Спор

Ничего не предвещало того, что сегодня произойдёт. Ну как, в столовой среди унар творилось обычное оживление, пока они ели. Лаик был непривычно тихим даже, а ведь уже был почти полдень… И Ричард с Эстебаном даже не подрались. Но надо же именно сейчас Арно обратить внимание на интересное объявление. — Турнир по шахматам? — Савиньяк даже фыркнул, — И кто в это играет? — Рокэ Алва, к примеру, — сказал Колиньяр, — я тоже умею, и намного лучше вас, уверен. Придд, до этого тихо смотревший на объявление, обернулся и сказал: — И всё поставить готовы на то, что сможете обыграть всех нас? Все знали: Валентин лучший в шахматах в Лаик. Но Эстебан решил поспорить с этим? И правда: Колиньяр с усмешкой оглядел Валентина чуть презрительным взглядом, который всегда строил, и сказал: — Может я бы и поставил. Но Вы, небось, на место Вашего братца метите? Неужели Алве не хватило одного Придда, и он решил, что теперь ему ещё один нужен для удовлетворения всех нужд? 《Навозники》рассмеялись. Валентин безумно не любил разговоры о брате. Тот ничего такого не заслуживал. И все знали: это только слухи. Колиньяр самодовольно смотрел, как на лице Придда появилось не то равнодушное, а какое-то злое выражение, но когда глаза Валентина стали словно отдавать тоской всех глубин морей, он уже захотел извиниться. Но Валентин быстро собрался. — А Вы, эр Эстебан, думаете, что способны будете затмить его в постели? Хотите доказать Алве, что способны глотать и не сплёвывать? Ричард и Арно с братьями Катершванцами переглянулись. Обычно Придд действовал мягче и чуть изящнее. Не особо любил чёрный юмор и такие резкие обвинения. Обычно ответил бы, что если Алва услышит такие слухи или подумает, что Эстебан им верит, что тогда Колиньяр будет делать? Впрочем, ответил он всё равно остро и смешно. Ребята рассмеялись. Арно хотел было назревавшую ссору успокоить, сказав: 《Мальчики, Рокэ Алва сам выберет себе мужчину мечты, успокойтесь》, но… Эстебан уже встал со стула, и… Нет, не показалось, у него в глазах блестел азарт. Явно не битвы на мечах, судя по всему, но вот другой… Савиньяк тихонько вздохнул, готовясь. — О, так значит, Вы в своих силах уверены? У Вас, видимо, всё общее с Юстинианом? Валентин тоже, но слегка лениво, встал, подошёл ближе. Они с Эстебаном оказались на опасном расстоянии. — Кто знает? Я не уверен, что Вы даже с моими нуждами справитесь. Арно вот не может, Вы — тем более. Савиньяк поперхнулся взятой водой, но засмеялся. — О, это надолго. Колиньяр некоторое время обдумывал, что сказать. Эти сейчас цветом как лёд глаза его бесили. Когда вообще Придд хоть чего-то в этой жизни хотел? По-настоящему? Почему этот Спрут не живёт вообще? Человек чести, ещё хуже Ричарда, потому что умён. Хитёр. А тот вот прямой как скала, собственно, как и всё в Надоре, читается как книга. — А Вы хотите проверить? — сказал Эстебан. Все замолчали. Тишина повисла над залом. Стало так, будто кто-то из рода Эпине вспомнил, что такое владеть своей магией. До такого ещё не доходило. Валентин с лёгким удивлением посмотрел на Колиньяра. Тот всерьёз всё это воспринял? — Если хотите Вы. Можем потягаться, сыграть в шахматы. — Значит на желание? — На желание, эр Эстебан. Колиньяр победно ухмыльнулся. Раз так… — Ну, если проиграете Вы, эр Валентин, то в том месте, где мы будем играть, Вы снимите рубашку и штаны, в том числе и трусы, и будете стоять обнажённым пять минут, а после — раз уж Вы так напрашиваетесь — проведёте со мной ночь. Ричард смотрел на эту сцену во все глаза. Друзья Эстебана, кажется, привыкли, что тот мог и с парнями развлекаться, если было желание. — Хорошо, — сказал Придд почти бесцветным голосом, на что уже Арно посмотрел на него с лёгким ужасом, — но если выйграю я, то Вы, Эстебан, когда мы специально вызовем сюда Рокэ Алву, падетё перед ним на колени и публично скажете, что хотите сделать ему приятно. Думаю, он поймёт, о чём Вы, а значит и мне нет нужды распространяться. Вот и узнаем, что он сделает. Окделл не мог не усмехнуться. Да уж, с Валентином спорить опасно. Зная, как Эстебан хотел быть оруженосцем Алвы, и понимая, что тому грозит, Ричард не мог не потешаться. Но Валентина тоже было жалко. И всё же он был уверен, что Придд выиграет. Тот и правда был лучшим в шахматах. Колиньяр, покраснев из-за ярости, потому что Валентин придумал явно более трудное задание, протянул руку для спора. Придд протянул свою в ответ и пожал. Эстебан выдохнул, и улыбнулся чуть зло. — Ну что ж, можете даже не надевать трусы вечером, Спрут. — Готовьте наколенники, Эстебан. В комнате братьев. Они разошлись. Вечером у Норберта и Йогана собралась вся их компания. Как оказалось, места вполне хватало. Кто-то принёс шахматы. Все надеялись, что сие сражение не будет серьёзным, а станет обычной забавой. Эстебан пришёл раньше, успел пошутить про Валентина снова, получил угрожающие взгляды от Ричарда и Арно, подумав, решил молча ждать противника. Валентин ему даже, можно сказать, нравился. Красивый, умный, весёлый, умеет работать и физически. Хороший парень. Но эта показная холодность временами и саркастичность… Или просто Эстебан не принимал, что кто-то может быть королевой и кроме него? Но конечно, он не сознался бы даже себе. Придд довольно тихо зашёл в комнату, и все повернулись к нему. Он улыбнулся, сел возле Колиньяра. — Белые, чёрные? — Дам Вам шанс, возьмите белые. Валентин кивнул, взял из рук Ричарда белые шахматы, а Эстебан взял от Арно чёрные. Они расставили их как полагается, снова взглянули друг на друга. Йоган сказал: — Игра начаться. И Валентин скучающе отодвинул пешку на ход вперёд. Типично. Начало. Эстебан передвинул свою. Так пошла их битва. В какой-то момент Колиньяр взглянул на Придда, после опустил взгляд на свои пешки. Его ход. Если честно, ему не особо теперь хотелось выиграть. Конечно, перспектива унизить Придда в том, в чём он очевидно был хорош, его привлекала. Но… Если серьёзно, то что о Валентине скажет его отец, если узнает? Придды жили в глубокой затворнической вакуумной сфере, не позволяя любить, злиться, чувствовать. Делали что правильно. Вероятно, Юстиниан для старшего Придда был позором. А тут и младший… Слухи точно дойдут, Эстебан был уверен. Колиньяр подумал, что ему жаль Валентина. Жить так он бы не хотел. Эстебан сделал ход. Дальше ему ответил Придд, снова ход, ещё один от Валентина и внезапно открывшийся для дамки король, к которому Эстебан и подошёл. Вот так. Он победил. Выиграл. — Поздравляю, Вы сильный соперник, эр Эстебан, — сказал Валентин почти безразлично. Он встал и стал расстёгивать рубашку. Ну конечно, человек чести исполняет желание… На секунду Колиньяр встретился взглядом с Арно, который говорил: 《Ну что ж, вот, твоя победа》. Конечно, это было интересно, но… Эстебан никогда не ощущал себя так, будто он проиграл что-то. Он позволяет себе обесчестить этого Придда. Не виноватого, и играющего и правда очень хорошо. Валентин взялся за пояс брюк, собираясь его снять. Вот расстегнул, снял его, вот-вот и стянет штаны, затем трусы… — Остановитесь, — Колиньяр не понял, как он это сказал. Валентин поднял на него взгляд. — Достаточно. Хватит и моей победы в шахматах. Я знаю, Вы бы в случае победы не дали бы мне выполнить моё задание, — спохватившись, что его требование было несколько эмоциональным, добавил Колиньяр. Придд, кажется, погрузился в свои мысли, поэтому кивнул медленно и не совсем сразу. — Спасибо за игру, — ответил Эстебан, не дожидаясь, что скажет Валентин, сложил свои шахматы, вышел. За ним и его друзья. Они хвалили его, говорили, какой он молодец, что так проучил Придда. Тот вымученно улыбался, мол да, да, как же здорово. Когда все разошлись, он только приложил к лицу ладони и потёр его. Что с ним творилось? Колиньяр зашёл в комнату, закрыл её и плюхнулся на подушку. Кошмар. Раньше бы такое не осталось безнаказанным. Он бы не позволил вот так избавиться от обязательства выполнять задание. Почему позволил сейчас? Вспомнилось, как в таверне, куда умудрились выбраться все, они с Приддом сидели за одним столом. Марианна, кажется, подошла к Эстебану, а к Валентину другая. Тот чуть покраснел, слегка отвёл руку от прикосновений. Эстебан тогда фыркнул: вот же неженка. А сейчас он вдруг понял — просто Валентин берёг себя для особенного человека. И это было… Тоже особенно. По своему прекрасно. В конце концов, невинность встречается не так часто среди мужчин. Когда Марианна села на колени к Колиньяру и они пока ещё не поцеловались, а просто слегка заигрывали, Эстебан ощущал чей-то взгляд. Ричард пьяный танцевал на столе под хлопки братьев, Арно сидел в компании какой-то девушки и завсегдатаев таверны. А Валентин был единственным, кто мог на него смотреть. И взгляд не был осуждающим, он ощущал разочарованность скорее. Видимо, что слухи правдивы. Эстебану вспоминался этот тонкий профиль, который периодически высматривал парень когда было нечего делать. Придд писал лекции всегда, или слушал. Колиньяр наконец, кажется, понял и готов был это признать: просто он влюблён в Валентина. Тот был словно идеальной партией: огонь и вода, лёд и пламя, любое сравнение подходило. При этом они были очень похожи. Спрут, очевидно, умел незаметно красть сердца. Эстебан положил подушку на лицо, слегка покричал в неё. Взял для успокоения книгу по истории и стал читать. Прошло примерно минут 10, Колиньяр полностью погрузился в чтение. И тут услышал стук в двери. Лёгкий такой. Он встал, прихватил шпагу, мало ли кто пришёл, открыл. Перед ним стоял Валентин. — Что ты… — впервые Эстебан перешёл на ты случайно, — что Вы тут делаете, эр Придд? — Пришёл поговорить. Впустите? Эстебан кивнул, пропустил вперёд и закрыл дверь. — Итак? — Для начала, — Валентин сел в кресло, — не угодно ли перейти на ты, эр Колиньяр? — Я не буду возражать. — Отлично, это многое упрощает. Так вот, Эстебан… Когда ты так загорелся соревнованием со мной и идеей меня унизить, вначале я решил, что обязан победить. Внутри меня после звучало, чтобы я подождал, довёл до ничьей хотя бы. Но ты был так решителен… Я подумал, собственно, что не позволил бы тебе при моём выигрыше исполнять желание, но ты… Кажется, искренне желал меня унизить. Я был бы неплохим трофеем среди завоеваний Эстебана, да? — Ты о чём? — Ну как же, сам потомок дома Приддов, униженный… Первый опыт… Колиньяр покачал головой, собираясь возражать, но Валентин поднял руку. — Эстебан, я не договорил. Так вот, я решил, что мне плевать. Я позволю выиграть. Мой конь стоял на позиции перед королевой, а слон мог пойти к королю, когда конь бы отвлёк ферзя. Колиньяр понял, что так и есть. По сути, Придд сам провёл эту игру виртуозно, так, чтобы Эстебан победил. В неком смысле, это тоже было унижением. — Ты прекрасно играешь, но я лучше. Тут уж не попишешь. Спросишь почему я решил помочь выиграть? Ты так жаждал этой победы, так жаждал, чтобы я был трофеем… Что ж, мне всегда казалось так дома, а тут было живое доказательство. Предмет. Разменная монета. Повелитель Волн Валентин Придд. Только Арно и Ричард во мне не видели монету. И как мне до сегодня казалось, и ты, и я передумал, решил, что ты считаешь меня заслуживающим звания человека. И вот ты выиграл, но ты был не рад. Это было так видно даже мне, занятому снятием рубашки и штанов… А когда ты остановил меня, я понял, что всё-таки ты и правда не воспринимаешь меня как предмет. А как человека. Конечно, ты нашёл оправдание в виде чести, но… Тебе не хотелось, чтобы со мной что-то случилось на самом деле, верно? Эстебан просто слушал Валентина. Ему было интересно, что тот скажет, что надумает ещё. Конечно же нет, Придд всегда был человеком, правда слегка замкнутым, как лёд, но всё же. И Колиньяр его всегда уважал. — Нет, не хотелось. Это было бы мерзко. Ты не заслужил такого. Как и, полагаю, я. Ты же тоже не стал бы меня подвергать наказанию в виде исполнения желания… — Конечно нет. Для тебя важно служение Алве, так что… Я бы не посмел. — То есть, тебе важно, что мне важно? — Колиньяр, несмотря на сумбурность и каламбур фразы, усмехнулся и улыбнулся. — Возможно. А ты всё же отказался. Почему? Если не считать названные причины? — Не хотел бы, чтобы это было так, — сказал Эстебан, — я не такой уж и мерзский, как вы все рисуете, желание человека в сексе и отношениях прежде всего. А ты Придд, и вас явно учат избегать всего, и своих желаний тоже. Так что я не стал трогать тебя. Валентин кивнул: он был согласен, что его семья прятали свои мечты и страсти. Только он не собирался больше. Периодически они встречались с Эстебаном взглядами во время обучения. Тот не позволял обижать товарищей, всегда имел аналитический ум, был красив и силён как бык, может даже Ричарда сильнее. Было в нём нечто необузданное, живое, что впустишь — вроде бы и разрушить что-то, но жить будет свободнее. И легче. В общении Колиньяр тоже не был плох, ясное дело. Он привлекал Валентина. Придд встал с кресла, подошёл к кровати, куда в начале разговора сел Эстебан, и, чуть небрежно положив руку ему на плечо, сел прямо на колени. Колиньяр такого поворота не ожидал, он сначала во все глаза смотрел на Валентина, чья голова теперь была немного выше его, и всё же нашёл в себе силы спросить. — Что ты сейчас такое делаешь? — Высвобождаю желания, — Придд наклонился к уху Эстебана и сказал, — а одно я формально проиграл. И буду только рад исполнить его. Эстебан внимательно посмотрел в глаза Придда. По коже прошлись мурашки. Глаза Валентина впервые не были льдистыми. Теперь они напоминали глубокий океан. Очевидно, что Придд для себя решил, что хочет Эстебана. Даже и как первого партнёра. Колиньяр подумал, что ему и не надо больше согласий и приглашений. Очевидно, всё придётся объяснять по ходу дела этой нетронутой ракушке. Так что он слегка притянул Валентина к себе и поцеловал. Терпко было, казалось, вишня и малина соединялись, их приправляли маленькой шероховатостью губ Придда. Но это было и безумно приятно. *** Через час Колиньяр мирно сопел на подушке, обнимая Придда. Валентин не спал, и не хотел. Он улыбался. Немного придвинувшись, парень осторожно поцеловал в лоб Эстебана, оставляя невесомую бабочку на нём. Слегка потрогал волосы, немного их перебирая. Убрал руку, приобнял Колиньяра в ответ. Через час разбудит, чтобы уйти к себе, и чтобы ни у кого не было вопросов утром. Впрочем, он наверняка сядет с Эстебаном за столом. Перед тем, как уснуть, Колиньяр сказал: — Ты лучшего заслуживаешь, и первый раз не такой должен был быть… Тебе надо что-то особенное подавать. — Ну а ты разве не такой? — Нет ведь… И, зевнув, обнял Валентина и уснул. Придд же подумал, что всё идеально. И Эстебан как раз то, чего он бы хотел в своей жизни. Не кто-то другой. Но он скажет после, когда придётся будить этого быка с крепкими объятиями.