Назад нельзя

За этот год Юджи определенно устал куда больше предыдущих. Ощущение, что его специально выматывают до трясущихся колен, чтобы потом где-то по-тихому прикончить. И будь он трижды сосудом короля проклятий — усталость есть усталость. Проклятие ты или король проклятий, значение не имеет. Это естественно, это нормально. Все, чего хочет мужчина, это добраться до родной квартиры, а там уже можно и ползком долезть до кровати, хотя, в принципе можно поспать и на полу. Безупречно красивая луна словно навевает сонливость еще сильнее. Ее белый, холодный свет порохом оседает на коже, и кажется проникает в кровь, пуская по венам мелатонин, этим самым усыпляя Юджи еще больше. Когда он, наконец, добирается до своей квартиры, стрелки на часах показывают полвторого ночи. В квартире пусто — а кому тут быть? Холодно и грязно. На тумбочке в прихожей слой пыли толщиной в палец, запах еще хуже: спертый, сухой и раздражающий слизистую, кошмар всех аллергиков. Юджи со стоном, идет открывать все окна и, прежде чем лечь спать, он набирается силы, идет сначала в душ, потом перестилает кровать и за это время комнаты успевают немного проветриться. Так что ночью он точно не задохнется. Когда Итадори мешком падает лицом в подушку, на часах уже начало четвертого, а за окном уже всплывает солнце.

* * *

Поспал Юджи хорошо — двое суток беспрерывного сна (не считая походы в туалет). И возможно, он бы поспал еще пару часов кряду, если бы не затрепыхавшийся телефон под подушкой. Итадори не собирался отвечать, но кто-то очень настойчивый и терпеливый все же достал его на десятый звонок. Выудив смартфон из-под подушки и убрав его с зарядки, мужчина поморщился от яркости экрана и едва не уронил его себе на лицо. — Мегуми… — бурчит он страдальчески, принимая вызов. Конечно, кто еще будет названивать ему с таким упорством. — Итадори, — сразу же раздается раздраженное шипение с другой линии, — ты вернулся в Японию? — Да, — тянет Юджи и звонко зевает, накрываясь одеялом с головой. — Еще двадцать шестого. — Тогда какого черта не сообщил? — холодно чеканит брюнет. — Мегумии, — сладко тянет мужчина едва шевеля языком и улыбается кончиками губ. Все же Мегуми, даже раздраженного и злого, он всегда рад слышать. — Я был дома в четыре утра, а потом дрых без задних ног. Прости, я не Морфей и не могу общаться с тобой во снах. — Ты спал двое суток? — спрашивает Фушигуро уже более спокойным тоном. — Да, — хмыкает Юджи в ответ. — Думаю, это еще мало. Не спал я куда больше. — Ладно, — выдыхает брюнет, — я не злюсь на тебя. Когда ты зайдешь к нам? — Не знаю, — флегматично говорит Юджи, высовываясь из-под одеяла и потягиваясь в теплой постели. — Сколько сейчас? — Два часа дня, двадцать восьмое августа. — в голосе Фушигуро проскальзывают веселые нотки. Прежде чем ответить, Итадори минуту осознает информацию. — Сегодня среда, Юджи, — добавляет мужчина со смешком и когда тишина со стороны друга затягивается, он недовольно фыркает: — Уснул? — Ммм, нет, — Итадори с судорожным вздохом поднимается в постели и, не отнимая телефона от уха, вскакивает с кровати и проходит к окну, шлепая босыми ногами по холодному паркету. — Яга уже искал меня? — Да, — друг вздыхает и молчит несколько секунд. — Было очень тяжело? — спрашивает он с ощутимым напряжением в голосе. О, его миссия. При воспоминаниях о ней, о рванных и выдранных картинках из контекста, становится тошно. Это то, к чему Юджи никогда не привыкнет. Это то, что лежит на его груди огромным камнем вины и боли. Его послали убить в Норвегии одно проклятие какого-то «неизвестного» уровня, а по итогу он уложил пару ближайших деревень одним махом. Он должен был избавиться от проклятия с минимальными жертвами, но, как всегда с собственным проклятием внутри, которое только и жаждет убийств невинных, крови детей, он совладать не смог, и все превратилось в ад на земле. — Да. — сипит Юджи и свободной рукой зарывается в волосы, стягивая их в кулак. Морщится от настигшей боли, рвано выдыхает от окольцевавшей грудную клетку тяжести, пытаясь совладать с настигшей паникой. Но становится только тяжелее от осознания того, что за это — за бесчисленное количество смертей — ему ничего не будет. Вызывая его, сосуд Короля Проклятий, для чистки особых рангов, государства автоматически подписывают документ, подтверждающий «непричастность» Итадори Юджи к неожиданным последствиям которые могут настичь по прибыванию его на территории. И пусть Мегуми твердит о его невиновности сколько хочет, вина Юджи от этого не становится меньше. Она вряд ли уменьшилась на грамм. И сам Юджи не избавится от этого чувства. — Ты… — начинает Мегуми, но запинается на слоге, — отдыхай, я передам Яге, что ты вернулся. — Спасибо, — невесело усмехается мужчина, прикрывая глаза. — Я не буду злоупотреблять твоим доверием, — сумбурно шепчет он, — так что уже завтра буду на посту, как штык. — Ладно, хорошо, как хочешь. — соглашается Фушигуро. — Тогда до завтра. — Ага, — Юджи первым сбрасывает звонок, а после отбрасывает телефон на кровать. Он, наконец, просыпается окончательно и прошедшие эпизоды бьют по его мозгам, как чертовы игрушки директора. Эти картинки прошедшего буйства Сукуны, смазанные, но все они яро-алые, все до единой залитые кровью и наполненные криками. К этому нельзя привыкнуть, к этому нельзя выработать иммунитет. Сукуна внутри Юджи вот уже двенадцать лет, внутри Юджи все двадцать пальцев и пару сотен пактов которые они заключали между собой. Юджи умирал раз десять, может пару десятков раз, но никогда Сукуна не позволял ему сделать это окончательно. Издевательски смеялся откуда-то из глубины души, когда крутил в голове воспоминания очередной бойни, или когда, заключив, еще один пакт, возвращал дух в его тело. Сукуна находится внутри Юджи, это так чисто фактически. Но на самом деле, Юджи тот — кто находится в клетке. Юджи тот, кто связан по рукам и ногам, у кого заткнут рот по гланды и кто не имеет свободы выбора. А все, чего хочет Юджи, по-настоящему, так отчаянно и искренне — это смерть. Смерть в его понимании это тишина и спокойствие. Смерть это конец всему и одновременно начало чего-то нового. И Итадори очень надеется, на то, что его очередное новое, это совсем другая реальность. Там, где нет проклятий, смертей, магии и шаманов. Современный мир без магии. Звучит здорово.

* * *

Проблема Юджи в лени. Точнее — в отсутствии мотивации. Правда, была бы тут Нобара, может быть мотивация и нашлась, но ее нет, следовательно у Юджи нет сил. Поверхностно он убрался, это помогло ему отвлечься от съедающих голову мыслей и немного расслабиться. Но что делать с апатией накатившей после уборки? Что делать, когда делать ничего не хочется? Итадори, стоя у окна, с тоской провожает проходящих людей по тротуару. За окном люди живые, пейзаж яркий, солнце теплое, несмотря на то, что уже садится. Оно заливает улицы, дома и асфальт теплым оранжевым светом. Где-то, он более темный, почти бурый, а где-то светлый, но все это смотрится красиво. Спальня, в которую тоже падают лучи, окрашивается в золотистый. Огромное панорамное окно, поделенное на несколько равных секторов дает огромный доступ солнечному свету. Бежевые стены превратились в золотистые. Почти засохший фикус в огромном коричневом горшке даже как-то воспрял духом, получив свою дозу солнца. Комната стала выглядеть уютнее, не такая холодная и тихая, как было в понедельник ночью, когда Юджи вернулся с задания. Квартира тоже, как и фикус воспряла духом, стоило хозяину вернуться в родные стены. Итадори с тяжким вздохом опускается, на все еще не застеленную кровать. Простыни, что он выбрал, были отвратительно противного цвета — желтые, прям вот вырвиглазые. Откуда только они вообще взялись у него в шкафу? Наверное, кто-то подарил на новоселье. Этой квартире три года, получилось так, что до двадцатипятилетия мужчина скитался по съемным квартирам, иногда зависал в общежитии колледжа. Его скитания по квартирам в определенный момент надоели Нобаре с Мегуми, и те, подговорив еще Юту, Тоге, Маки и Панду, вручили ему крупную сумму и ткнули носом в пару вариантов квартир. Свои накопления у Итадори тоже были и весьма приличные, так что купить просторную квартиру в новостройке, в приближенном районе Токио не составило проблем. Проблемы вырисовывались по мере проживания. Как только сделка прошла, Юджи купил себе только кровать в спальню и стол в кухню, обставлять квартиру дальше — у него не было времени. И даже спустя три года проживания в ней, она все равно полупустая. Пустые стены, полки, один фикус в углу спальни, двое часов, одни в прихожей, другие в кухне, гардеробная, которая тоже никогда не бывает полной, а вещи в ней всегда разбросаны, постоянно разобранные чемоданы и сумки. В общем, жизнь холостяка во всей красе. Юджи за это не стыдно. Стыдно за то, что он еще не закончил ремонт, и постоянно напрашивающиеся в гости друзья лишь только взращают это чувство неловкости. Нобара, как всегда упрекнет, Фушигуро покачает головой, Панда на пару с Инумаки загорятся энтузиазмом и решат, что закончить ремонт нужно прямо сейчас и наверняка бросятся помогать. Возможно, с пониманием к этому беспорядку отнесется Юта, который уже заходил несколько раз после того, как Юджи купил квартиру. Парень успел повидать и слой пыли на стенах, и бардак, в котором пройти было сложно, учитывая, что вещей у Итадори было немного. Однако захламить квартиру на момент заселения он смог. Каким образом — неизвестно. Потом Итадори все же избавился от старых вещей, выкинул все разбитое и так вот оказался в полупустой квартире. Вот так у него в голове — мозгов мало, но все равно беспорядок и полнейшая путаница в мыслях. За своими раздумьями, Юджи приходит к двум окончательным выводам. Первое, ему точно, опреденно нужен отдых. Последняя миссия выбила из него последний дух и какое-либо желание продолжать нести бремя дальше. Второе, это то, что нужно закончить ремонт. Даже если ему придется попросить о помощи. Нужно что-то изменить в жизни, настроиться на нужный лад. Понять, что изменить, что оставить, выбиться из привычной колеи и дать волю чувствам. Итадори падает спиной на взбитые подушки и прикрывает глаза, растирая веки пальцем. Сейчас глаза не режет, словно в них насыпали битого стекла, и в теле нет ломоты. После двух суток сна и дня отдыха Юджи чувствует свое тело. Но спать все же еще хочется и отказать себе в этом, он не может, да и не хочет. «Буду завтра к полудню» Отправляет он сообщение Мегуми и откладывает телефон под подушку, забирается под одеяло и закрывает глаза. И неважно, что сейчас только семь вечера, а солнце еще полностью не ушло за горизонт. Спустя пару минут в тишине раздается короткое уведомление, но Юджи не тянется за смартфоном, прекрасно зная, что пришел ответ от Фушигуро. Пристально наблюдая за перемещающимися лучами солнца, за тем как оно постепенно пряталось и прислушиваясь к размерному тиканью часов из кухни, Юджи медленно проваливается в дремоту, а потом засыпает крепким сном до самого утра. И на это утро он тоже просыпается от звонка Мегуми. Друг записался в его персональный будильник? Он вообще сам спит? — Да, — тянет Юджи, не открывая глаз и даже не поднося телефон к уху. — Юджи, — тараторит друг, — мне всего лишь нужно кое-что уточнить насчет миссии. — Ммм? — В каком районе проходило задание? — Ааа, Шельстад, рядом там Лустад вроде, — сбивчиво бормочет Итадори. — Все, я тебя понял, — Мегуми чем-то шуршит в динамик. — Ждем тебя. — Ага. Сбросив звонок, Итадори просматривает мессенджер, там, помимо ответа на сообщение, был еще и вопрос, ради которого, собственно, Мегуми ему звонил. Заодно и разбудил. Повалявшись в кровати еще пару минут, Юджи выбрался в душ. Даже не завтракая, натянув чистую форму, прихватив сувениры, он поспешил отправиться в колледж. Ему не составило труда добраться туда, либо телепортацией, либо трусцой, но настроение было прогуляться и посмотреть на родные края. За полтора месяца пребывания за границей все давно досконально заученные уголки казались до этого невиданными. По дороге в техникум, рассматривая родные лавочки, Юджи все же решил заскочить в лавку за сладостями. Наверняка Нобара и Мегуми будут рады перекинуться парой слов за чашечкой чая. Любимые круассаны со сгущенкой для Кугисаки и сливочное пирожное для Фушигуро. Малиновый и зеленый чай, лимон, мята и новый чайник для заварки. Прошлый, как раз перед отъездом они сломали. Точнее сломала Нобара, когда замахнулась на Юджи, но тот удачно уклонился и фарфоровый чайник влетел в стену, оставив после себя коричневое пятно и горсть осколков на память. — О, — вскрикивает женщина как только Юджи ступает на порог колледжа. Мегуми заинтересованно поворачивается и уголки его губ едва приподнимаются. — Итадори, сколько лет, сколько зим! Растянув губы в широкой и искренней улыбке, Юджи распахнул руки для объятий. В миг преодолев расстояние от ворот до ступенек, мужчина сжал друзей в своих медвежьих объятиях. Кугисаки крякнула от неожиданности, но все же в ответ приобняла его за шею. Мегуми с выдохом похлопал его по спине, а потом привычно взъерошил волосы. — Выглядишь более-менее, — ухмыльнулась Нобара и встряхнула головой, убирая длинные локоны за спину. — Хоть выспался, засранец? — Нет, — улыбнулся Юджи и открыл дверь первого корпуса, пропуская друзей вперед. — Вот бы мне еще столько поспать. — Да, обойдешься, — фыркает Кугисаки и пихает его локтем в ребро. — Мы тут, значит, пашем, а он там дрыхнет! — Зависть, плохое качество, Нобара-чан, — возвращает мужчина шпильку, а на следующий удар локтем с легкостью увертывается, и прячется за Фушигуро. — Меня в свои разборки не втягивайте, — хмыкает брюнет, делая обреченное выражение лица. Кугисаки злобно стрельнула в него глазами, на что Итадори показал ей язык и они все трое весело рассмеялись. — После чая отдам вам сувениры, — нарушает молчание мужчина и показательно поднимает подарочный пакет. — Но чай мы попьем после того, как ты сходишь к Яге, — сообщает Мегуми, забирая пакеты из чужих рук. — Так что давай, вперед, — кивает он головой на дверь. — О, — выдает Юджи и глубоко вздохнув, делает пару шагов вперед. — Только без меня сувениры не смотрите! — бросает он строго и открывает двери без стука вваливаясь с кабинет. — Здравствуй, старик! — добродушно окликает он Масамичи и закрывает за собой дверь. — Здравствуй, Итадори Юджи, — кивает мужчина и указывает рукой на кресло. — Присаживайся, рассказывай. — Нечего рассказывать, давайте лучше вы. — улыбается Юджи от уха до уха и заинтересованным взглядом впивается в бывшего наставника. — Ты будешь преподавать, — без нареканий чеканит директор. — И отказ не принимается. Это приказ свыше. — Я буду делать что…? — ошарашенно вскрикивает Юджи и едва не давится слюной. — Ты будешь преподавать, — невозмутимо повторяет Яга, облокотившись на стол и упирается на сцепленный в замок руки своим острым подбородком, с интересом наблюдая за сменяющимися эмоциями на молодом лице. — Возьмешь первокурсников, они, конечно, сложные, но кроме тебя, поставить им в противовес больше некого. — В каком смысле? — бормочет Юджи, предчувствуя всеми внутренностями (в том числе и Сукуной) что-то нехорошее. На этот раз Масамичи долго молчит, внимательно отслеживая чужие эмоции. И когда Итадори хмурится и поджимает губы, со вздохом произносит: — Гето Сугуру, Иэйри Сёко и Годжо Сатору. — медленно проговаривает он имена и поворачивается на кресле, открывает ближайший к себе ящик, достает из него тонкую папку. — Эти имена говорят тебе о чем-то? — Сатору Годжо, — повторяет мужчина, прокатывая имя на языке. — Годжо, клан из великой троицы? — поднимает он бровь. — Да. — со вздохом подтверждает директор. — Что насчет остальных? — Без понятия. — качает Юджи головой. — Вот эту троицу ты и будешь вести с этого года. — безапелляционно проговаривает Масамичи и подпихивает папку к бывшему ученику. — Почему я? С чего… — Юджи всплескивает рукой и в недоумении поднимает брови. — Яга, почему именно я? Ты, — он выделяет местоимением повышенным тоном, — доверяешь мне настолько, что готов… отдать детей? — Я доверяю тебе, — уверенно говорит мужчина. — Это первое и второе, как я уже сказал, нам некого им противопоставить. — В каком смысле? — У наследника клана Годжо, очень взрывной нрав, — брюнет поджимает губы. — Он никого не признает и не считается с мнением человека, если заведомо знает, что сильнее его. — Ооо, — понятливо тянет Юджи и закидывает ногу на ногу. — Зазнавшийся отпрыск? Люблю таких, — саркастически говорит мужчина и вздыхает. — Боюсь, я этого не вынесу. — У тебя нет выбора, Юджи, — Яга качает головой. — На данный момент, ты сильнейший маг, и одно из условий клана как раз было отправить Сатору под опеку «сильнейшего» мага. — А они не думают, что этот «сильнейший», — Итадори показывает мнимые кавычки, — может запросто убить их наследника? — Значит, их это не волнует, — согласно поддакивает Масамичи и они оба замолкают на какое-то время. — У тебя нет права отказаться. — А когда оно у меня было? — вскипает Юджи и впивается в директора рассерженным взглядом. — Когда у меня вообще были какие-то права? — слетает с его языка ядовито. — Я у вас как пес — захотели отпустили, захотели назад притянули за цепь. — харкает он. — Итадори, — холодно одергивает его Масамичи, но тот и не слышит вовсе. — Ты знаешь, скольких я положил на этой миссии, с которой вернулся пару дней назад? Сколько невинных людей было убито? А? Яга, ты видел ту кровавую реку? Нет. А я видел, — Юджи вскакивает с кресла, — и та была разная кровь, от младенческой до старческой. Я не знаю! — вскрикивает он, хлопнув ладонями по поверхности стола. — Я не знаю, что стало триггером для него! — Итадори тычет себе пальцем в грудь. — А, вы такие простые, — горько усмехается, — вам без разницы, что я делаю. Не вам же отвечать за все и ни на одном из вас не лежит груз вины и огромной ответственности. Я не боюсь смерти, — Юджи остервенело качает головой. — Но я не палач, коим вы меня сделали! Лучше бы меня казнили, когда я сдуру проглотил первый палец. — шепчет он, прикрывая глаза и замолкая. — Юджи, — произносит Яга, после того как мужчина садится в кресло. — Никто не считает тебя за палача. И тем более, никто не видит в тебе убийцу. — Да… — запинается он вновь поддавшись эмоциям, — как вы не поймете! Пусть это Сукуна зверствует, но убивает он моими руками. — мужчина поднимает свои руки и крутит ими прямо перед носом Масамичи. — То, что Сукуна захватывает надо мной контроль, не значит, что моей вины в этом нет. Тот, кто убивает по чужому велению, все еще убийца. — Юджи, — на этот раз Масамичи произносит его имя с необычайной мягкостью, — если ты возьмешься за эту группу, — замолкает на минуту, обдумывая дальнейшие слова и заодно проклиная себя за то, что вообще завел этот разговор, — то сможешь сделать из Годжо сильнейшего, передать ему пост, и, — он прокашливается, — он сможет убить тебя. Юджи каменеет от его слов. Его лицо застывает, как и глаза и, кажется, он даже перестает дышать. Масамичи упорно не поднимает на него глаз и тоже, кажется, не дышит, но по его упущенным уголкам губ, по ссутулившейся осанке можно понять, что он жалеет о своих словах. Тишина между ними на этот раз затягивается. Она пропитывается напряжением и тяжелым ожиданием. По крайней мере, так ощущает Яга. Юджи же полностью уходит в себя. Идея со смертью для него звучит заманчиво, учитывая, что после поглощения двадцатого пальца, обеспечить ее никто не может. В случае Юджи смерть — это подарок. Ему ничего так отчаянно не хотелось, как смерти. Видя, как загорелись живым огнем глаза Итадори, Яга прикусывает себе язык и едва удерживает руку от того, чтобы стукнуть себе по голове. — А с чего вы взяли, что у Сатору Годжо наверняка получится убить меня? — медленно, вкрадчивым тоном проговаривает Итадори. — Ха, — выдыхает Масамичи, — Годжо был рожден с двумя уникальными техниками. Прежде, как ты знаешь, такого не было. Это уже о многом говорит. — директор отводит глаза в сторону, раздумывая над чем-то своим. — Так что тебе просто нужно отполировать то, что у него уже имеется. У тебя получится справиться не только с его гонором, но и направить силу в нужное русло. — добавляет он в конце. — Вы так доверяете мне? — повторяет Юджи свой вопрос и щурится, впиваясь в лицо шатена цепким взглядом, способным распознать ложь по мельчайшему изменению в мимике. — Да, — твердо говорит Яга и, наконец, встречается глазами с бывшим учеником. — Я доверяю тебе, потому что знаю предел твоих способностей. Я знаю тебя, Юджи. На последних словах Итадори широко и едко ухмыляется, слегка покачивая головой, показывая так свое несогласие. — Хорошо, — Юджи прикрывает глаза, — допустим я соглашусь, что с этого мне будет? Как все это будет проходить? Я, как вы знаете, — он ехидно передразнивает директора, — полный ноль в преподавательской сфере деятельности. — Мегуми с Нобарой тебе помогут составить план обучения. — улыбается директор. — Конечно, — закатывает мужчина глаза, совершенно не удивленный тому, что Яга в очередной раз скинул свои обязанности на друзей. — А что насчет остального? Мне нужно собрать какие-то документы или…не знаю? — Все оформления на мне, — Масамичи ни за что не признается, что все уже готово. — Единственное, твои миссии теперь сократятся и тебя будут редко вызывать за границу. Но, зарплата преподавателя тоже хорошая, ты сможешь платить за квартиру и ни в чем себе не отказывать. — Да, я знаю, — расплывчиво произносит Юджи и берет паузу, взвешивая в уме все за и против. С одной стороны — очень заманчивое предложение. Большой плюс это в том, что не придется летать за границу, это ему порядком надоело за последние годы. Да и потом, Юджи хотел отдохнуть от заданий, от поисков проклятий, переездов и перелетов. Так что это неплохой шанс. С другой стороны, есть самый огромный, и пожалуй единственный минус, который с легкостью перекрывает все плюсы — это возраст учеников, в целом они сами. Это не просто шайка опытных шаманов — это дети, которые ничего не умеют, банально даже постоять за себя и различить следы проклятий. Может, быть они вообще не могут их даже видеть. Это подростки, буйные, с пляшущими гормонами, огромным самомнением и мнимой независимостью. Со слов того же Яги — один наследник клана Годжо чего стоит. Простыми словами, на шею Юджи вешают балласт в весе трех недо-шаманов. Сможет ли он действительно осуществить задуманное? — Ну, так что? — спрашивает Яга, когда тишина затягивается и этим самым обрывая связующую цепь мыслей в голове Итадори. Моргнув, тот смотрит на директора и кивает. — Хорошо, я согласен, — Масамичи облегченно выдыхает. — Но у меня есть пара условий.