решить, — Саори толкнула дверь и отступила, освобождая проход. — Я не в восторге от обязанностей посыльного для твоей персоны. Не хватало ещё, чтобы меня приставили за тобой подчищать. Пожалуй, неделя действительно выдалась тяжёлой. Но Рей помнила про данное себе обещание. Она сделала осторожный шаг, стараясь не касаться шатким каблуком полированного паркета, но секундное сомнение заставило задержаться у порога. Взгляд зацепился за миниатюрную серьгу-камелию, сверкнувшую между светлых прядей. Какое болезненное подражание. — Возможно, это было бы для тебя лучшим вариантом, м? Саори сузила глаза, но ответ проглотила, так и не высказав. Рей наклонилась к ней, будто собиралась поделиться секретом, и поморщилась, едва обоняние соприкоснулось с ароматом жасмина — приторным, влажным, знакомо-свербящим, норовящим откинуть её мысли сквозь далёкие годы назад. — Ты ведь не хочешь расстроить Конан? Если Минато тебя уволит, подчищать ты будешь точно не за мной, — с каждым словом карие радужки напротив леденели; тихое дыхание едва доставало щеки. — Мы, конечно же, этого не допустим, но тебе стоит пересмотреть оценку собственных перспектив. По крайней мере, помощь Приближённой их гарантирует. Настороженного взгляда Саори она уже не видела и последние слова произнесла в пространство коридора — ноги сами понесли её подальше, не то используя шанс уйти с пока ещё гордо поднятой головой, не то просто чтобы сбежать от очередного напоминания, что… — Да чёрта с два ты ею останешься, когда он вернётся! …никто из Акацуки считаться с ней не станет. Рей спиной ощущала слова, кинутые ей вдогонку. Вязкая правда пробиралась за шиворот, стекала вдоль позвоночника. Она думала, что привыкла вроде бы, смирилась со своим положением уже давно — три года с лишним давилась макулатурой в Конохе, но малейшее сравнение с тем, кем она была и куда скатилась, каждый раз задевало словно по свежей ране. И пусть весь образ той Приближённой, та её квази-личность и авторитет, несмотря на усилия, держались на том, что Мадара в редкие моменты позволял ей поиграться в вершительницу судеб, сейчас в её положении это казалось натуральной насмешкой. Высокое солнце преследовало из окон, заливало стены и пол ярким светом, слепило, а Рей хмуро неслась вдоль коридоров, отражаясь в глянцевой папке тёмным бесформенным пятном, каким клубились собственные мысли. Застряла ими на другом континенте, не желая чувствовать острый контраст в реальности, но раз за разом резалась, прогоняя в голове былое. Бодрый галдёж в опенспейсе разбавился тягостными, почти сочувствующими завываниями. Финансисты принялись делать ставки, за какое время можно обработать такое количество документов, и лишь Шикамару, вероятно, смекнул реальное положение вещей, при котором Золотая Неделя будет выходной не у всех, и сполз на кресле, прячась за монитором. Рей было не до веселья, потому ограничилась коротким: — До обеда никому не заходить. Бедром толкнув двери, она едва ли не ввалилась в кабинет директора, к счастью, без самого директора. Пристроив папки на край стола и отряхивая ноющие руки, Рей нахмуренно посмотрела на свою подставку для канцелярии и озадаченно оглянулась. Где-то на краю сознания смутно припоминался момент, когда руки уронили стакан с содержимым. Всё ли она подобрала — оставалось для неё загадкой с невозможностью откопать столь мелочное воспоминание среди прочих событий, от перебора которых голова шла кругом. В трёх уверенных шагах оказавшись у стола Итачи, Рей выдернула из чёрного металлического органайзера автоматический карандаш. Бездумно покрутила его в руках; взгляд потянулся обратно. В соседних секциях аккуратной горстью лежали скрепки, пара магнитов. Миниатюрные флешки. Очевидно, чистые. Слабо всколыхнувшееся любопытство подсунуло непростительно наивную мысль: а вдруг нет? Рей про себя фыркнула. Итачи безукоризненно следовал политике чистого стола — тот вовсе выглядел нетронутым, даже декоративный солитер органично вписывался в рабочее пространство. Закусив щеку, Рей медленно обошла стол — на расстоянии, будто бы в самом деле не была уверена, не заорет ли тревогой этот кусок массива дуба от чужого прикосновения. На лакированной столешнице отпечатки могут быть заметными для невооруженного глаза, а на латунных ручках ящиков обнаружить что-то возможно только с помощью алюминиевого порошка. Но кому какое дело, Итачи ведь не станет строить из себя детектива? Рей чуть наклонилась, потянув на себя верхний ящик, и выгнула бровь, когда тот не поддался. Лишь мгновением после взгляд задел в углу фасада небольшую накладку с миниатюрной замочной скважиной. Впрочем, если взять пару скрепок… Словив себя на деструктивной мысли, Рей поморщилась и двинулась к своему столу. Чем она занимается, чёрт возьми? Работы всё ещё тьма и без того, чтобы взламывать стол Итачи и иметь после этого проблемы, которых будет однозначно больше, чем удовольствия от увиденного. Того, чего Учиха явно хотел скрыть и что узнать иным способом было невозможно. Рей развернулась на полпути, не давая себе ни секунды на размышления. Схватила скрепку из органайзера, разогнула ту и опустилась на колени перед ящиками. Вблизи стало понятно, что скрепки будет недостаточно. Надеясь обнаружить предмет, более подходящий по форме и размеру, она потянула ящик ниже, и одновременно послышался стук в двери. — Да-да, ребята передали, что ты просила не беспокоить… до обеда… Рей? Молниеносно задвигая ящик, она выглянула из-за стола. Яманака, выражая абсолютное недоумение, застыла у порога. — Учиха забыл передать кое-какие документы, — непринуждённо пояснила Рей, поднимаясь с колен. — Одному дьяволу известно, где его носит и когда он вернётся к работе, потому пришлось всё взять в свои руки. — Итачи будет через полтора часа… Примерно… — задумчиво пробормотала Ино и в следующее мгновение заискрилась добродушием настолько ярко, что в глазах защипало. — Я тебя всё утро искала! — Я проспала, — хмуро бросила Рей, возвращаясь к своему столу. Глядя на Яманака, невольно встал вопрос о собственном внешнем виде. Возникали подозрения, что он мало чем отличался от настроения. Последний раз она смотрелась в зеркало, сидя за рулем, опустив козырек, и наспех подкрашивая ресницы, пока вереница автомобилей впереди стояла на горящем красном. Ино же явно потратила на свой образ не менее часа. Взгляд мазнул по струящемуся голубому платью на точёной фигурке — ни фасон, так удачно подчеркивающий изгибы, ни длина, что была на грани дозволительного офисным дресс-кодом, Рей ничуть не нравились. Стоило приблизиться к Яманака на несколько шагов, как в носу засвербело от сладкого ореола. Малина, очень много малины. — Ты чего хромаешь? — Каблук расшатался. — Ох… — Ино понимающе кивнула и почти с сожалением покосилась на возвышающуюся стопку документов на столе. — Надеюсь, это не планы на ближайшие выходные? — Я тоже надеюсь. Яманака снова глухо охнула, а Рей опустилась в кресло, не поднимая глаз. Она чувствовала на себе чужое внимание, но делала вид исключительной занятости, с которой бы начиналось обычное рабочее утро, будь она в кабинете одна. Про себя чертыхнулась, не обнаружив в руках карандаш, который стащила со стола Итачи. Мысли к закрытому ящику возвращались неохотно — теперь фокус занимала другая проблема, которая топталась в метре от неё, вероятно, ощущая, что слегка не вписывалась в гнетущее настроение этого кабинета. — Кажется, Намикадзе перестарался, подписывая премиальные к Золотой неделе, — ирония в тоне звучала нервно, почти с извинением. — Итачи, наверное, тоже будет занят… — Судя по всему. Причины к таким выводам у них были разными, но Рей уточнять не собиралась. Каждое слово отчего-то давалось с трудом. Подтянув клавиатуру, Рей ввела пароль. Старалась смотреть ровно в монитор, чтобы избавиться от внешнего раздражителя в воздушном платье, что едва доходило до середины бедра. Конечно, она успела про себя отметить детали. Удачный вырез, открывающий обзор на тонкую линию ключиц. Идеальный контур розовых сен-лорановских губ и маленькую белую сумочку на локтевом сгибе, выдающую полную готовность к выходу в свет. Романтичный образ, благоухающий сладкими ягодами, ещё при первом взгляде навеял мысль о свидании, о котором она запретила себе думать даже косвенно. И спрашивать ни в коем случае не собиралась, но язык, игнорируя подскочивший пульс, опередил, выдавая первую попавшуюся подводку: — Как видишь, на обед я не пойду. — Понимаю… Сакура вот тоже по уши в работе, — пожаловалась Яманака, но звучала вовсе не так, будто что-то от этого теряла. Её тон вовсе не скрывал искреннего воодушевления. Такой светлый. Полный надежд. — А я иду. В наступившей тишине стало отчетливо слышно приглушённый смех коллег, доносящийся из опенспейса. Им было весело, а ей — ни капли. — Итачи пригласил меня в «Аман». Ну надо же. В этот раз Учиха превзошёл все ожидания. Мышцы лица окаменели, лишив возможности выдавить подходящую эмоцию. Разумеется, фешенебельный ресторан при отеле — прекрасный выбор. Можно потратить всего пятнадцать минут на трапезу и оставить полчаса на номер. В горле застучало с новой силой, качая ядовитую ревность, что желала найти брешь и вырваться непрерывным потоком. Стереть обращённую ей неловкую улыбку. Испортить чужой праздник. — Который в Отемачи? — отстранённо поинтересовалась Рей, сглатывая пустоту в пересохшей глотке. Совершенно не понимая, почему спрашивала. — Да-а, тот стеклянный, что в парке. — Круто. Почему добровольно шинковала себя заточенной темой. Пальцы с усилием разжались над клавиатурой. Бесшумно царапнули ногтями стол. Рей подумала, что смогла бы. Смогла бы рассказать всё, как есть, без прикрас и ужимок: о прошедшей ночи, о застилающей глаза страсти, о рисках, на которые он решился ради неё. О том, что он приехал с подбитым лицом и грузом проблем именно к ней. Ино далеко не глупая — ей было бы достаточно только первого аргумента, чтобы превратить парящие бабочки в пройденный этап. Но Рей было бы мало. Даже не ради сатисфакции, а для собственного убеждения, что всё произошедшее является правдой, а не надуманным украшательством, которое мог подкинуть её поражённый учиховским недугом мозг. — А почему «Аман»? — Рей вскинула взгляд на удивлённое лицо Ино. — Почему не какой-нибудь другой, допустим… итальянский ресторан? — Эм… — Яманака растерянно захлопала ресницами. — Не знаю, такой был выбор Итачи. — У него достаточно много интересных друзей, среди которых есть рестораторы, потому мне такой выбор показался странным. Я понимаю, «Аман» — место не простое, но это… нейтральная территория. Не мне судить, но можно было бы перейти к таким важным знакомствам, у вас всё же… — слово «отношения» застряло тугим комом в горле. Рей сглотнула, не в силах его выдавить. Но продолжение не требовалось: в глазах Ино застыло абсолютное непонимание. Рей дёрнула бровями: — О, ты не знала… Яманака поджала нижнюю губу и повела плечом. — Не думаю, что это важно. — Конечно. Рей потянулась к документам и на полуавтомате вытащила тонкую папку. Разряжать обстановку она не желала, надеясь, что внушительной горы макулатуры и выражения крайне заработавшегося человека будет достаточно, чтобы её оставили в покое. К тому же она всё сказала. Почти всё, что хотела. И совершенно плевать, как Учиха будет выкручиваться, когда услышит вопрос про друзей-рестораторов. И когда о таких связях пойдёт слушок, что мог докатиться до тех ушей, которым это слышать нежелательно. В груди нехорошо заворочалось — Рей давила в себе зачатки сожаления. Это были не её проблемы. Учиха просто не знал, что не стоило её злить. Что ж, теперь узнает. — Тебя искал Сарутоби-младший, — прерывая некомфортно затянувшуюся паузу, якобы вспомнила Ино. Смотрела во все глаза, ожидая реакции, словно пробно нащупала точку, от которой Рей должна была расщедриться на позитивную эмоцию. — Я в курсе. Дейдара передал. — Но он тебе точно не передал одну важную деталь, — Ино заговорщически прищурилась, явно сдерживаясь, чтобы не сесть на край стола и не подпихнуть в её плечо локтем. — Кажется, Конохамару хочет пригласить тебя на ужин. — Потрясающе. — Но это ещё не всё! — взмах ладонями и набирающий обороты восторг не сулили ничего приятного, а Рей ощущала, как что-то внутри натягивалось до предела. — Я краем уха слышала, что… — Ино, пожалуйста, — она резко выпрямилась на кресле, хмуро вперившись в растерянное лицо. Яманака моргнула, искренне недоумевая, пока Рей старалась подобрать хоть какие-то слова, кроме рвущихся наружу «мне это не интересно» и «проваливай со своим Учихой на все четыре стороны». — У меня куча работы, — едва ли не по слогам процедила она так, будто это должно было объяснить совершенно всё. Но Ино не улавливала в её голосе ноты кричащие, требующие исчезнуть с поля зрения, пока не случилось непоправимое. — Конохамару хотел тебя познакомить с семьёй, — всё же закончила свою мысль Яманака, не представляя насколько Рей было безразлично. — Ну чего ты? Это довольно серьёзный шаг — радоваться нужно. А твоя куча никуда не убежит. Глянцевые губы растянулись, желая поддержать преждевременный триумф, которого не возникало. Она выглядела так, словно для Рей настал звёздный час. Вот же он — бери и пользуйся. Яманака будет счастлива от одной роли посла хороших новостей. — Мне сейчас не до этого. — Один обеденный перерыв глобально ничего не решит, зато в компании Конохамару ты точно сможешь отвлечься. Просто позвони ему. А Сакура пускай одна здесь копается в бумагах, — Ино довольно хмыкнула, откидывая гладкие волосы за спину. И не наблюдая ожидаемого согласия, тяжело вздохнула. — Нет, так не пойдет. Давай сюда эту твою работу. Рей собралась что-то бросить в ответ, запоздало уводя раскрытый отчёт от тянущихся к ним рук, но слова затерялись в моменте судорожного манёвра. Тонкие пальцы Ино успели подхватить папку, задевая локтем качнувшуюся на углу башню документов. Верхних два слетели сразу. Вслед ровной очередью потянулись остальные, словно в замедленной съёмке съезжая со стопки, отправляясь в свободное падение, полностью обрушивая неустойчивую конструкцию. Рей молча наблюдала за разлетающимися белыми листами, за приземляющимися у ножек стола папками. За Ино, которая с тихим «вот чёрт» принялась исправлять образовавшийся в один миг хаос. Подол голубого платья отзывался на каждое движение, легко пружинил, когда Яманака поворачивалась, летел над паркетом, когда приседала, чтобы подхватить очередной лист. А в глазах Рей, как в параллельной реальности, жадно сминался учиховской ладонью. В какое из пересечений их взглядов она поверила в то, что между ними образовалась внезапно нерушимая связь? Какое его слово убедило её, что это возможно? Как она вообще смогла допустить то, из-за чего её сейчас выворачивало наизнанку? — Вроде бы ничего не осталось, — осматриваясь, пробормотала под нос Ино. Затем ойкнула и снова наклонилась, подбирая чёрный конверт. И когда принялась вчитываться в мелкий шрифт на лицевой стороне, Рей вмиг вспомнила наманикюренный ноготь Саори, указывающий на верхнюю папку. — Театр? Поборов секундный ступор, она вытянулась в напряжении. Плевать, что написано на конверте — тот прятал явно не билеты. Открой его, Ино бы допустила непоправимую ошибку. Что бы там ни находилось, это не то, что предназначалось для чужих глаз. Совсем не то, о чём было позволено знать кому-то не из Акацуки. — Это… Это ведь от Конохамару? Озвученный вопрос перетёк в воздух, повис неявным подозрением, сбивая Рей с прежних опасений. Формулировка будто призывала развеять всё, что бесконтрольно прорастало под светловолосой макушкой. Ведь мог кто-то ещё пожелать провести время с Рей вне офисных стен. Кто-то, кто наверняка часто был рядом. Кто не Конохамару, иначе все свежие слухи не были бы восприняты в штыки. Она видела как пролетали все доводы в лазурных глазах, как тянулись тревожными ниточками к очевидному выводу. Возможно, Ино не требовались чистосердечные заверения, и элементарный кивок помог бы снова растянуть розовую улыбку напротив. Но Рей не хотелось никого ни в чём переубеждать. Не хотелось одной мучиться в сомнениях. Уголки губ потянулись в стороны, и голос механически настроился на ласковую частоту: — Не бери в голову, Ино. Хорошо провести вам время. А у самой под ребрами горело и жаждало, чтобы ничего хорошего там не случилось. Яманака аккуратно опустила конверт на стол. Вытесненное на чёрном картоне приглашение-приветствие блеснуло серебром. Двери с тихим щелчком закрылись. В кабинете застыла плотная тишина. В голове звенело; щекочущий шлейф малины подначивал воображение. Должно быть, у острых ключиц, на тёплой коже пахло особенно насыщенно — так, чтобы с наслаждением зарываться носом в пшеничные локоны в поисках того, что сводило с ума. Рей дёрнулась, словно вынырнула из сна, насильно отгоняя назойливую фантазию, но та в точности передавала наполированный вид Яманака, её счастливую улыбку, что стиралась, вырисовывая раскрывающиеся губы в напряжённом стоне. Пальцы подхватили скрепленный документ, подтянули к груди. Рей нависла над ним почти сгорбленно, упираясь лбом в ладони. Всматривалась в текст, но совершенно не понимала, что собралась с ним делать. Что тут вообще можно сделать? Как это возможно исправить? Нет, она не будет на этом зацикливаться. Нужно время. Всего лишь время, которое забетонирует все дерьмовые мысли под слоями папок, и те как-то сами собой рассосутся. Рей представляла, как через пару минут войдет в рабочий режим, вздохнёт уже спокойно и с флегматичностью фаталиста будет разбирать макулатурные завалы. Как через час или полтора вернётся Итачи, а она и слова ему не скажет, и взглядом не удостоит, словно ей воистину всё равно. Словно бы не она этой ночью признавалась в чувствах. Не она целовала его так, будто не существовало никого более желанного. — Плевать, — совсем тихо шикнула Рей в таблицу. Плевать. Плевать-плевать-плевать. Может, если много-много раз повторить этот глагол, он приблизится к правде. Хотелось его прокричать, выписать размашистыми буквами через весь белый лист документа. Вырезать канцелярским ножом на тыльной стороне ладони и залить тушью из ручки, чтобы оно осталось с ней навсегда, срослось с её «я», стало её религией и служило напоминанием, когда внутренности вновь будет так невыносимо выкручивать. Каблуки ковыряли паркет, строки перед глазами сливались в неподдающуюся расшифровке вязь. Сосредоточиться не вышло ни через минуту, ни через две. Время в углу монитора отсчитывало тягучие секунды, и она ничего не могла сделать. Не могла ведь? Рей выпрямилась, глубоко вдохнула, с трудом придумывая, куда себя деть. Взгляд зацепил лежащий на краю стола конверт. Оттягивать она не стала и вскрыла сразу. Брови тут же поползли к переносице: внутри всё же оказался билет — всего один и больше ничего. «Имосеяма: Повесть о женской добродетели» Конверт с содержимым полетел обратно, соскользнул со стола, падая на пол. Как же они достали со своей биполяркой. Добродетель, самопожертвование, ещё чего. Пьеса, возможно, и была попыткой побудить в ней чувство ответственности за выбранную тропу, намекнуть, что долг зовёт и деваться ей настолько же некуда, как и главной героине. Только поводов для сомнений в её преданности Акацуки она не давала. За три года ведь ничего не изменилось: она всё ещё в Конохе, всё ещё выполняет каждое поручение кураторов, всё ещё зависима от Мадары и его решений. Обито прекрасно знал, что с этой чёртовой подводной лодки она не сбежит — не сможет и не станет даже пытаться. К чему тогда это напоминание, что она им всем должна? Уголок билета выглядывал из конверта, лежащего у тонкого каблука. Рей приподняла лакированный носок туфли, почти наступая на картон. В моменте захотелось его продырявить. Смять, поджечь, пустить пепел по ветру из окна двадцать пятого этажа, спихнуть вину на Саори, сделать вид, что вовсе не подозревала о его существовании. Рей пришлось себя одёрнуть. Нельзя было навлекать на себя проблемы, которые и без того лезли со всех щелей. Она смиренно подняла конверт, спрятала в сумку и, бессильно опустив голову, надавила пальцами на гудящие виски, за которыми роились назойливые мысли. Они возвращали её к искреннему ступору в лазурных глазах. К прошлой ночи и мужской ладони на запотевшем стекле. К театру, в котором ждала неизвестность. К фантазиям, где Яманака в наслаждении забывала о своих сомнениях. В голове щёлкало, закольцевалось: выбеленные лица актёров, перезвон сямисэна; пшеничная прядь, липнущая к блеску на раскрытых губах; дурманящий аромат смол, собственное рваное дыхание под тяжестью его, Итачи, тела; чаша с ядом в руках главного героя, обречённого на смерть; треск плетёной софы, мольба голосом Ино, сбившееся на талии голубое платье; плетущаяся у реки героиня, горький плач; чёрные не его глаза, шлепки влажных бёдер; выдернутый из-за пазухи кайкэн, дрожащие ресницы, вскрик удовольствия, впивающиеся в кожу ногти, перерезанное горло, ржавый рассвет на балконе, аплодисменты. Финита, грёбаная добродетель. К чёрту, к чёрту это всё. Прошлую ночь, Учиху, Ино с её платьем. Имосеяму — туда же. Рей не собиралась убиваться независимо от повода, а долг — понятие субъективное. Сейчас у неё от себя требования простые — остыть и поступить правильно. Принять обстоятельства достойно. Достойно. Как она вообще в себе откопала это слово? Преодолевая тошнотворную тяжесть в груди и желание забиться в угол, Рей потянулась за телефоном. Всё равно придётся это разгребать. И для начала верным решением было бы позвонить Обито. Он, кажется, был одним из тех, кому она сегодня внезапно понадобилась. У неё как раз поднабрался список моментов для обсуждения: уточнить, что делать с билетом, спросить о проблемах, которые успел натворить Дейдара, из-за чего он набрал её утром едва ли не в истерике, и поинтересоваться его дальнейшей судьбой, потому что для полного счастья ещё не хватало, чтобы к ней приставили нового куратора. И поскольку они с Обито давненько не созванивались, вдогонку высказать, чёрт возьми, всё, что она о нём думает. Вспомнить ему каждый пропущенный звонок, невыполненные обещания найти подрывников, попытки повесить на неё чужие задачи, старика Данзо, а теперь и Шисуи. Палец завис над тремя контактами «Мамочек». Шисуи до сих пор не ответил на сообщение, которое она отправила по пути в офис. Неужели настолько сложно черкнуть пару слов? Хоть как-то обозначить время встречи. А ведь вчера так торопил, распинаясь про беспощадных людей из Агентства. Учихи сегодня особенно бесили. Все трое, без исключений. Рей подняла голову и озадачено уставилась в панорамное окно напротив. Учихи. Как-то странно всё складывалось с ними. Один обещал помочь с группировкой, которая усердно пыталась её прикончить. Второй оказался представителем этой же группировки и предложил мировую. Третий выглядел непосвящённым в эту проблему, но активно проявлял интерес, устраивая брачные танцы, и перетягивал на себя внимание. Поразительное совпадение. Очевидно, они связаны не только родственными связями. И где-то эти связи пересекались с ней. Но не могло ведь это всё быть их планом? Голова пухла. Рей тёрла висок, всматриваясь в ясный горизонт за прямоугольной рощей небоскрёбов. Возникшее предположение казалось бредом, но она была не в силах избавиться от ощущения аквариумной рыбки, за которой наблюдали несколько пар зорких глаз. Брошенной аквариумной рыбки. Это маленькое уточнение, такое противно-правдивое, кольнуло под рёбрами. Очень знакомое чувство, но с годами настолько притупившееся, что испытать его вновь было даже удивительно. Телефон в руках завибрировал, вдруг зазвонив. Экран показал входящий от Конохамару. Рей беспомощно заныла в голос, отъезжая на кресле, собираясь не то встать, не то упасть с него, и в последний момент предотвратила столкновение с краем стола опускающегося в отчаянии лба. Обреченно уткнулась им в кулак, будто не осталось сил держать эту голову на плечах. Второй, более находчивой, к сожалению, не имелось. Она угрюмо уставилась на шов подскочившей к бедрам пудровой юбки, на сомкнутые колени. На проступившие на бледной коже тонкие царапины от плетёной софы. Пространство кабинета звенело настойчивой мелодией, а Рей думала про чёртов балкон и то, каким боком он ей вылезет. Ох и блядство. — Привет… Если бы это был видеозвонок, Конохамару бы больше её не набрал. Никогда в жизни. Не может нормальная девушка с добрыми и искренними намерениями говорить ровно с настолько кислой миной. С другой стороны, откуда в этот день в ней могли взяться добрые и искренние намерения, она не понимала. — Я уже звонил без надежды, — послышался облегчённый тон Конохамару. — Всё в порядке? — Да, прости, телефон забыла поставить на зарядку и проспала, вчера был сложный день, погода ночью испортилась, совсем никудышняя, — протараторила Рей под стол, кривясь ещё сильнее. Будь она сейчас более собранной, список оправданий звучал бы убедительнее. Но наперёд не думалось, пока мысли про учиховское мудачество заедало липкой жвачкой. — Недавно Ино забегала, передала, что ты меня искал. Тяжёлый выдох на той стороне сбивал с толку. Рей представлялось, что мужчины, решив познакомить девушку с семьей, подводят к этой новости с бóльшим энтузиазмом. Особенно такие мужчины, как Конохамару, у которых энтузиазм зашит в базовых настройках. — Да… Появился один момент для обсуждения… В голосе сквозило редкой для него неловкостью. Нежеланием. Чем-то вынужденным, будто слова выходили из-под палки — чужой, принадлежащей кому-то влиятельному, кому нельзя было отказать. Но Рей была не в том настроении, чтобы гадать над причинами и как-то помогать диалогу войти в непринуждённое русло. — Не подумай, ничего такого, всего лишь рабочие вопросы… Рей прикрыла глаза. Кажется, она начинала понимать. Чёрт знает, что и от кого узнала Яманака, наверняка интерпретируя это под свой вкус так, чтобы услышанное преобразилась в возбуждающую офисных крыс сплетню, но это едва ли соответствовало действительности. Поводов ведь в самом деле не было. — Если эти вопросы требуют срочности, — Рей поджала губы, откидываясь на спинку кресла, — можем обговорить сейчас. Она обвела оценивающим взглядом покосившуюся стопку документов в углу стола. Лезть в эту кучу не сильно-то и хотелось, а разговор с Конохамару позволил бы закрыть тему с его нежелательным вниманием до конца рабочего дня. — Это не телефонный разговор. Пообедаем? — Я спущусь к тебе в кабинет, — намеренно проигнорировав вопрос, сообщила Рей и закрыла бестолково лежащую перед ней папку, которая точно не понадобится ближайшие полчаса. — Мне нужно минут десять. — Не в офисе, Рей. — Что не в офисе? — раздражённо переспросила она. Новый тяжёлый, протяжный выдох в динамике заставил нахмуриться. Это напоминало, будто он… терял терпение? Конохамару? Рей молчала, пытаясь переварить ситуацию целиком, и лишь мгновением позже подметила, что по его тону изначально было сложно понять, рад ли он этому звонку. Похоже, что нет. — У меня сейчас есть возможность вырваться с работы, — спокойно продолжил он. Но кроме спокойствия в тоне было что-то ещё. — И я бы хотел этой возможностью воспользоваться. Не в пустую. Это не было предложением, рассуждением или просто кинутым в воздух пожеланием. Рей впервые слышала в его голосе нечто, скрытое за врожденной вежливостью, завуалированное, подобное требованию. Больше, чем требование. И вспомнила, наконец осознала, что фамилия у него всё же Сарутоби. — Хорошо… Она облизнула пересохшие губы, пальцами поджала уголок папки. Эти метаморфозы беспокоили. Беспокоил и предстоящий разговор о работе, за которую она должна хвататься так отчаянно, словно та была смыслом существования, гарантирующим ясность её будущего. — Отлично. Есть пожелания по месту? Но сильнее беспокоила новая, случайно залетевшая мысль, шепчущая, что возможность была теперь не только у Конохамару. Рей нравился его настрой; её будоражил сценарий, к которому он мог привести. О, на этот обед она поедет с удовольствием. Они, конечно же, обсудят всё, что потребуется. Всё, что Сарутоби захочет. Пусть мотивация у неё была иной, прописанной звонким треском в швах моральных барьеров. — Да… И неуёмным желанием превратить чужое свидание в руины. — Думаю, в «Амане» найдётся свободный столик.