Girlish love

Господи, почему? Почему это происходит именно со мной? С прошлого раза такой боли не было, так по- Ой, кажется, маме срочно понадобилась ванная. Нужно быстрее всё убрать. Противный писк будильника звучит на всю комнату и будит Марджорин. Она морщится и, не разлепляя глаз, встаёт с постели, чтобы выключить будильник. Дойдя до стола, Леона нажимает нужную кнопку и писк наконец перестаёт звучать на всю комнату, а она облегченно вздыхает. Голова болит… Стотч садится на стул и потирает свои глаза.  — Марджорин, ты проснулась?  — Да, мам.  — Хорошо. Мы с твоим отцом уже уезжаем и приедем только в понедельник. Продукты все в холодильнике, завтрак на столе.  — Хорошо, мам. Когда мать отходит от дверей, девушка вздыхает и встаёт со стула, направляясь к шкафу. Она открывает его двери и достаёт свою привычную уже кофту с юбкой, в которой обычно и ходит в школу, а иногда и вне её стен. Девушка хватается за края своей пижамы и ловко скидывает её с себя. Она смотрит на себя в зеркало, что висело на дверце шкафа. Её взгляд приковывает левая рука. Тонкое запястье, украшенное красными отметинами.  — Всё хорошо. Этого больше не повторится. — говорит она сама себе, делая перед этим вдох-выдох, и убирает пижаму в шкаф, а затем закрывает его и отходит, начиная одеваться. Натянув на себя свою кофту, Леона проверяет рукава. К счастью, рукава были чуть ли не до середины её пальцев, поэтому порезов никто и не увидит. Хотя, если бы кто-то из моих друзей увидел мои порезы, обратили бы они какое-то внимание? Будет лучше, если это так и останется тайной для всех. В прошлый раз, когда родители это увидели, было больно. Нужно быть осторожнее. Одевшись, Марджорин спускается на первый этаж и видит суетящихся родителей около дверей. Отец замечает дочь.  — Веди себя хорошо, мисс, иначе придётся наказать тебя! — говорит глава семейства, надевая своё пальто. — Мы уходим.  — Пока, мам, пока, пап! Приятных вам выходных! — улыбаясь, говорит родителям Леона и закрывает двери за ними, — Господи. Улыбка тут же спадает с лица девушки. Она плюхается на диван, даже не притрагиваясь к завтраку, что одиноко стоит на кухне. Аппетита нет совсем. Марджорин щёлкает один канал за одним, но утром обычно ничего интересного не показывают, поэтому после последнего канала она выключает телевизор. Стотч откидывает голову назад и смотрит в потолок, глубоко погрузившись в свои мысли. Но звонок в двери быстро заставляет её вскочить с дивана и прийти в себя. Леона подходит к двери, немного нервничая, что родители вернулись. Однако, когда она открывает двери, то за ней оказывается Кэндис.  — Доброе утро, Марджи!  — Эм… Доброе утро, Кэндис..?  — Судя по твоему лицу, ты удивлена. — смеётся МакКормик.  — Ещё как! Ам… Почему ты пришла?  — Почему пришла? Я…соскучилась!  — Мы бы увиделись в школе. — говорит Марджорин, хотя на самом деле она очень рада тому, что её подруга сейчас здесь.  — Ты так говоришь, будто не рада меня видеть. — она говорит это с некоторой грустью. Раньше бы Кэндис не парили эти слова, но после вчерашнего ей было не по себе из-за мыслей о том, что объект воздыханий будет избегать её.  — Наоборот. Я очень рада видеть тебя, Кэндис. — Леона улыбается и открывает двери пошире, приглашая девушку войти. — Заходи ко мне. Долго МакКормик уговаривать не надо и она входит внутрь, снимая обувь на пороге.  — Жёстко. Время 6:33, почему ты вообще во столько встаёшь? — спрашивает гостья, усаживаясь на диване, после того, как разбирается со своей обувкой. — Режим такой. — отвечает блондинка, а затем усаживается рядом.  — И во сколько же ты обычно уходишь в школу?  — Где-то около 7:00.  — Боже, Марджи, милая, зачем торчать в школе так много времени?  — Я…Эм...Мне просто нравится? Конечно, Марджорин врёт. Дело было в её родителях, но она не собирается нагружать МакКормик своими переживаниями.  — Какой ужас… Ты точно человек, Марджи? Чтобы узнать ответ на этот вопрос, Кэндис начинает тискать Марджорин за щёки.  — Э-эй, перестань! Я точно человек!  — Ты явно врёшь! МакКормик переходит к щекотке и кончиками своих пальцев быстро проводит по телу Стотч, от чего она начинает громко смеяться и молить о пощаде, пытаясь отбиться от подруги.  — Может, ты просто пытаешься всё перекинуть на меня и на самом деле это ты не человек! — сквозь смех произносит Леона.  — А вот и нет! От смеха у Марджорин выступают слёзы на глазах, а сама она уже лежит на диване и держится за парку девушки, которая всё продолжала щекотать её.  — Всё! Перестань! Иначе я сейчас описаюсь, дурочка! Кэндис смеётся, но прислушивается к блондинке под собой и прекращает, уже просто нависая над ней. Она замечает, как Стотч всё ещё сжимает её парку. А ещё они встречаются взглядами. Марджорин всё ещё пытается перевести дыхание и с покрасневшими щеками, чуть растрепанными прядями и пристально смотрит на неё.  — Кэндис, может ты разденешься? Она расширяет свои глаза и слегка краснеет.  — Ч-чего?  — Я говорю, может ты парку снимешь? Здесь довольно жарко. За собственные мысли МакКормик тут же становится почему-то стыдно и грустно. Стыдно за пошлости в голове (хотя слово стыд всегда ей было чуждо), а грустно из-за того, что эти самые мысли так и остались мыслями, не воплотившись.  — Да… Да, извини. — она выпрямляется и начинает снимать свою парку, которую кладёт на спинку дивана. Леона пользуется моментом и любуется девушкой, которая всё ещё была между её ног и которая возилась с паркой. Голубые глаза, длинные ресницы, пластыри на лице, а ещё эти длинные, но довольно сальные растрепанные волосы… Было что-то очаровательное в этом. От этого Стотч чувствует жар. Марджорин резко отводит взгляд, понимая, что слишком уж засматривается на блондинку. Она не должна думать о Кэндис в другом ключе, кроме как в дружеском. Но она думает об этом, несмотря на то, что встречается с Клайдом. Клайд…  — Кэндис, по поводу вчерашнего… — немного неуверенно начинает говорить Стотч.  — А? Что такое, Марджи? — спрашивает она, старательно придавая уверенность своему голосу.  — Ты же…ничего не думаешь обо мне такого, правда? Мы…мы же с тобой всё ещё друзья, правда, Кэндис..? — уже чуть громче, чуть ли даже не истерично, спрашивает Марджорин.  — Чего? Нет! А что я должна такого думать о тебе, милая Марджи?  — Не знаю, ну, например, что я куколдка и прочее… Забавно, вчера МакКормик думала об этом потенциальном прозвище от Эрики, если бы она рассказала всё.  — Нет. И мы всё ещё подруги. Если ты не можешь расстаться с Клайдом, то… — она тяжело вздыхает, — Определенно, на это есть причины. Но мы всё ещё друзья, несмотря ни на что. Са-а-амые лучшие друзья.  — Хи-хи, спасибо. Наступает тишина и странная атмосфера. Кэндис всё ещё сидит между ног Леоны, одной рукой нагло держа её колено, а та даже ничего не говорит об этом.  — Слушай, помнишь, ты рассказывала мне про...поцелуй между друзьями?  — Помню.  — М-может мы- Стотч не договаривает фразу, поскольку в дверь позвонили. Блондинки резко вскакивают с дивана, будто их поймали на чем-то запретном.  — Пойду…пойду открою.!  — Да… Да, Марджи, пойди открой..! После этого неловкого диалога, Кэндис снова садится на диван, пока Марджорин открывает двери и с кем-то разговаривает. МакКормик зачёсывает чёлку назад, думая над недоговорённой фразой Леоны. Конечно, она догадывается, что та хотела сказать и теперь немного злится, что какая-то козлина помешала случиться возможному поцелую. Долга она не рассуждает у себя в голове, поскольку Марджорин быстро приходит и садится обратно на диван.  — Кто приходил?  — Рекламщики. Ничего такого. — Стотч бросает взгляд на часы, — Думаю, нам стоит уже пойти в школу.  — Ты…ты права, да. Пойдём.  — Да, пойдём… И снова какая-то неловкость между ними. Кэндис хватает свою парку и накидывает на себя, а Марджорин хватает только свою сумку, что лежала неподалёку. Они идут к дверям и вместе обуваются. Внезапно МакКормик вспоминает о заколке, что подобрала вчера.  — Марджи, ты вчера забыла свою заколку.  — Ох, так вот где она была! А то я уже подумала, что наказания не избежать! Кэндис немного тоскливо улыбается. Она роется в кармане и достаёт оттуда заколку, но вместо того, чтобы протянуть её Марджорин, девушка сама подходит к ней и зацепляет её чёлку бантиком. Стотч слегка краснеет и широко улыбается.  — Ну какая же ты милашка, Марджи!  — Правда?  — Чистая правда.  — Спасибо, Кэндис. МакКормик удалось слегка разрядить напряжённую обстановку между ними, а по пути в школу и вовсе убрать её. Пройдя половину пути, девушка резко спрашивает:  — Эй, Марджи, ты пойдёшь на вечеринку сегодня вечером?  — Хотелось бы.  — Хотелось бы или ты пойдёшь?  — Не знаю. Мои родители против.  — Жалко. Кэндис знает, что родители Марджорин контролируют каждый её шаг, ещё и наказывают за любую оплошность, будь это даже просто четвёрка по какой-нибудь математике. Даже удивительно, как они позволяют встречаться ей с таким парнем, как Донован.  — Твои родители слишком уж строгие. Как они вообще позволили тебе встречаться с таким, как…как Клайд?  — Не знаю. Мы с Клайдом дружим с детского сада, и он мальчик, родители были только за. Мне кажется, что если мы расстанемся, то меня накажут за это.  — Ясно. МакКормик мысленно вздыхает. Если родители Леоны против, то уговаривать её нарушить запрет бессмысленно. Но то, что Стотч уже рассматривает план с расставанием, не может не радовать.  — Марджорин, детка! Клайд в очередной раз стоит у парты Стотч.  — Да? А Стотч по прежнему мило ему улыбается. Такая классическая картина раздражает Кэндис, ведь Донован только и разговаривал с Марджорин, чтобы попросить списать. Она до сих пор не может понять, какого хрена Леона ему так улыбается, почему до сих пор даёт списывать и не пытается хотя бы стать холоднее по отношению к нему. Чтобы не мучить себя, она отворачивается от них и смотрит на рыжие кудрявые волосы перед собой.  — Я зайду за тобой в пять? — спрашивает Кайла у Стейси, которая стоит около её парты.  — Да. Потом сходим за Эрикой, а там и Кэндис подойдёт. Да, Кэндис?  — Угу. — незаинтересованно бубнит МакКормик, но девушки не замечают этого, продолжая вести диалог о чём-то своём, пока в их беседу не вклинивается Тестабургер.  — Эй, Стейси! Ты же ещё не передумала идти на вечеринку?  — Ох, я…конечно не передумала! — голос Марш заметно становится выше и чуть дрожит, а щёки начинают пылать.  — Бля. — тихо говорит рыжая и поворачивается к парте Кэндис, лбом уткнувшись в её парту.  — Понимаю тебя. — поддерживает блондинка, посмотрев на Клайда рядом с Марджорин.  — Я могу зайти за тобой. — любезно говорит Вендел.  — П-правда? — Стейси широко улыбается и уже открывает рот, чтобы ответить «да», но вовремя появляется Картман.  — Иди нахуй, педик! Мы собирались так-то вчетвером идти и никаких мальчиков!  — Заткнись, жируха! — заступается за парня брюнетка.  — Какого хрена, Стейси?! Мы же договорились! — восклицает Эрика.  — Ну..! — Стейси же не знает, что ответить на это, ведь она была права.  — Не переживай, Стейси, — улыбается Вендел и подмигивает, — мы всё равно ещё увидимся на вечеринке! После этих слов он отходит к своим друзьям, а Марш злобно смотрит на Картман.  — Жируха, ты всё испортила!  — Ой, заткнись, хиппи! Если так хочешь переться с Венделом, то иди! На этом спор закончился и девушки расселись по своим местам.  — И что это было? — спрашивает тихо Кайла, поворачиваясь к Эрике.  — Что именно? — скалится она в ответ.  — Тебе же на самом деле насрать, да?  — Вообще нет! Этот педик совсем оборзел, пусть отсосёт! — она скрещивает руки на груди и немного съезжает со стула вниз, вытянув ноги. — И вообще, ты должна мне была спасибо сказать за то, что я этого козла отпугнула!  — Хм. — Брофловски многозначительно хмыкает и немного улыбается, — В этом ты права. Спасибо. Картман смотрит на Кайлу и улыбается ей в ответ.  — Будешь должна мне, жидовка.  — Окей, жируха. После этой беседы она оборачивается к расстроенной Стейси.  — Стейси?  — Чего? — она поворачивает голову в сторону соседки и было заметно, как она сразу же расслабляется.  — Мне…зайти за тобой?  — Разумеется, куда я денусь? — с улыбкой отвечает Марш. Такой ответ полностью удовлетворяет девушку и больше она не переживает за Тестабургер. День перед выходными тянулся необычно долго, особенно перед вечерней тусовкой, о который все только и шептались. Но стоило только прозвенеть последнему звонку, как девушки и парни быстрее разбегаются по домам, дабы подготовиться блистать вечером.