Богемская рапсодия наших душ

      Уши закладывало от сложившейся какофонии звуков, состоящей из криков мелюзги и тихого причитания сидящих вокруг людей, но это не мешало ему слушать свои любимые песни на всю громкость в так полюбившихся ему новеньких наушниках. Кажется ещё чуть-чуть и его схватит новый приступ дереализации, но это его волновало в последнюю очередь. Сейчас самым главным являлся лишь факт того, не разрядятся ли его наушники, хотя это не казалось такой уж большой проблемой, так как в сумке было припрятано ещё около двух пар таких. Настроение было совершенно непонятное по неизвестной ему причине. С ним иногда такое случалось, хотя почему "иногда", очень даже часто, нельзя было сказать постоянно, потому что по большей части ему было глубоко наплевать на свое состояние. Возможно, это была обычная апатия, а может и депрессия, кто его знает. Он никогда не обращался к психологам, так как считал это бессмысленной и не очень безопасной тратой своего времени, ну и что, что такового у него иногда было по горло. Если он хочет как-то существовать на этой планете, то идти по врачам - не самое лучшее решение. Умер бы он давно, если б не один человек, хотя он после и понял, что дело было совершенно не в нем, ну или частично не в нем. Ему нужно было доказательство того, что кому-то он всё же нужен, и, когда он наконец его получил, течение мыслей о смерти немного приостановилось и согласилось, пока, на простой селфхарм. Впрочем, его это вполне устраивало, но было одно "но". Со временем, просто дружбы с этим человеком перестало хватать. Порезы становились всё глубже, а жизнь всё хуже. Человек перестал отвечать на сообщения, что отразилось волной параноидальных мыслей о том, что навязчивость и постоянная болтовня лишь о себе, достали человека и он удалил чат у себя. В тревоге порезы заполонили всю поверхность лопаток. Шрам на шраме, корка на корке. Никто ничего не знал и не видел, а может и видел, но ему было глубоко плевать. Пока об этом не знала мать, его это не волновало.       "Я хотел, чтобы кто-то рисовал звёзды вокруг моих шрамов, но никто их так и не увидел..." - написал он когда-то в заметках. Каждый раз, когда он заходил в это столь родное приложение, он подолгу смотрел на эту запись. В мыслях его всегда крутился вопрос, кому бы он мог сказать эти слова, но на ум никогда не приходил хоть один человек, которому он бы решился такое сказать.В его жизни не было человека, которому он бы настолько доверял. В этом собственно и была его проблема.

Самолёт начинает снижение, бортпроводница просит пристегнуть ремни и выпрямить спинки кресел.

      Последними прекрасными звуками, что уловили его уши перед болезненными ощущениями перепада давления, были ноты заканчивающейся Богемской рапсодии.