Холодный асфальт и мята.

      Кажется, это произошло, когда мне было пятнадцать лет. Я была очень застенчивой, но при этом гордой и смелой. Любила показывать всем вокруг свои обширные знания. Такие, словно Александрийская библиотека в голове. Это раздражало всех вокруг, но тогда, еще наивную Гермиону это не волновало.       Думаю, это была зима. Такая холодная, что пробирало до костей. Та самая, последняя и беззаботная, прежде чем мрак накрыл нас с головой.       В то время снег казался иным. Он был более пышным и белым. Мне казалось, что каждый раз, в снегопад, я попадаю в сказку. В такую, которую описывают в множестве книг. Мы с мальчиками были ещё детьми и любили играть в снежки. Наш задиристый смех разлетался по всем окрестностям, а портреты постоянно шептались, когда мы все мокрые и красные возвращались в замок.       Это было счастливое время. Тогда нам ещё и не снилось, что придётся бегать по лесу и сражаться с врагами. Применять страшные заклинания, видеть смерти близких, сглатывать слезы и бороться до потери пульса ради будущих поколений.       Кажется, именно тогда это и произошло, до этого всего страха, когда я еще обладала наивным румянцем и припухлыми щеками. Он был красив, в чёрном смокинге, и пришёл в паре с шикарной девушкой. У нее были волосы цвета воронового крыла. Но в тот день все смотрели на меня. Это смущало и заставляло прятаться за широкой спиной парня в красной парадной форме.       Сложно было отвести от него глаз и казалось, что он так же следит за мной. То и дело попадаясь на глаза с каждым танцем и головокружительным поворотом. Я ловила его белокурую макушку тут и там. Она буквально сверкала яркими пятнами перед взором и потом ещё долго мерещилась, стоило закрыть веки.       Именно тогда я осознала, что влюбилась в Драко Малфоя.             Ноябрь 1998.       Люблю проводить время на четвёртом этаже замка. Ведь именно там находится библиотека со своими многочисленными книгами обо всем на свете. Для счастья достаточно занять самый дальний и укромный стол в читальном зале, где обычно никто не ходит, уткнуться в потрепанный фолиант и забыться. Словно окружающий мир совершенно не существует. Будто есть только я и книга.       — Гермиона!       Глубокий вдох, что же ему могло понадобиться от меня. Ах да, кажется, я совсем заучилась и забыла о совместной прогулке с друзьями.       — Да, Рональд?       Он резким движением отодвинул стул рядом и плюхнулся на него.       — Я искал тебя везде. Почему ты опять пропадаешь здесь? Мы ведь договаривались, что сегодня все вместе идём в Хогсмид, потому что свободный от занятий вечер. Неужели ты решила сделать домашние задания на полгода вперёд?        —Рон, как ты умудряешься так быстро говорить? Я просто немного неважно себя чувствую и решила не идти, а предупредить вас забыла. И да, я делаю домашнее задание, которое вы с Гарри успешно у меня будете опять просить. Так что дай мне спокойно закончить, чтобы не было ошибок.       — Неважно чувствуешь и поэтому торчишь в библиотеке вместо того, чтобы отдыхать? — Рон закатил глаза и подпер рукой голову. — Это странно.       — Ничего странного, учеба помогает мне прийти в себя. Попробуй, может, и у тебя получится.       Воцарилась напряженная тишина. Рон пилит меня взглядом и это нервирует.       Надо бы собрать все вещи в сумку, потому что, судя по всему, мне не отвертеться от прогулки, и Рон не уйдет пока я не скажу ему «да».       — Но раз уж ты решил прийти за мной даже в библиотеку, то, так уж и быть, я пойду в Хогсмид.       Уизли широко улыбнулся и сразу нетерпеливо вскочил с места.       — Тогда скорее! Тебе надо переодеться из формы, чтобы мы могли отправиться, не идти же в этом, — Рон указал рукой на школьную форму.       — Это звучало как оскорбление, Рон.       Ему так хотелось, чтобы мы провели время вместе, словно он не видит ни меня, ни Гарри в остальное время суток. На самом деле, скорее всего, он так пытается восполнить утрату брата. Ведь он стал очень тактильным и любвеобильным по отношению ко всем вокруг после войны. Будто кто-то из его друзей пропадёт в следующую минуту и ему необходимо обнять человека, чтобы не забыть какого это — чувствовать родного рядом с собой.       Как и сейчас, он приобнял меня за плечо и что-то рассказывает. Даже стыдно, что я не слушаю его и витаю где-то в облаках.       Внезапно из-за угла показывается белокурая макушка. Малфой. Он улыбается чему-то и мечтательно смотрит перед собой. Серые глаза цвета холодного асфальта находят мои карие, и улыбка сходит с его лица на нет. Драко в мгновение становится серьезным. Резким и ловким движением он смахивает челку с глаз, ускоряя шаг.       Какие красивые руки…       — Опять хорёк на глаза попался… Чтоб его, — тихо буркнул Рон над правым ухом.       — Повзрослей уже, Рон. Все в прошлом, не надо искать в нем врага. Гарри смог, и ты попробуй. Он говорит, что Драко неплохой собеседник… — Рон издал недовольный звук и что-то пробурчал себе под нос на мои слова.       Когда Драко приблизился к нам, Уизли еще сильнее сжал мое левое плечо и нахмурил брови.       — Грейнджер, Уизли,что не нашли более подходящего места чтобы пообжиматься?       — С каких это пор дружеские разговоры и объятия так называются, Малфой? Или тебя бросили твои недо-дружки и тебе завидно? — резко откидываю руку Рона с плеча и делаю шаг вперёд.       — Ой, какие мы обидчивые, и нет, мои недо-дружки, как ты выразилась, не бросили меня, спасибо за беспокойство. Просто не делайте это, блять, на моих глазах. Это вызывает рвотный рефлекс, — он закатил глаза и косо посмотрел на Рона.       — Мы сами разберёмся, что и где, Малфой, — Рон выступил вперёд и закрыл спиной весь обзор.       — Мерлин, Рональд. Все в порядке, не устраивай сцену на ровном месте, не опускайся до его уровня.       — Правильно, Рон. Послушай мамочку.       Драко засовывает руки в карманы и наклоняет голову в бок.       — Я не понимаю, что вы двое здесь устроили! — смотрю то на одного, то на другого и не понимаю почему они метают молнии. Воздух начинал искриться.       — Да, Малфой же глаз с тебя в Большом зале не сводит.       — Не говори глупостей, Джинни, он встречается с Паркинсон.       Хмурюсь и поправляю сумку на плече.       — Ты не думала дать Рону шанс? Думаю, ты ему нравишься, Гермиона.       — Гарри, вы мне оба как братья. Это же отвратительно!       Нет. Нет. И ещё раз нет — это все глупости.       — Рон, если ты закончил пилить Малфоя взглядом, то пошли, иначе ребята уйдут без нас, — дергаю его за мантию в сторону коридора, в надежде, что он очнётся от этих переглядок.       Рон внезапно смотрит на меня и его голубые глаза смягчаются. Он медленно кивает и отходит в сторону. А я, тем временем, перевожу свой взгляд на Малфоя и замечаю, что он тоже смотрит уже совсем не на Рона.       — Я вообще искал тебя, Грейнджер и шёл в библиотеку, — он лезет в свою сумку, а я, кажется, краснею от его заявления. Он шел навстречу ко мне и вообще знает, где я провожу время. Хотя это, наверное, и ежу понятно, где именно можно найти Гермиону Грейнджер, — ты не пришла на собрание старост и тебе просили передать, так что не надумывай лишнего в своей огромной голове. Я слышу, как твои шестеренки шевелятся от недопонимания.       Он бросает ещё один взгляд на Рона, потом на меня. Быстро разворачивается на каблуках своих лакированных туфель и удаляется прочь.       В руках сложенный в несколько раз пергамент. Сжимаю несчастную бумагу и смотрю в пол. Я не пропускала собрание и это значит, что он искал меня совершенно по другому поводу.       Идем в тишине еще, наверное, минут пять пока Рон не решается ее разрушить.       — Ты пропустила собрание? — Рон слегка ускоряет шаг и разворачивается ко мне лицом продолжая идти спиной по направлению к гостиной.       — Я же говорила, что неважно себя чувствую, — пожимаю плечами и лгу своему лучшему другу.       — О, — он разворачивается и замедляется чтобы мы шли вместе.       А загадка ещё долго не будет разгадана.       Кажется, прошло двое суток с того дня, когда Драко Малфой передал мне этот несчастный пергамент и устроил сцену с Роном.       Я никогда не приписывала себя к трусихам. Конечно нет, не просто же так я попала на Гриффиндор. Но этот пергамент так и остался смятым и не раскрытым. Я даже не притрагивалась к нему после того дня. Просто положила в сумку и на этом все.       Сейчас же я сижу и пялюсь на стол в библиотеке, на котором лежит этот самый лист. Мы никогда не общались с Малфоем. Только пререкались и толкались в коридорах. Поэтому мое сердце начинает биться с бешеной скоростью только от одной мысли о том, что может быть написано внутри.       Мозг придумывает тысячи вариантов текста. Но каждый раз мотаю головой, понимая, что абсолютно все, придуманное мной – бред.       — Хорошо, ты сможешь.       Говорю себе вслух и слышу сзади тихий смешок. Быстрым движением руки прячу пергамент под учебник и поворачиваю голову.       — Невилл? Привет, чего ты здесь?       — Пришёл за книгой для занятий по травологии, — он указал пальцем на шкаф с книгами и поднял бровь, — а тут ты, сама с собой разговариваешь.       — О, — я кинула быстрый взгляд на стол и снова на Невилла, — ну, не буду тебе мешать, продолжу заниматься.       Достаю чистый пергамент и открываю книгу чтобы отвести от себя какие-либо подозрения. Не то что бы ему какое-то есть дело.       — Ты говорила о том, что сможешь что-то. Есть проблемы с предметом? Хочешь помогу? — Невилл достаёт книгу с полки и подходит ближе к столу.       — А, нет, у меня все под контролем. Просто пыталась настроиться на учебу, — киваю на учебник и улыбаюсь.       — О, — он на секунду задумывается, видимо прикидывая в голове, что сказать, — удачи, — он улыбается и наконец удаляется от меня за полками.       Шумно выдыхаю и провожу руками по лицу. Как же это все глупо, наверное, выглядело и звучало. Быстро поднимаю книгу и достаю сложенный листик пергамента. Все, необходимо прекратить с этой ерундой. Я Гермиона Грейнджер. Я прошла войну, черт возьми, а сейчас не могу решиться прочесть несчастные пару строчек.       Медленно разворачиваю бумагу и брови медленно поднимаются вверх.       «Грейнджер, знаю, что ты трусиха и не прочитаешь сразу, поэтому…       Четверг. Астрономическая башня. 19.30.       П. С. Не волнуйся, не кусаюсь пока не попросишь. Приходи.                                                                                                             Д. М.»       Продолжаю пялиться на идеальный каллиграфический почерк Малфоя и даже не замечаю, как открывается рот. Вот же самоуверенный болван.       Из головы вылетели абсолютно все мысли, и я даже открываю свою записную книжку чтобы проверить сегодняшнюю дату. Медленно веду пальцем по календарю и ищу настоящий день. О, Мерлинова борода.       Сегодня четверг. И сейчас уже четыре часа вечера.       Остаётся только один вопрос — идти или нет?       Конечно же пойду. Потому что Гриффиндорская натура просто не даст сидеть на месте пока не узнает, что к чему.       Быстро сметаю все вещи в сумку и направляюсь на выход из библиотеки. Наверное, глупо это все. Передача записок, встречи на башне. Кто так делает? Нельзя поговорить, как нормальные люди. Видимо нет, он же Малфой и не хочет, чтобы его видели с грязнокровкой.       Фыркаю себе под нос и чувствую, как настроение падает ниже нуля.       Быстрым шагом направляюсь в комнату чтобы посидеть и почитать там, пока не придет время идти на «встречу» с Малфоем.       — О, Годрик. Надо идти или я опоздаю, — закрываю книгу и поднимаюсь с постели.       Взгляд падает на зеркало, и я начинаю рассматривать в нем себя. Из отражения на меня смотрит девушка, у которой уж слишком замученное выражение лица. У неё буйные кудри, которые усмирить не хватит времени, да и это совсем не свидание чтобы прихорашиваться. Но почему-то все равно разглядываю ее и ищу изъяны. Мешки под глазами из-за чтения по ночам и блеклые карие глаза, такие уставшие, что, наверное, заметно за километр.       Пытаюсь улыбнуться себе, но получается очень криво и это заставляет только протяжно вздохнуть. М-да, я тяжелый случай.       Быстро выхожу из комнаты и прохожу по гостиной надеясь, что там никого не окажется. Путь чист и можно спокойно идти к пункту назначения. Осталось пять минут, и я в любом случае немного опоздаю, но ничего. Ему надо было со мной увидеться. Так что подождёт.       Раз, ступенька.       Два, ступенька.       Сердце почему-то колотится от страха.       Сорок три, ступенька.       Сорок четыре, ступенька.       Холод пробирает до костей, и я сбиваюсь со счета.       Выхожу из-за угла и вижу того самого. Он стоит у перил и смотрит куда-то вдаль. Его платиновые волосы развеваются на ветру, а в руках дымится сигарета. Он курит маггловские сигареты? Интересно у них есть вкус? Какой он? Чувствуется ли он от него, когда стоишь рядом?       Как много у меня вопросов.       Мотаю головой и ступаю вперёд. Каблуки отдаются эхом по пространству и Малфой резко оборачивается.       — О, я думал не придёшь, ты…, — Драко посмотрел на правую руку, где у него часы, — опоздала на семь минут. Мне пришла мысль, что ты так и не решилась развернуть пергамент.       Подхожу ближе и встаю напротив возле перил, которые жгут кожу своим холодом, когда я пытаюсь коснуться их ладонями.       — Как видишь, пришла, — ему не стоит знать, что я прочитала его только три часа назад.       — Чего тебе Малфой?       Усмехается и выбрасывает окурок. На губах странная улыбка, а глаза светятся серебром. Драко облокачивается на перила левой рукой и наклоняет голову в ту же сторону, к плечу.       — Какие мы раздражённые, — смешок, — и нетерпеливые…       — О, Мерлин, чем я думала, когда шла сюда. Ты болен, Малфой. Говори уже или я пошла. Есть более важные дела, чем гляделки с тобой.       — Ай, ай, какой острый язычок.       Делает шаг вперед.       — Но так уж и быть не буду мучать тебя… — на лице Драко расплывается такая страшная улыбка, словно он Чеширский Кот из «Алисы в Стране чудес».       — Блейз и Джинни сговорились между собой. Поэтому я хотел предложить тебе ответную игру против них.       — Сговорились? Игру? — мотаю головой. — Что ты несёшь?       — О, Салазар... И почему тебя называют умнейшей ведьмой нашего столетия... Неужели не можешь догадаться. Они считают, что я и ты, — он указывает пальцем сначала на себя, потом на меня и обратно, — влюблены друг в друга и хотят свести нас. Конечно же это не так, я бы никогда… Да и ты…       Прищуриваюсь, делая вид, что мне все равно, а внутри все падает.       — В общем, предлагаю подыграть им. Сделать вид, что их план сработал. Чтобы они отвалили от нас, и я мог продолжить быть завидным холостяком, ну а ты, — Драко сглатывает и отворачивается на пейзаж, который открывается с башни, — могла быть счастлива со своим, этим, Уизли.       Морщусь и складываю руки на груди.       — С чего ты решил, что я и он вместе? Мерлин, неужели это со стороны так выглядит?       — Как по мне он идеальная пара для тебя. Он полный придурок и туповат по всем фронтам, а ты так и плюёшься своими знаниями налево и направо. Думаю, если была бы возможность, то ты бы поселилась в библиотеке. Да и он, может сделать тебя… — Малфой все так же не смотрит на меня.       — Счастливой? — нервно усмехаюсь.       — Видимо ты решил мою жизнь за меня. Так вот разочарую тебя, он и я это просто невозможно, — его брови сводятся друг к другу от моих слов и между ними появляется лёгкая морщинка.       Пытаюсь заглянуть ему в глаза и слегка переваливаюсь через перила в направлении к пропасти. Драко резко поворачивается и отодвигает меня от железной ограды.       Хмурится и поправляет челку на лбу, убирая ее с глаз.       — Ты и я, вот что невозможно.       Я бегаю глазами по его лицу и не могу понять, что же он думает.       — Так да или нет?       Молчу.       — Грейнджер?       Сглатываю и обнимаю себя руками.       — Да.       Может быть, у меня получится изменить его мнение о самом себе. Показать, что он достоин счастья и может подарить его другим. Но я слишком сильно боюсь пожалеть о своем решении.       Наконец, наступил самый любимый мною месяц. В воздухе начинает витать дух Рождества. Раньше я ждала декабрь ради поездки домой и пусть в настоящем это невозможно, но я не перестала обожать этот праздник. Есть в нем что-то сказочное. Когда я была еще совсем маленькой, папа говорил, что любые желания способны сбыться именно в этот период.       — Папочка! — бегу через всю гостиную к отцу, который возится с телевизором, — почему мои желания до сих пор не сбылись? Я загадываю, загадываю, а новые книги так и не появляются под елкой, как и велосипед! — складываю руки на груди и начинаю топать ногой.       Папа смеется и садится на диван, подзывая меня к себе.       — Дорогая, а сколько ты желаний загадала? — он садит меня к себе на колени.       — Думаю, сегодня… было двадцать восьмое по счету. Я шептала по одному каждый вечер перед сном, но в последние три дня по два. Потому что устала терпеть неудачу!       — О, Тыковка, я раскрою тебе один секрет, — папа перешел на шепот, — важно загадывать только то, чего желаешь больше всего на свете, а не книги и велосипед. А еще важнее, сделать это единожды, чтобы точно сбылось.       — Но как же так… Я хочу все и сразу! — папа дергает меня за нос и снова смеется.       — Когда станешь старше, ты поймешь, что для счастья, надо совсем немного… а пока, загляни под елку, Гермиона… Сейчас я бы, наверное, загадала, чтобы эти неоднозначные отношения с Драко прояснились и либо отпустили меня, либо поглотили полностью, унося в водоворот.       Обеденное время. Большой зал. Я заливисто смеюсь над шуткой Рона. Карие сами находят холодный асфальт. Он искал в ответ. Улыбка сходит с лица, а на его наоборот расплывается. Он облокачивается на одну руку щекой и не сводит глаз. Ждет пока я сделаю это первой.       — Гермиона, куда ты смотришь? — Джинни пытается понять куда смотрю я.       — Да так, задумалась, — смотрю на подругу и проигрываю игру Драко. Потом он мне обязательно напомнит, что два один в его пользу, — ты в последнее время часто с Блейзом проводишь время… — перевожу тему и пытаюсь надавить на подругу.       Джинни поперхнулась картошкой.       — О, ну просто… — Джинни оглядывается на Гарри, который кажется, даже не услышал, — что ты творишь? — шепчет она и прищурившись смотрит на меня.       Они расстались с Гарри всего несколько недель назад.       — Ну а что, тебе про меня и Малфоя говорить можно, а мне про тебя нет?       — Это совершенно разные вещи, Гермиона! — Джинни откладывает вилку и наклоняется ближе, прежде чем начать говорить шепотом. — Я тебя скормлю эльфам если не прекратишь.       — Ой, напугала. Джин, просто признай…ты и он, — смеюсь и указательным пальцем тыкаю в подругу, а Джинни слегка пихает меня в бок.       — Я не буду на тебя обижаться и ничего отрицать тоже, — она подмигивает мне и усмехается.       — Хорошо.       — Отлично.       — Что у тебя с Малфоем? — Джинни язвительно улыбается и делает глоток тыквенного сока, пока я давлюсь картошкой как и она пару минут назад.       — А что с ним? Нас поставили на один проект в пару. Вот и занимаемся ходим, — лгу или не совсем.       — Ммм, — она кивает и молча продолжает есть своё жаркое. Делает вид, что поверила.       Последние пару недель были насыщены событиями. Я избегала долгих встреч с Роном и Гарри. Конечно, они немного обижались время от времени, но я говорила, что сейчас много заданий, которые они успешно не выполняют, и эта легенда срабатывала на ура. Разумеется, я терпеть не могу лгать им, но не могу же я сказать им в лоб, что бегаю к Малфою.       Драко все больше оттаивал ко мне. Теперь чаще и чаще слышно, как он смеется и шутит. Никогда бы не подумала, что он на самом деле искрится светом, а не давится черной грязью. Хотя, я же за что-то полюбила его... Видимо увидела частичку света в его угрюмом лице еще тогда. Малфой словно глоток свежего воздуха в моей рутине и это вызывает новые, странные чувства на душе.       Он помогает увидеть мне саму себя с другой стороны. Если мальчики редко замечали, что я вообще девушка, то Драко не упускал случая напомнить мне об этом при каждой встрече.       Малфой говорит о том, что на голове у меня гнездо, ругается, когда волосы лезут ему в лицо, если делаем уроки вместе. Но никогда не просит их собрать. Лишь фыркает и поправляет их, бурча себе под нос, что ему нравится, когда они распущены, думая, что я не слышу.       Мне все сложнее и сложнее держать себя в руках рядом с ним. Иногда я пытаюсь представить какого это — не любить его.       Я закрываю глаза и думаю о том какого это не искать его среди толпы в Большом зале или коридоре. Как бы это было, если бы я не ждала встречи с ним и не слушала его голос, словно музыку. Каждый раз сердце сжимается и становится тяжело. Словно от меня отрывают важную часть.       Словно он — это я.       — Грейнджер, ты где летаешь?       — М? — не отрываю взгляда от своего пергамента и продолжаю писать.       Драко вздыхает и поворачивается ко мне лицом.       — Я спросил тебя насчёт задания. Ты разобралась с ним?       — А, да, все в порядке.       — Почему ты не смотришь на меня?       Поднимаю глаза и поворачиваюсь к нему, чтобы он мог видеть меня, а я его.       — Я просто хочу поскорее закончить с этим всем. Устала.       — Прошло только три недели. Ты уже ноешь, — Малфой цокает и кладёт перо.       — Это глупо, вот и все, — кладу своё перо тоже и поворачиваюсь корпусом к Драко.       — И это тоже? — его ладонь медленно касается моей ладони, — м?       Я на миг застываю от неожиданности его действий.       — Что ты делаешь? — неуверенно говорю, а его рука в это же время плавно поднимается по предплечью к шее.       Он заправляет выбившийся локон за ухо и легким, но уверенным касанием обнимает мою шею ладонью. Это движение вызывает электрический разряд внутри меня, и я сдерживаю себя всеми силами лишь бы только не раскраснеться на месте.       — Малфой, что с тобой? — уже шепчу от напряжения.       — Со мной? — его вторая рука касается моего колена, а большой палец начинает накручивать фигуры по коже через тонкие колготки, — а с тобой? Ты вся трясёшься…Боишься?       — Н…нет, с чего бы это, — вздёргиваю подбородок и смотрю ему в глаза, стараясь не следить за тем, как на губах у Малфоя расплывается ухмылка.       Кажется, он замечает это.       — Ты вся дрожишь, мышка, — его лицо приближается все ближе, а я задерживаю дыхание, — я предупреждал, что связываться со мной не очень хорошая идея.       — У меня не было выбора, — шепчу я, почти касаясь его губ своими, — иначе Джинни с Блейзом не отстанут до конца учебы, а я хочу спокойно сдать экзамены, не думая ни о чем лишнем.       — Выбор есть всегда, — он ухмыляется, и я чувствую мяту на губах, так вот какие его сигареты, — просто ты решила пойти сложным путём.       Облизываю свои губы, надеясь, что смогу попробовать их на вкус.       Глаза Драко темнеют, когда он замечает это и рука, лежащая на моем колене, ползёт выше, слегка задирая юбку.       — Глупая, глупая, мышка, — шепчет он и прищуривается, словно старается разглядеть мои мысли, — попалась в ловушку кота.       Я шумно выдыхаю и облизываю пересохшие губы. Кажется это было фатальной ошибкой. Не успеваю даже моргнуть, как его губы оказываются на моих, а рука собственнически ползёт ещё выше под юбку, что заставляет тысячи мурашек пробежать по коже. Его язык врывается в мой рот и изучает новое для него пространство, переплетаясь с моим неуверенным в танце. Мне все сложнее держать свое сознание в стабильности, ведь такие поцелуи с ним мне и не снились.       Вдруг все прекращается, и он отодвигается от меня. Драко облизывает губы и ухмыляется. Я в непонятках смотрю то на него, то на его раскрасневшиеся от поцелуя губы.       — Эти двое стояли за углом, я не стал терять времени. Может так сможем быстрее избавиться от них.       Мои глаза расширяются и брови летят наверх. Использовал. Внутри тысяча и одна мысль. Чего я ждала? На то и был расчёт — заставить их поверить в то, что их план работает и ничего больше. Но что-то заставило сердце сжаться. Глупая, глупая Гермиона Грейнджер. Решила играть с парнем, в которого влюблена.       — Ты урод! — вскакиваю с места и сваливаю все свои вещи в сумку резким движением руки, даже не утруждая себя закрыть учебники.       — Что? — Драко сводит брови и следит за тем, как я собираю вещи.       — Что слышал!       Я выбегаю из библиотеки и не смотрю назад. Ноги несут все дальше и дальше. Я пропускаю поворот ведущий к спальням факультета, продолжая нестись по коридорам. Останавливаюсь только тогда, когда ощущаю, как легкие начинает жечь от бега и недостатка кислорода, а во рту помимо мяты ощущается железный привкус.       Только в этот момент чувствую слезы, которые текут по щекам.       Что же я наделала.       Последующую неделю я избегала Малфоя так, насколько это возможно. Лишь бы не видеть его лица, не чувствовать его запах и горячее дыхание над ухом. Я знала на что подписывалась, но надеялась, что он не станет использовать меня вот так.       Наверное, глупо было так думать. Ведь это же Драко Малфой. Он ищет выгоду для себя во всем. А Гермиона Грейнджер повелась на него как малолетняя дурочка. Как же меня вообще угораздило влюбиться в него?       Почему я в один момент начала искать его макушку в толпе. Почему я ищу его глаза среди однокурсников. Зачем я стараюсь быть ближе и касаюсь его словно невзначай. Неужели это действительно любовь? Или может это мимолетная девичья влюбленность, о которой через пару лет я буду вспоминать со смехом?       Я чувствую себя обреченной. Сердце ноет от одной мысли о нем и даже занятия уже не помогают. Слишком много времени я провела, учась с ним. Дала себе почувствовать какого это видеть его не только во снах рядом с собой, но и наяву.       Стоило сделать попытку забыть его, как все только усугубилось. Он все чаще появлялся рядом с Гарри и это заставляло меня обходить лучшего друга стороной. То и дело я проводила время одна, стараясь избегать ненавистного мне человека, и под конец недели с башни послышался истошный крик истерики.       Больше невозможно было это выносить. Кажется глупо — любить человека с четвёртого курса, сквозь войну и понимать, что это не взаимно. Это убивает изнутри. Словно вирус разносится по венам, впитываясь в кровь и плоть. Боль от односторонних чувств – тяжелое бремя.       В мечтах маленькой Гермионы всегда был принц, который придёт и украдёт ее сердце. А не то, что имеется на деле. Я одинока, а принц так и не пришёл за мной. Есть только бывший Пожиратель смерти, который смеется мне в лицо, в то время, когда мое сердце ноет.       — Гермиона?       Резко оборачиваюсь и стираю тыльной стороной ладони слёзы. Я точно схожу с ума. Никого здесь нет.       Чертовы Джинни и Блейз. Если бы они не выдумали эту чертову игру на чужих чувствах, то Малфой возможно никогда бы и не подошел, не стал говорить со мной. Тогда, может, все прошло бы само.       Ведь так?       Медленно сажусь на холодную каменную плитку у стены и смотрю на закат. Тут так красиво по вечерам. Стоило захватить шапку, потому что уши уже начинает колоть от холода.       Зимние закаты отсюда самые прекрасные. Ясное, голубое небо смешали с красным и фиолетовым. Словно какой-то неумелый художник провёл несколько линий по холсту, стараясь вывести ровные мазки, но вышло иначе. Но по итогу, все же, получился шедевр, который заставляет задерживать дыхание от красоты.       Это прекрасно.       — Так и знал, что найду тебя здесь, — знакомый, хриплый голос звучит за спиной и я вздрагиваю. Не верю в то, что это реальность.       Не шевелюсь и стараюсь унять дрожь.       — Посмотри на меня, Грейнджер.       Голос звучит уже ближе, и я даже замечаю облака пара от сигарет. Пахнет мятой, и я прикрываю глаза чтобы слезы не потекли по щекам.       — Блять, Гермиона, ты оглохла что ли?! — вижу, как сигарета летит за бортик башни и шаги приближаются ближе.       Сильные руки хватают за плечи и разворачивают к себе. Он садится передо мной на корточках и дикими глазами цвета холодного асфальта прожигает мои карие. Словно выжигает дыру внутри меня. Я чувствую, как он закипает, но я молчу и ощущаю какое-то непонятное спокойствие на душе.       — Ты с ума сошла? Ты же вся окоченела тут, сколько ты уже сидишь? — холодные ладони трогают мой лоб, нос, шею, уши.       Начинаю истерически смеяться.       — Какое тебе дело, Малфой? — отталкиваю его от себя, но не встаю с места.       — Грейнджер, — звучит как предупреждение и улыбка спадает с моего лица, но лишь на мгновение, прежде чем снова расплыться по лицу.       — Ты воспользовался мной. Да, я, конечно, повелась как дура. Решила сыграть с тобой в опасную игру, но кто же знал… О, Мерлин! — закрываю лицо руками. — Какая же я идиотка. Надо было просто пойти к ним, накричать, сказать, что нельзя такой ерундой заниматься, что я живой человек. Но нет! Пошла у тебя на поводу, поверив, а ты… Воспользовался положением, — тыкаю его в грудь, и он пошатывается из-за неустойчивой позы, в которой сидит, — распустил руки, поцеловал меня!       Слёзы всё-таки начинают течь по щекам.       — Уйди! Уйди! — бью его кулаками в грудь и отпихиваю от себя, пытаюсь встать, но руки Драко, словно клешни хватают меня и тянут на себя вниз.       Он резко приземляется на холодную плитку под весом двух тел и упирается спиной о стену. Руки обхватывают мое тело со спины и прижимают к горячему телу. Его грудь резко поднимается и опускается от частого дыхания. Он что-то шепчет, гладит меня по голове пока я рыдаю, как последняя дура. Причём из-за него и у него в руках.       — Отпусти! — пытаюсь вырваться, а он только крепче хватает меня. — Малфой. Я буду кричать, если сейчас же не отпустишь меня! Отпусти меня! — снова пихаю его в грудь из последних сил, а он хватает мое лицо своими ледяными ладонями. Молчит. Смотрит в глаза.       — Не было никакой ебучей игры! Я все выдумал, блять, Салазар тебя дери! Воспользовался тем, что Блейз втюрился в твою ебанутую подругу! — кричит Драко не прерывая зрительного контакта.       Меня словно окатывает ледяной волной.       — Ч…что? — шепчу и на мгновение закрываю веки чтобы попытаться проанализировать этот момент.       — Я все выдумал… Потому что знал, что иначе ты не заговоришь со мной. Хотя и на этот счёт у меня были опасения. Это был большой, блять, риск. Ведь то, что ты тогда пришла, это был один процент из ста, — он наклоняется ближе и касается своим лбом моего, а я наблюдаю за ним: как он сглатывает и прикрывает глаза, прежде чем снова начать говорить, — я так давно влюблён в тебя, в твои карие глаза с янтарным отливом, в твои веснушки и заливистый смех над глупыми шутками Уизли и Поттера… Поэтому отчаялся, ведь ты и я… Это же невозможно. Я не достоин тебя, Гермиона.       — Драко… — он немного отодвигается и смотрит мне в глаза, — ты достоен всего мира… Твоё сердце настолько большое, что этой любви хватило бы на всех вокруг. Но ты единственный, кто этого не видит.       Улыбаюсь и целую его в ледяной нос.       — Ты…? — его холодный асфальт бегает по моим карим, пытаясь найти ответ.       — Я люблю тебя, Драко… — сглатываю и на момент опускаю глаза, прежде чем посмотреть вновь на него, — и причём очень давно. Мне очень сложно дались эти годы. Особенно война, зная, что ты где-то там на темной стороне. Я в тайне пережила тот момент, когда ты получил метку, словно клеймили меня, а не тебя. Мучилась от кошмаров, в которых ты приходил и убивал меня, моих близких, а потом страдал от этого сам… Это был один из самых тяжелых периодов во всей моей жизни, я чувствовала себя так глупо, любя тебя, а оказалось...       Он задерживает дыхание и что-то шепчет, настолько тихо, что мне не слышно.       — Вот же я дурак… Ты была так близко, а я думал, что ты недосягаема.       Мы смеёмся в унисон, и я тону в его объятиях. Не знаю сколько точно мы сидели так, но в небе уже давно сияли звёзды с луной, когда Драко решил вновь заговорить.       — Как ты здесь, блять, столько просидела? Мне кажется, я отморозил свою задницу и ее придётся ампутировать.