Аритмия

       Холодный ноябрьской ветер неприятно обволакивает город, застревая средь высоких московских домов, словно, создавая купол осени. Листва почти полностью исчезла, оставив за собой лишь теплые воспоминания о доброй весне и жарком лете, наполненном трепетными событиями, связанными с чем-то очень важном и дорогим для мышцы, прячущейся за грудной клеткой, изредка напоминающей о себе, выдавая толчки наружу. Столица медленно, но уверенно превратилась в серую массу грусти и печали. Люди то и дело мечтали о скором приближении зимы с её морозными ночами и снежными узорами на окнах, кутаясь в мягкие свитера и меховые варежки. Кофейни наполнились различными булочками и тёплыми напитками, чтобы помочь жителям перенести это время года немного радостнее. Магазины поспешили сменить все свои декорации, добавить ярких красок. Затяжной дождик то и дело маленькими каплями стучал по крышам и подоконникам, стекая вниз, и впитываясь в землю. Влажный воздух холодом проходил по телу. Всё в округе подверглось изменению, неизменным осталось лишь одно — работники скорой помощи продолжали спасать жизни, не обращая внимание ни на погоду с её серым небом, не предвещающем ничего хорошего, ни на собственные проблемы и настроение.

***

      Поздним вечером, в один из таких ноябрьских дней, Павел, сидевший рядом с Камышовым на переднем сидении специальной медицинской машины, спешившей на новый вызов, мечтал лишь об одном — поскорее попасть домой и оказаться рядом с женой и дочкой. Последнее время остро ощущается их нехватка рядом — сейчас бы прижать к себе Ольгу, обнять Сашу и не думать ни о чем. Совсем недавно Саше исполнилось уже 6 лет, и куда только бежит время? Как жаль, что человечество до сих пор не изобрело машину времени. Эта маленькая девочка с каждым днём всё больше становилась похожей на свою маму: огромные распахнутые голубые глаза, и ниспадающие на плечи темные вьющиеся локоны. На миг он возвращается в те далёкие и одновременно сложные времена, когда подъстанция только претерпевала изменения и модернизировалась.

Лето, 6 с половиной лет назад

      Подстанция скорой помощи только в самом начале своего объединения. На заведующую свалилась куча проблем, и если бы ни Паша, она бы давно опустила руки. Ольга прямо сейчас разбирается с огромной папкой документов, и Васильева приносит всё больше.       — Ольга Кирилловна, вот эти документы ещё разобрать и проверить нужно — блондинка ставит на стол руководительницы папку, Арефьева даже не поднимает на неё взгляд.       — Вы бы отдохнули, а то с самого утра сидите — беременность заведующей давно перестала быть секретом для подчинённых, осторожно произносит Лиза.       — Некогда отдыхать, и тебе тоже не советую, иди работать, Васильева —брюнетка перекладывает лист документов в сторону проверенных.       —Тогда у меня ещё новость. Новенькие устроили драку на заднем дворе, охранник еле разогнал. — выдыхает она.       — Павел Дмитриевич вместе с Арашем разукрасили Ушакова.       — Чего? — Арефьева поднимает злой взгляд на свою помощницу, и не давая ей возможности сказать ни слова, произносит:       — Собирай планерку в 5, Я им покажу, как смуту наводить. — бросив взгляд на наручные часы.       Васильева кивает и приступает к исполнению поручения, покинув кабинет.       — Я, конечно, подозревала, что у твоего папы ни мозгов, ни совести, но не думала, что настолько — говорит она шепотом, словно в пустоту.

***

      — Ну что, готов? — уверенным голосом произносит Ольга, присаживаясь на край стола, из-под очков смотря на Кулыгина, пришедшего возвращаться на работу.       — Готов, и надеюсь, ты загрузишь меня с ног до головы работой, потому что я так больше не могу, Райка не выходит из головы — он присаживается на стул, опуская голову вниз и прикрывая глаза, в которых явно читается дикая скорбь и утрата смысла жизни — те самые глаза, которые когда-то Кулыгин видел у Рыкова, пока Ольга находилась в коме.       — Это всегда пожалуйста — почти шепотом, осторожно касаясь его плеча, в попытках проявить поддержку.       — Кость, если нужна будет помощь, обращайся. — брюнетка приподнимается и ощущает лёгкое головокружение, что не остаётся без внимания Кулыгина.       — Оль, ты в порядке? — интересуется у начальницы, когда та делает несколько глотков воды из стакана.       — Рыков в курсе? — спустя небольшую паузу, так и не дождавшись её ответа. Кулыгин, Кулыгин, ничего от тебя не скроешь.       — Конечно — как он понял спрашивать не стала, едва улыбнувшись.       — Поздравляю вас — немного обречённо, но искренне.       — Пойду работать. — брюнетка лишь кивает ему вслед.       Уже на выходе из кабинета сталкивается с Пашей, решившим навестить супругу и узнать о её самочувствии.       — Ну что, Костик, снова в строю? — пожимая руку друга, с радостью в голосе.       — Иду заступать на смену, всё-таки работа лечит. — горько улыбнувшись, освободив Рыкова проход в кабинет        Ольга тем временем переместилась к окну, сейчас ей чертовки не хватает воздуха, знойное лето даёт о себе знать. Услышав звук открывающейся дверь, она лишь немного поворачивает голову, ведь знает, что единственный человек, позволяющий себе входить в кабинет без стука — её муж. Окончательное убеждение в этом, наступило, когда она почувствовала его руки на своей талии, и заставило улыбнуться.       — Привет — оставив на её щеке лёгкий поцелуй, по телу пробегают мурашки. Как же она соскучилась.       — Как ты себя чувствуешь? — перемещая ладони на уже ощутимый живот под широким медицинским халатом. — на мгновение, дурные мысли покидают голову, становится спокойно и тепло, но Арефьева тут же вспоминает всё произошедшее за сегодня.       — Я в порядке, — вырываясь из его объятий, и скидывая руки, проследовав к своему рабочему месту.       — Ты мне лучше скажи, Паш, что вы там устроили? — немного раздражённо, полоснув его своими светло-голубыми.       — Зачем нужно было Ушакова пастой мазать, врачи высшей категории, а как дети, ей богу. — делает небольшую паузу.       — Ещё эта драка, вы натворили, а мне расхлёбывать —заключает она, переводя взгляд на огромную кипу бумаг на столе, которую ещё утром принесла Елизавета. И всё это нужно проверить в кратчайшие сроки.       — Оленька, ну прости, правда, мы просто пошутить хотели, он уснул, вот мы и… —встаёт позади аккуратно массируя плечи, только сейчас он осознает, как это по-настоящему было глупо, ведь ей вовсе нельзя волноваться, и он прекрасно это понимает.       — Это называется деморализация личного состава — безэмоционально, смотря куда-то перед собой.       — Ещё проверки эти, следователь по делу Тартаковой до сих пор приходит. — тяжело выдыхает.       — Паш, может всё это зря, и эта должность и вообще все они? — он как никто понимает её страх.       — Арефьева, ну ты чего? — он аккуратно берет за руку, присаживаясь перед ней на корточки.       — Ты лучшая, и все это прекрасно знают, и мы со всем справимся. Я очень тебя прошу, не переживай так — она улыбается и сжимает его ладонь крепче, его поддержка сейчас — абсолютна бесценна для заведующей. Только он всегда рядом, когда так нужен, особенно сейчас, когда они узнали о столь долгожданной беременности.       — Костя заходил. На него даже смотреть тяжело, не представляю, что он сейчас чувствует. — проводит по его волосам.       — А я представляю — отводит от неё взгляд. Ведь, действительно, только он как никто другой может сейчас понять Костю. Он тоже чуть её не потерял. Перед глазами — те самые страшные кадры аварии, и едва подающей признаки жизни Ольги, сидящей за рулём злополучного авто, её кома, отключение, изнуряющее восстановление.       — Ты когда в коме была, Я думал всё, конец. Вообще ничего не имело смысла, хотелось забыться, а лучше, проснуться и понять, что ничего этого не было вовсе — снова смотрит на неё. В глазах застыли слёзы.       — Паш… — наклоняется к нему, он без слов заключает в свои объятия, тот самый аромат её духов приятно ударяет в голову, прикрывает глаза. Она рядом — большего не нужно.       — Я очень тебя люблю — почему-то она так редко произносит эту фразу, что стоит для него так дорого.       — Я тоже. — оставляя горячий след от губ на её плече.

***