Цена

      Юфи стояла перед воротами величественного особняка. Он был совсем не похож на готический дворец Темного Лорда — весь в завитках, барельефах, узорах, с высокими колоннами, которые венчали пышные соцветия каменных растений, со статуями, что держали на плечах длинные ряды арок над высокими окнам, весь из себя праздничный, красивый и цветущий, окруженным роскошным садом, дом, вместе с тем, был словно бы мертв.       Почти нигде не горел свет, несмотря на сумерки и тучи холодного летнего вечера. Не слышалось ни музыки, ни голосов, ни жизни. И если бы не тусклая лампадка, мерцавшая в одном из окон второго этажа, Юфи поверила бы, что дом уже давно пустует.       — Гхм! — кашлянула девочка.       Перед ней тут же возник эльф в старой наволочке, вежливо поклонился и неприятным, скрипучим голосом спросил:       — Чего изволите? Хозяева никого не принимают.       — Передай хозяевам, что их желает видеть Юфимия Гонт, — приказала Юфи, — И быстрее.       Ее храбрость была на исходе.       Эльф молча поклонился и исчез. Наверное, это было глупостью, так вот заявляться. Надо было отписать заранее, договориться о визите, сделать все честь по чести. Хотя, разве могла она упасть в глазах этих людей еще ниже? Они и так ее ненавидят, лишь временами перемежая ненависть со страхом. И Юфи не могла их винить.       — Хозяева велели пригласить вас в малую гостиную и извиняются за скупость приема, — проворчал эльф, с тихим хлопком возникнув рядом с Юфимией, — Позволите? — и он протянул ей лапку.       Лишь кончиками пальцев коснулась ее девочка и вновь открыла глаза лишь в вычурной комнате, обставленной дорогой ажурной мебелью.       — Подать чего-нибудь? Чаю, сладостей?       — Нет. Оставь меня одну.       В этом доме было холодно и мрачно, — ни на миг не хотелось тут оставаться. Но все же, Юфи заставила себя загнать желания глубоко-глубоко внутрь и молча ждать грядущей бури.       А в том, что таковая случится, девочка не сомневалась.       В этот раз с ней рядом не было никого, даже самых близких друзей. Она сама не сказала им ни слова, отправляясь сюда. Сама обрекла себя на самое страшное, что только можно придумать. Дверь тихо открылась, и Юфи рвано выдохнула.       Время пришло.       — Добрый день, Миледи, — произнес Родерик Флинт, — Просим прощения за столь скромный прием, однако мы не имели возможности подготовиться к нему.       — Чем мы обязаны чести видеть вас? — спросила его жена, Кассандра.       Юфи заметила, что глаза ее, вопреки косметическим чарам, опухли и покраснели, словно бы от долгих рыданий.       — Прошу прощения, что приехала без приглашения, — начала Юфи, — Однако, думаю, это можно объяснить важностью своего дела.       — Конечно, мы слушаем, — сказал Родерик без особого вдохновения.       — Я хочу снять проклятие с вашей дочери.       И наступила тишина.       — П-простите? — переспросила Кассамндра, — Вы имеете в виду…       Юфимия кивнула.       — Я много думала, — сказала девочка, — И поняла, что перестаралась. Да, Рика поступила жестоко, но мне не стоило уподобляться ей. Но я позволила себя обмануть, позволила вертеть мной, словно марионеткой. Вряд ли это меня оправдывает, все же, я отняла два года жизни у вашей дочери… Знаю, за такое мне нет прощения, — она рвано вдохнула, опуская голову, — Но раз я не могу заслужить вашего милосердия, хочу хотя бы загладить свою вину. Фредерике это минувших лет не вернет, но она хоть не будет страдать дальше.       Супруги Флинт молчали. И вдруг, тишину нарушил всхлип.       — Спасибо… — прошептала Кассандра. Ее глубокие голубые глаза наполнились слезами, и она рухнула на колени перед Юфи, — Спасибо! Мы не забудем этой милости! Вы желаете нашего прощения — оно уже ваше, Миледи! За свою дочь я готова сделать все, что угодно! Приказывайте!       Юфимия замерла. Она ожидала ярости, ненависти, холода, в конце концов! Но не этого… Не слепой радости, не слез счастья…       — Почему? — едва слышно спросила девочка, — Это ведь я… Я виновата!       — Нет, — ответил Родерик. Голос его был неожиданно хриплым, — У вас была на то воля и право эту волю исполнить. Наше дело — быть благодарными за то, что вы решили снять наказание.       Он тоже склонил голову.       И Юфи поняла, что отличалась. На руке у Флинта была метка. А значит, он полностью зависел от воли Темного Лорда и самой Юфимии. Прикажи она — и Родерик собственною рукой убил бы дочь, не то что стерпел издевательства над ней. Но она не пожелала пользоваться этой властью.       Девочка не знала, что одним этим жестом превзошла Темного Лорда в глазах старого пожирателя смерти, ибо Волдеморт никогда не прощал.       А потому и не мог быть прощен.

***

      Эдвин не мог войти домой — он сгорал от стыда и страха.       Как мог он, всего несколько месяцев назад обещая матери и сестре счастливую жизнь, вернуться с пустыми руками? Кейти так радовалась его приезду, так улыбалась, и даже матушка удостоила его приязненным взглядом за ужином. А он их подвел. В очередной раз доказал, что он ничего не стоит, и главы семьи, хотя бы на сотую долю такого же успешного, как отец, из него не выйдет.       «А ты в этом сомневался, Эдвин Розье?»       Пока вся семья ела, юноше кусок в горло не лез. И сколько их, таких вечеров, осталось? У Розье больше нет покровителей, и скоро за ими придут. Малфои, Нотты, десятки других — все те, у кого когда-то занимал деньги Эддвин. Те, кого он наверняка оскорбил своим мгновенным взлетом и обрадовал падением.       Они придут, и вновь укажут Розье их новое место. В ногах у господ, в ногах у лучших…       «Привыкай, Розье. Навряд ли ты уже поднимешься с колен».       Надо было вновь вспоминать, каково это — умолять, сносить любую грубость, в надежде на милость денежных мешков. Да, он повзрослел, и теперь мог получить работу в министерстве — и что с того? Крохотной зарплаты не хватило бы даже на семью, что уж говорить о возвращении долгов…       Ужин кончился тихо. Мать ушла к себе, даже не попрощавшись с детьми. Кейти обняла брата и унеслась играть — весь минувший год Эдвин покупал сестре игрушки. Лучше бы откладывал деньги, идиот… Но хотелось же порадовать малышку!       Юноша попытался лечь, но сон не шел, и Эд понял, что не способен вот так просто смолчать. Он поднялся, надел халат поверх пижамы, и пошел к сестре.       — Можно?       — Конечно! — радостно воскликнула Кейти, — Рада тебя видеть!       Розье сдавленно улыбнулся, а в следующий миг рухнул перед девочкой на колени.       — Брат?!       — Прости меня… Я все потерял…       Он говорил и говорил, ничего не тая, словно грешник на исповеди, не смея поднять глаз — Эдвин боялся увидеть на лице сестры отвращение, но понимал, что иного навряд ли достоин, — и потому продолжал говорить, будто бы веря, что словами сможет что-то изменить.              Он рассказал все, от начала до конца и замер покорной статуей. Наказывай. Злись. ругайся. Ненавидь. Он заслужил любой приговор.       — Хватит, — тихо сказала Кейтилин, — Брат, не надо.       Юноша поднял голову.       — Встань. Никто не достоин того, чтобы ты преклонял колени, — уронила девочка, и отошла к окну.       Эдвин с изумлением смотрел на сестру. И когда только Кейти успела так вырасти? Девочка сурово смотрела на улицу, сложив руки на груди, и напряженно о чем-то думала.       — Мы справимся, — вдруг сказала она.       — Не думаю, — покачал головой Эдвин.       — Подожди, брат, — на лице Кейтилин расцвела жутковатая улыбка, — Да, ты проиграл. Но ведь есть еще и я.       — Юфимия — мерзкая дрянь, а теперь она ко всем Розье относится с презрением!       — Я — милая маленькая девочка, которая ничего не знала о прегрешениях брата. Меня ненавидит весь Слизерин, — Кейти картинно всхлипнула, — Думаешь, Гонт сможет пройти мимо? Она ведь и сама была жертвой, и эту мерзкую полукровку Роули защищала. Надавлю на жалость, делов-то.       — И в кого же ты выросла такая коварная?       Кейтилин рассмеялась, повернулась к Эдвину, и парень крепко обнял сестру.       — У меня был такой учитель!       Он поднял ее на руки, как поднимал когда-то давно, в детстве.       — Поставь меня на место! — зашипела Кейти.       Эдвин взлохматил ей волосы, расхохотался.       — Спасибо за поддержку, малышка. Не знаю, что бы я делал без тебя.       Девочка прижалась к нему, как котенок к матери, крепко-крепко обняла. Так и стояли они недвижимой фигурой, пока у Эдвина не заболели руки, и даже чуть больше, потому что что такое боль, когда хочется показать сестренке всю глубину своей любви и благодарности?       Наконец, Розье опустил девочку на пол.       — И пообещай мне больше никогда не опускать руки, — потребовала Кейти.       — Обещаю, — улыбнулся юноша.

***

      Снейп мерил шагами директорский кабинет, то и дело негодующе вопрошая: «Да как так?», «Чем он думал?», а временами даже поворачивался к Дамблдору: «А вы чем думали, профессор?».       — Успокойся, Северус, — прервал излияния Снейпа Альбус, — Да, Сириус поступил не совсем так, как мне бы хотелось, но его трудно винить.       — Вы могли приказать ему заботиться о Поттер!       — Не мог. Что Сириус был бы вынужден переступать через себя, что Юфимия не смогла бы принять его. Она бы не верила в искренность крестного, и вскоре бы вновь отвернулась от нас. Только последствия были бы куда трагичнее.       — И что тогда нам делать? — Снейп тяжело вздохнул. — Она примирилась с факультетом. Теперь у нашей стороны нет ничего привлекательного для нее.       — Хогвартс примет Турнир Трех Волшебников в грядущем году, — сказал Дамблдор, — И, думаю, одного несовершеннолетнего участника нам простят.       — Думаете, Лорд не обучал ее?       — Ай-ай-ай, Северус. Ты думаешь, я стал бы убивать или калечить ребенка?       Снейп нахмурился. Но если не это, чего Дамблдор мог добиваться? Словно бы в ответ на незаданный вопрос, старый маг тяжело вздохнул.       — Я заставлю ее отойти от борьбы и навсегда вернуться в мир магглов. Больше Юфимия Поттер нам не навредит.

***

      А в это время на другом конце страны Темный Лорд вызвал к себе племянницу, встретил ее с теплой улыбкой, даже предложил чаю. Как и много лет назад, он демонстрировал всю свою обходительность. Кто-то из стариков, будь он жив, непременно бы понял, что Волдеморт готовиться просить об услуге, причем о такой услуге, за которую другому пришлось бы очень немало заплатить. Однако Юфимия принимала заботу и доброжелательность за чистую монету.       — Добрый вечер, дядя! — просияла девочка       — Рад тебя видеть. Проходи, садись.       Юфимия рухнула в одно из кресел.       — Что-то случилось?       — Да, — кивнул Волдеморт, — Дело очень важное.       Он помолчал, давая девочке прочувствовать значимость момента.       — До того, как я захвачу власть в Британии, осталось года полтора, не больше. Если, конечно, ты мне поможешь.       — Помогу! — все так же весело отозвалась племянница, — что нужно сделать?       — Ты стала сильной и мудрой волшебницей, но при этом для большинства все еще кажешься невинным ребенком, — тут они синхронно усмехнулись, — А потому, тебя никто не заподозрит. Юфимия, я хочу, чтобы ты избавилась от Альбуса Дамблдора.       Улыбка медленно сползла с лица девочки.       — Вы имеете в виду… Убить?       — Да.       Она нервно хихикнула, потом резко нахмурилась.       — А разве я справлюсь?       — Я бы не стал просить, если бы ты была не в силах. Юфимия, я спрошу всего один раз, после чего найду другого исполнителя: Ты хочешь отомстить тому, кто превратил твою жизнь в кошмар?       Девочка изумленно моргнула, но тут же поспешила скрыть удивление за довольной ухмылкой.       — Шутите, дядя? Конечно, хочу. Дамблдор умрет, это я вам обещаю.       Волдеморт улыбнулся. Юфимии такая улыбка показала лишь полное одобрение ее поступка. Что же за ней таилось на самом деле, знал лишь один человек в мире, а он делиться своими тайнами никогда не спешил.