шингекинокьеджин

Лев честно пытался не допустить всего этого, но терпеть этого засранца изо дня в день было просто невыносимо. Если простой однобокий флирт он мог с чистой душой пропустить мимо ушей, то откровенные и наглые подкаты, свидетелями которых стал весь универ, были уже слишком. И так на протяжении нескольких недель, за которые он потерял, наверное, тонну нервных клеток на пару с желанием дальше работать в этой шараге. В конце месяца Аксьянов ходил как на иголках, сдерживая порывы выкурить всю пачку сигарет за раз, а они были слишком дорогие, чтобы он мог себе это позволить. И казалось, что после проверки контрольной у вторых курсов, ничто больше не сможет вывести его из себя, но он ошибался. Прямо в кабинет заявился Герман с каким-то наитупейшим желанием разузнать у него, что он думает о конференции, которая пройдет на следующей неделе. Лев не выдержал и послал того нахуй, — слишком уж много энтузиазма было у этого ублюдка. Ну а Егерева это никогда не трогало, потому что посылают его в данном направлении с завидной регулярностью. — Лёва, ты чего такой нервный? Хочешь, отсосу? — Да. А сейчас, будучи втрахиваемым в свой собственный стол, в его голове на каждый стон пробуждалась мысль о том, что «господь наградил этого гада всем кроме адекватности». К слову об адекватности. Виктор что-то упоминал про ужин на сегодняшний вечер, за которым они хотели обсудить пару деталей, которые касались его дяди, но… Лев давно не трахался, а со Смыковым придется еще долго тянуть удочку, поэтому встречу лучше отложить до следующего раза. — Эй, хватит думать о другом большом члене. Подумай пока о моем, м? — дыхание у шеи обжигало проявляющиеся укусы. Руки властно, но не сильно, сжимали ребра, пробегаясь пальцами прямо по соскам. И если Аксьянов на пару секунд действительно вспомнил об одном потрясающем мужчине, сейчас ему нужно было срочно думать о том, как закрыть рот поганцу, пока он еще чего-нибудь не наговорил. Ручка, которой он пару минут назад заполнял журнал, больно упиралась в лопатку, но это никак не мешало получать удовольствие от ритмичных толчков Германа. Стоит отдать должное этому идиоту за потрясное тело. Лев уверен, что у Виктора под рубашкой скрывается нечто получше, но и Егерев имел то, чем можно было похвастаться. Потрясные кубики, просто потрясные… — Гх-а! Только не сбавляй темп, — Аксьянов дрожал уже на грани, хватаясь за края стола. Герман с наглой улыбкой вошел по самые яйца и замер, наблюдая за расползающейся на чужом лице злостью. До момента, пока Лев не начал его пиздить, он полностью вышел из него и сразу же загнал член обратно, выбивая воздух из легких им обоим. Егерев всегда был провокатором. Быть честным с ним, значит добровольно закрыться в клетке. Эту простую истину Лев уловил уже давно, можно сказать, еще при первой встрече. Он усердно пытался не пересекаться с ним в последние дни, но усталость от тупости студентов, непонятно чего хотевший новый ректор и долгая дорога до универа… Весь этот стресс вылился в нервный срыв, в результате которого они сейчас стонали в оргазме. — Ты не представляешь, сколько раз я думал о том, как выглядит твое лицо во время экстаза, — Герман жадно оглядел распластавшееся на столу тело. — Насмотрелся? Теперь можешь забыть и не надеяться, что это повториться. Ну, вы же знаете, что такие слова обычно приводят к совершенно обратному результату? Стоило Аксьянову один раз переспать с этим мудаком, как приглушенное обычно желание расслабиться переросло в необузданный зуд, который тревожил каждый раз, стоило на кафедре увидеть красивую задницу то Егерева, то Смыкова, а уж если там они были вдвоем… Так как Виктор не подавал каких-то определенных и однозначных намеков, единственным оптимальным вариантом оставался Герман. Да и он всегда был не против. Моральные принципы Льва в такие моменты трещали по швам, но желание разрядки каждый раз толкало его все дальше и дальше. По крайней мере можно было быть уверенным, что Егерев не станет трещать об этом на каждом углу.