Прогулка

Рим каплями дождя отражался на сетчатке глаза, нетронутый вечно спешащими туристами и их вспышками. Врезаясь в память, горел огнями Колизея, для одиноких белых голубей на ажурных балконах. А может он теряясь во взглядах прохожих пытался перевести стрелки, надеясь возвратить момент встречи, когда упала раскалённая звёздочка между двумя парнями. Цезарь помнит искромено, перед ним появился иностранец с бешеными ярко-зелеными глазами, полными надежд и мечт. Они были чужды в страшные времена — разгула столичной мафии. Когда не просто высадиться в порту, и не уйти без белой пыли в пакетиках. Этот незнакомец понятия не имел, что твориться за океаном. В сотнях миль от процветающих городов, там где молодая итальянская кровь борется с приспешниками дона, и в одночасье становится марионеткой без права на свободу мысли и слова. Цепелли не хотел возиться с американцем, зная — навлечет беду, а в его неполные двадцать, не хватало дополнительных судимостей. Этот город постоянно подкидывает развлечения, несмотря на то, что приходится Цезарю не простым старым знакомым, а родным человеком, запечатанным в стенах часовен, в брусчатке площадей. Именно благодаря, своей подработке светловолосый не сошел по тропинке прямо в пучину развратных девиц и запаха пороха. Экскурсовод, весьма востребователен, не закреплённый не за одним агентством, он волен заработать на краюшку хлеба сам. Постепенно собирая деньги и приглядывая за сиротами, от которых мафия отстала просто по причине увеличения цены с Цепелли. взамен дети зазывают к нему иностранцев, хоть этого он не требует. Личный выбор, большая ответственность похуже плена сдавила грудную клетку, не давая продохнуть. Цезарь не жалуется, да мог раздобыть револьвер, поиграть в русскую рулетку, но никому не хочется гнить в сточных канавах. Тем более покойный Уильям, даже на том свете оторвётся за внучка, не ставшего порядочным джентльменом. Гневать родственника, рановато ещё до небесной кармы. Это притеснение, могло прекратиться лишь, внеси Цезарь приличную сумму в кошельки, или же вступив в ряды головорезов-насильников. Даже под пытками этому не бывать, поэтому рассыпающийся на части любимый город лишь изредка страдает бессонницей от поднятых бунтов местных жителей. Абсолютно все держатся подальше, страдая финансово, но не духовно. Кофе в позднее время, грозило бессонной ночью, но юноша не разбавляя молоком, выпил из кружки залпом. Убрав с губ остатки напитка, Цезарь посмотрел на пиджак, где в кармане цвела фиалка, подаренная темноволосым. Сейчас укутавшись в бежевый плед, экскурсовод жалел о своем поступке, банально хотел извиниться, но тот амбал испарился на проспектах, не оставив зацепок.

Двумя днями ранее.

Солнце палило нещадно, не спасали веера, шляпки, лишь лимонад в фургончиках, приятно охлаждал горло. Джозеф подошёл к одному из таких чуть наклонился, так как его прекрасная голова касалась навеса, улыбнулся рыжеволосой красавице. — Не угостите, прекрасная леди? — Десять лир, и не пытайтесь заигрывать со мной, у этого города уши везде. — Хотите сказать. Девушка открыла ящик с стаканами, достала голубой, подставила под кран, откуда полилась сладкая жидкость, подняв озадаченный взгляд. — Ясно, иностранец, лучше вам уезжать, в Риме на данный момент совершенно не безопасно. — Вам угрожают? — Скоро начнут и вам, если задержитесь к каждой точке в районе, приставлен свой человек, способный за неповиновение лишить льгот. Не подставляйте девушку. Джостар осознал опасность столицы, как только прибыл в аэропорт, часть багажа была украдена, а полиция подкупная, пожелала лишь хорошего отдыха. Продавщица лимонада не шутила, через десять минут Джоджо заметил тени за спиной, следующие по его маршруту. Он жадно сглотнул, словно путешественник в пустыне увидевший, что во фляге пару капель, и ускорил шаг, сорвавшись на бег. Кажется группе мужчин не захотелось связываться с глупцем, а только такие убегали от них, или те личности не имеющие понятия о законах царивших здесь. — Черт, придумай, как сделать так, чтобы эти люди не обголодали мои косточки. Я не хочу умирать. Я слишком молод. Половина прохожих ловили смешинки прикрываясь белыми зонтами. Детишки на попечении Цезаря заприметили чудака, решив "уберечь" от неприятных бандитов. Они в порванных на коленках штанах, загорелые, дотронулись до локтя, чуть не получив по лбу. Испугали взрослого дядю, но так на его месте поступил каждый, чувствуя дыхание страха рядом. — О боже, вы кто такие? — Хотите экскурсию по центру Рима? — Нахлебники, проваливайте я тут прячусь. Детям было интересно узнать, как за фонтаном можно укрыться от шальных пуль, при окружении, но спрашивать не стали, отдаляясь. — Дяденьки, а тут мужчина с нелегальной выпивкой! — Сорванцы.—промолвил Джостар. Группа вновь начала преследование, это преступление чистой воды, конечно Джозеф не попадет к боссу, но с его заместителем выпьет пару бокальчиков. —Так хулиганье, сколько? — Восемьдесят лир, молодой человек, мы вас проводим. — По рукам. Средний мальчонка, поднял руки, мол ошибся не стоит преследовать, как же он подставил Цезаря, но в силу прожитых восьми лет, не знал, как исправить ситуацию. — За них вроде Цепелли ответственен. — Клевета в нашу сторону наказуема, прихлопнем завтра? — Да только, возьми парней покрепче, человек шесть. Силуэты бандитов расплавились в зоне дня. Джозеф выдохнул, но перевести дух, не дали, дети вели, по площади к толпе таких же иностранцев и коренных жителей. Дойдя до места назначения Джостар удивился заинтересованным взглядам направленным в одну сторону, там стоял видимо их экскурсовод, юноша чуть ниже ростом, с вьющимися блондинистыми прядями, с ванильным ароматом одеколона, стильно одетый. Такие водятся только в Италии, вряд ли в столице, они должны быть рождены во Флоренции или Милане, но не в местности где заправляет мафия. На руках шрамы, от ножей видно, бывалый, стоит ли довериться, а то заведет в уголки и продадут такого хорошего Джоджо в бордель. Страшновато, но девочка лет трёх тянется к его рукам, супит нос и недовольно топает ножкой. Он поднимает её, и просит потерпеть минуту, сейчас представление начнется. — Дамы и господа, нашу экскурсию мы начинаем с площади Святого Петра—Цезарь тянет за верёвочки в рукавах, снимает кожаную куртку из которой вылетают голуби и шарики. — Шут гороховой—подмечает Джозеф пригубливая лимонад. Цепелли слышит, но заплаченные деньги не дают ему врезать по зубам, приюту они нужнее. — Величественное здание позади от меня Собор Святого Петра, ранее здесь был цирк Нерона, но с IV века, здесь проводит праздничную мессу сам папа Римский. — Видно, он оттуда прямо из цирка прошлого. — Над проектом храма работали выдающиеся мастера Рафаэль, Микеланджело. — Как же скучно, если так продолжится, я сам разукрашу это смазливое личико. Цезарь закипает, от недовольного гражданина. К счастью народу немного, и он может позволить себе вольность. — Друзья, вы тоже слышите комариный писк, а давайте попросим, нашего гостя рассказать о Микеланджело подробней. Джозеф смотрит на засранца, он такой же, как и бродяги, что привели его сюда. Где - то в глубине душе бабуля Эрина готова хорошенько отшлепать внука забывшего манеры. Воспитанный в лучших традициях викторианской Англии, Джоджо, совершенно забывает все уроки о культуре. Мнется с ноги на ногу, а толпа на руках его относят к экскурсоводу, который довольно ухмыляется. — Как ваше имя. — Джозеф Джостар. — Прошу вас, продолжите за меня. — Микеланджело, повстречал свою первую любовь в возрасте шестидесяти лет, так, что молодые люди не упускайте свой шанс и верьте в любовь. Толпа восторженно приняла находчивость юноши. У Цезаря чуть не лопнула венка, гаденыш выкрутился. — Поэтому, назовите свое имя, я таких как вы не видел, но всегда во снах о вас мечтал. — Цезарь Цепелли, но знайте, мое сердце принадлежит лишь творчеству великого художника. — Как жаль, а я думал ты составишь мне компанию, в ресторане. — Господин Цепелли отдохните, мы проведем экскурсию за вас. — Наранча, дай мне десять минут. Юноша увел толпу туристов, которым уже не хотелось слушать про замки, термы Каракаллы, а интересно было наблюдать за постановкой погорелова театра. — Джозеф, да? — Можно просто Джоджо. — Предлагаю остановиться в том заведении, у меня там знакомый работает. — Возражений не имею. Джостар двинулся вперёд за юношей, не догадываясь о намерениях только появившегося друга. Знакомый тем временем остановился у деревянных перил, что ограждали столики под навесами, от разгоряченного воздуха, с улицы и встал высматривая хозяина заведения. Пару минут и к Цезарю подбежал невысокий парень с волосами золотого отлива. — Друг мой, подготовь пожалуйста графин воды и салфетки. — Какой маленький заказ—Джоджо рассматривал петунии в горшках нависавших над асфальтом. —А тебе больше не пригодиться. Цезарь не особо любил подкаты, он сам должен их придумывать, шепча на ушко красавицам, слышать это от невоспитанного чурбана мужского пола, не показалось мерзким. Скорее неприемлемым, то резкое приглашение в ресторан выбило молодого человека из колеи. Захотелось проучить похитетеля сердец, положив добрую сотню помятых купюр, Цепелли в мыслях попросил прощения у всех родных. Снял с крючка горшок с фиалками. — А ты можешь повернуться спиной, хочу посмотреть на твои мышцы, знаешь я сам укрепляю поясничный отдел для лучшей гибкости. — Хорошо, я не против. Итальянец подходит сзади и ударяет горшком по голове, тот разбивается высапаясь на землю, грунт вместе с фиалками, которые распустили свои бутоны не задолго до гибели, оказывается на футболке и бежевых штанах. Удар приходится на затылочную часть и только, благодаря своей крепкости Джозеф успевает услышать последние слова. — Дам два совета. Тренируй мозги, а не мышцы. Приглашай на свидания только тех, с кем не собираешься проводить лишь одну ночь, прощай неудавшийся ловелас. Джостар теряет сознание. Цезарь не оборачиваясь, направляется к третьему пункту заявленному в плане экскурсии, забирая из рук один цветок. Хозяин заведения приводит в чувства потерпевшего, для прохожих избиение не редкость, они продолжают пить кофе. — Спасибо, Цезарь Антонио Цепелли, хоть за фиалки заплатил! Конец лета приблизился быстро на набережной Тибра поднялся ветер, заставивший накинуть шапочку купленную в первой лавочке для неугомонных туристов. Джоджо шел по карте нарисованной теми мальчишками к дому потенциального убийцы, за ним не было видно огней патрульной машины. Заявление на покушение не помешалось в карманы брюк, поэтому осталось рядом с телефоном в гостиничном номере. Сверяясь с нумерацией, запутанной за каждым углом, Джозеф наконец набрёл, второй этаж, белый балкон, честно, казалось, он не в Италии. Это целый тропический лес расположившийся в окнах, на столах, выступа в шести метрах от него. Силуэт сверкал за желтыми прозрачными занавесками, кружка оставшаяся стоять под светом фонарей, внушала надежду, её обладатель вернётся. Джостары всегда добивались своего, дожидаться пока господин Цезарь выйдет на конструктивный диалог, не хотелось. — ЦЕЗААРЬ, ПОШЛИ ГУЛЯТЬ. Тот кого нарекли славным именем полководца встрепенулся, откинул книгу, вышел на "крылечко", посмотрел вниз, совершив главную ошибку. Иностранец стоял с распростёртыми объятьями. — Молодой человек, а вы к кому обращаетесь. Из пятиэтажного дома выглянуло порядка десяти "Цезарей", на что глаза Джоджо округлились. Тот самый засмеялся и принялся выжидать, с кем всё таки уйдет мужчина. — Тот кто покорил меня живёт на втором этаже, простите юноши, в следующий раз. — Джоджо, что ты хочешь. — Да, вот я внёс определенную сумму, а экскурсию не получил хочу жаловаться. — Жалуйся. — Ваш сотрудник беспорядочный юноша, нагло относящийся к несчастному с земли великих кладоискателей, возместите ущерб. Цезарь наклоняется через поручни, смотрит, а сердце то падает сокрушительно в пятки, то подымается вверх до глотки, мучая организм перепадами бешенного ритма. — Каким образом, о недовольный клиент. — Проведите персонально, лично мне. — Я очень надеюсь, что это не свидание. — Просто прогулка по улочкам, даже в отель на ночь не приглашу. " А так хотелось клубники с шампанским"—думает Цепелли. — Ждите, спускаюсь. Темнеет, маленькие звёзды, падают между ними, когда Цезарь поправляя шарф смеётся встретившившись вновь с Джозефом. — Прости за горшок с фиалками, скажи, как ты узнал мой адрес. — Любой пьющий человек сознается после пару стаканов виски. — Сочувствую, мой друг никогда не переносил алкоголь. Улыбаются друг другу. — Надеюсь, мы не пойдем за фруктами, что бы навестить его в больнице. — Даже если так ты ему поднимешь настроение своей нелепой шапочкой. — А я думал она мне идёт! — Скажем так, звание горохового шута отдаю тебе. — Один-ноль, Цезарь. Трастевере загорается влюблёнными сердцами, римский квартал роскошной Империи станет домом для скромно проявляющихся чувств. Итальянец позволяет держаться за руки, опоненту это ужасно нравится, но кажется занудство их настигнет. — Расскажи ты знаешь абсолютно все об уголках Рима? — Да, например здесь в XVIII веке до н.э. поселилось племя этрусков, с которых и началась история города. — Символично, наша история тоже начнется отсюда. — Увы, мы не сможем жить три тысячи лет и более. — А до старости могу ли я надеяться, на это? Серьезные вопросы Цезарь решает их практически с самого рождения, всё преступления закравшиеся в сердце, совершены лишь для того, что бы он выживал на крохотном островке неспящей столицы. Ответить, что его держат путы мафиозного клана, и им не суждено остаться вместе, горестно, это причина, по которой он так близко не хочет подпускать людей. Особенно влюбленных в него. — Нет, и причина мой образ жизни. — Ты марионетка мафии, не могу в это поверить. — А ты бы смог бросить своих братьев и пару малышей в приюте под надзором босса нарко и секс-торговли? — Цезарь, а есть ли выход. — Днём ранее я застрелил любимца босса римской мафии, спасибо судьба все грехи собрала. Прихвостни уже за тем углом, беги прочь, Джоджо, приятно было познакомиться. Джоджо не побежит. Впервые в жизни. — Дорогой, ты ответишь за свой первый совет. Джостар разворачивается, завидев красную будку, идёт туда. Открывает дверцу и запирает там к счастью, находя лиру для оплаты телефонного разговора. На Цезаря надвигаются, грозовыми тучами те самые парни планировавшие посадить Джозефа за провоз нелегального алкоголя. В стеклянной будке парень набирает номер, там за океаном определенно рассвет над Атлантикой, не нарочно, так совпало, этот человек сейчас нужен больше чем воздух. — Кто? — Дядя Спидвагон, срочно нужны деньги. — В какую лужу ты вляпался, Джоджо—строгий тон взбудоражил мурашки по всему телу. Зная дядю, приятеля бабули Эрины, на ерунду он не даст ни цента, поэтому ложь во благо сейчас спасет несколько жизней. — Я тут собираюсь купить статую Давида. — И где же ты поставишь такой экземпляр, неужели в моем саду. — Да, но это ненадолго, прошу мне она так понравилась. Спидвагон мудрый человек, однако доверие к одной бунтарной семейке до добра не доведет. — Считай деньги уже на твоём счету, Джоджо. Теперь стоит придумать отмазку, как это вместо статуи Давида, естественно копии, представить живого человека, но это уже другая история. Надо идти на сделку, Джозеф выбегает из кабинки оставляя на проводе висеть трубку. Цезарь стоит напротив двоих. Четверо лежат в сторонке с переломанными ребрами, как вдруг появляется, тот самый Джозеф Джостар в первую встречу показавшийся глупцом. — Я хочу видеть вашего босса, господа. — Какова причина?—бандиты смягчились увидев, купюры в руках мужчины. — Намереваюсь выкупить свободу Цезаря Антонио Цепелли и приюта. — Храбрец, а ты уверен, что хватит этих денег. — Гибель вашего товарища окупиться этим—Джоджо вынимает из кармана слиток золота. Из него он хотел сделать парные браслеты для них с Цепелли, но придется повременить. Ясно, почему заявление не поместилось в карманы. — Идёт сделка состоится.

Спустя три дня.

— Как же я смогу отплатить тебе. — Я сделал это по зову сердца, будь со мной сколько сможешь, Цезарь. Они летят знакомятся с Эриной и Спидвагоном. — Надеюсь, они станут успешными и ни в чем не нуждающимися. Фонд Спидвагона взял на попечение сиротский приют обязуюсь выучить каждого ребенка, а по достижению совершеннолетия. Дать возможность продолжить обучение в научной сфере. Джозеф надеется дядюшка простит за обман, всё-таки он нашел научные кадры фонду на грядущие десятилетия. — Цезарь, а ты сможешь ставить моим Давидом? — Позировать обнаженным только для тебя. Ещё бы Эрине не хватало схватить приступ от шалунишек. — Приготовься это одно из условий твоей свободы. — Дурачок.— Цепелли нежно целует край губ. Джозеф за иллюминатором видит, как падают звёзды и их желания дарят надежды каждому жителю планеты Земля.