Очки и мотоциклы

      Ньют недовольно фыркнул, замечая поверх книги жалобный взгляд своего друга. Минхо — источник всех ссадин на коленях, шумных ругательств родителей и просто симпатичная, здоровенная такая заноза в заднице блондина. Всякий раз, примерно как сегодня, тот врывался ураганом в самую обыкновенную, полную учебной рутины жизнь Ньюта и переворачивал всё с ног на голову, выдавая такие безумные идеи, что у блондина каждый волосок на теле дыбом вставал похлеще тех разов, когда он с группой ходил в морг. Ему всегда казалось, что очередная бредовая ситуация, в которой они оказывались по милости брюнета, приведёт их к фатальной ошибке, и всё же соглашался, после чего долго и мучительно выслушивал причитания старшего поколения, пихая брюнета локтем, чтобы тот вторил его извинениям. Но если бы Ньюта спросили, учится ли он на своих ошибках, он бы сказал…       — Нет, — хмуро бросил студент, перелистывая страницу, исчерченную схемой доступа к аорте.       — Ну же, Ньютти, — азиат выпятил нижнюю губу и склонил голову вбок, наверняка думая о том, что этот трюк прокатит снова.       Студент раздражённо выдохнул, отложил книгу и стянул с чуть вздёрнутого кверху носа очки в тонкой оправе. Зрение он безнадёжно потерял где-то на сотой странице пятого учебника ещё на первом курсе.       — Байкерская тусовка, ты серьёзно? — карие глаза смотрели на друга с нескрываемым возмущением и легким налётом непонимания. — Скажи мне на милость, что я там забыл? Мне нужно готовиться к зачёту, а не смотреть на твоё самоубийство.       — Да ты и так всё знаешь! — Минхо с досадой взмахнул длинными руками. — Я просто хочу растрясти тебя! Ты уже и сам слоем пыли покрылся, зарывшись в этих, — он с пренебрежением поддел пальцами толстый учебник топографической анатомии, — талмудах.       — Талмуды — это свод правовых и религиозно-этических положений иудаизма…       — О господи! — перебил его друг. — Ты такой душнила, Ньют! И за что только я тебя так люблю, м?       Блондин скептически посмотрел на друга в ответ на риторический вопрос. Минхо лишь тяжело вздохнул и покачал головой.       — Я так хочу тебя познакомить с Томасом! А ещё хочу, чтобы ты болел за меня на этих гонках! — брюнет снова стрельнул жалобным взглядом. — Ну пожалуйста! — растягивая гласные, взмолился он.       Ньют долго смотрел в карие глаза напротив, наполненные искренним желанием растормошить блондина. Честно говоря, ему было страшно соваться в общество, признаемся, гопников на мотоциклах, которые носятся по трассам на своих металлических «жеребцах», совершенно не задумываясь о сохранности собственных жизней. Больше всего Ньют ненавидел вот такой необоснованный риск для жизни, потому что он прекрасно знал сводку случаев дорожно-транспортных происшествий с участием подобных суицидников. Но что-то внутри трепетало, жаждало новых приключений на задницу и требовало от утомлённого постоянной учёбой студента вырваться на волю, получить новый заряд эмоций и забыть о своих принципах.       — Ладно, — вздохнул Ньют и, прежде чем Минхо успел завопить от радости, угрожающе посмотрел на него. — Но если опять случится какая-то херня, я тебя самолично урою, понял?       — По рукам, Ньютти!       — Не называй меня так, придурок, — беззлобно шикнул блондин, не сдерживаясь и растягивая губы в снисходительной улыбке, видя искреннюю радость на лице друга.

***

      Прохладный ветер взъерошил пшеничные, чуть отросшие после стрижки волосы, и Ньют в очередной раз запустил длинные пальцы в густую шевелюру, приводя её в порядок. В воздухе витал запах топлива, развороченной шинами земли и совсем немного алкоголя, заставляя студента морщить от пыли нос и шмыгать. Он вытянул шею, пытаясь в толпе людей, разодетых в типичные прикиды байкеров — косухи и берцы, — выхватить взглядом темноволосую макушку друга. Минхо предлагал подвезти до гоночного трека на своей «крошке», как он сам называл мотоцикл из кроваво-красного металла, но Ньют лишь одарил его многозначительным взглядом и указал большим пальцем себе за спину, где на противоположной стороне улицы его уже ждало такси. Но теперь блондин немного жалел, что не согласился, ведь проторчать одному в абсолютно незнакомой компании, которая к тому же не особо-то дружелюбной выглядела, ему совсем не улыбалось.       На плечо легла тяжёлая рука, чуть сжимая, отчего Ньют нервно сглотнул и обернулся, натыкаясь на весёлые искорки в карих, почти чёрных глазах друга. Напряжение как рукой сняло, и студент полностью развернулся, приветливо улыбаясь и кивая. Позади Минхо стояла Тереза — его «мечта и просто лучшая девчонка на треке», как выражался сам парень. С ней Ньют был немного знаком с минувшего дня рождения лучшего друга. О голубоглазой шатенке сложилось весьма приятное впечатление, несмотря на такое же сумасшедшее увлечение, которое она разделяла со своим пылким воздыхателем. Между этими двумя очевидно была взаимная влюблённость, но из-за робкого характера Терезы и не в меру нелепого стеснения Минхо они до сих пор лишь кидали друг на друга красноречивые взгляды и «ебали», как высказывался сам Ньют, мозг стороннему наблюдателю. Он каждый раз настраивал друга на серьёзный разговор с девушкой, но тот в последний момент сдувался как шарик и лепетал несусветную чушь вроде «у тебя глаза как у мухи… Ну, в смысле большие! И красивые! Чёрт, Тереза, постой!». Ньют лишь с досадой хлопал себя по лбу и мысленно чертыхался, долго уговаривая девушку простить его нерадивого друга.       — Короче, Ньют, — мягкий голос азиата, не сочетавшийся с его брутальной внешностью, вырывал парня из раздумий, заставляя обратить внимание на нового члена их немногочисленной компании. — Это Томас. Он новенький у нас, но уже успел всем задать жару! — Минхо на мгновение изменился в лице и уже на ухо шепнул другу, досадно вздыхая. — На прошлой гонке даже мне зад надрал.       — Привет, рад знакомству, — приятный баритон, хитрая полуусмешка на тонких губах, карие глаза, отливающие кофейной гущей, и крепкая, тёплая ладонь, протянутая навстречу.       — Привет, — запоздало среагировал Ньют, отвечая рукопожатием, — взаимно.       «В моём вкусе», — мелькнула шальная мысль, отчего уголки губ блондина на мгновение приподнялись, а кончики ушей едва заметно покраснели.       В своей гетеросексуальной ориентации Ньют впервые усомнился во время совместного с Минхо просмотра порнушки, диск с которой они тайком стащили у кузена последнего. Зачем? Да они и сами тогда не смогли ответить на этот вопрос. Просто решили, что будет до усрачки смешно смотреть на реакцию друг друга. Однако на деле оба сидели с пунцовыми щеками и приоткрытыми ртами: Минхо пускал слюни на подпрыгивающую грудь актрисы, искусно восседающую на подкаченном мужчине, а Ньют засматривался на то, как перекатывались мышцы у актёра при каждом толчке. После этого они зареклись никогда не смотреть фильмы из категории «Для взрослых» вместе. А потом Ньют стал намеренно искать встреч с симпатичными, по его мнению, парнями, чтобы удостовериться в своих догадках. В какой-то момент он даже решил попробовать познакомиться с кем-нибудь на сайтах знакомств, пару раз вступал в отношения, целовался и занимался сексом с парнями и, к сожалению для родителей, убедился в том, что он гей. Гей, который испробовал всякую всячину, пока в крови бушевала высокая концентрация гормонов, и теперь не хотел впутываться во всё это «романтическое дерьмо» ради статуса «в отношениях». Он уже давно искал кого-то особенного, изредка встречаясь для «удовлетворения физиологических потребностей» всё с теми же парнями из социальных сетей.       И вот сейчас он с нескрываемым интересом рассматривал жгучего брюнета с россыпью забавных, даже в некоторой степени милых родинок на лице, который грациозно восседал на своем чёрном мотоцикле, переливающемся в свете фонарей синими и фиолетовыми яркими бликами. Ньют прикусил нижнюю губу, когда тёмно-карие глаза насмешливо ответили взаимным любопытным взглядом, оценивающе окидывая блондина. Почему-то в этот момент студент уверился в том, что Томас как минимум бисексуал, а как максимум не против трахнуть его, Ньюта, прямо сейчас, несмотря на всю эту толпу голосящих любителей зрелищ и моторного рёва. Брюнет пропустил смешок и натянул на голову такой же чёрный защитный шлем, прежде подмигнув студенту. Ньют смешливо скривил губы и скрестил руки на груди, жмурясь от поднявшегося из-под тяжелых шин байков вихря пыли.       Толпа радостно завизжала и с громким топотом обступила огромный экран, на котором виднелась трасса с нескольких ракурсов, чтобы можно было наблюдать за процессом самой гонки. Кто-то по неосторожности задел плечо блондина, и он едва не упал носом в грязную пыльную землю, но всё же удержался на ногах и, злобно фыркнув, потер ушибленное место, поднимая взгляд на плазму. Томас, Минхо и Тереза мчались на сумасшедшей скорости, как казалось самому студенту, в числе первых, и никто из них не собирался уступать первенство друг другу. Наверное, впервые Ньют подумал, что это завораживающее зрелище — вот так просто сесть и мчаться на скорости, забыв обо всём. Наверняка в такие минуты гонщиков переполняло чувство свободы, в крови бурлил адреналин, а из головы вылетали все тревожные мысли. Блондин снова поёжился от пробирающего до костей ветерка: ошибкой было надевать одну лишь белоснежную рубашку. И даже этот отрезвляющий холодок не смог потушить загоревшийся внутри интерес к новой персоне. Ньют неотрывно следил глазами за чёрным мотоциклом, постепенно вырывающимся вперёд и обгоняющим самых лучших гонщиков этого трека. И лишь радостные вопли толпы смогли вытянуть его из раздумий: Томас приехал первым, а вслед за ним Минхо и Тереза, за которыми потянулась череда остальных «суицидников».       — Надо же, — сбоку послышался грубый голос, заставивший Ньюта повернуть лицо в сторону говорившего, — снова победил, — хмыкнул высокий коренастый парень.       — А не должен был? — вопрос слетел с губ прежде, чем Ньют успел обдумать его.       — Ха? — парень с выкрашенными в ядовитый рыжий цвет волосами недобро зыркнул на студента и смачно сплюнул в другую сторону, снова устремляя сердитый взгляд на гонщиков. — Он тут пару дней, так что да. Обычно новичков специально подрезают во время гонки, чтобы показать, кто тут всем рулит, — он обвел взглядом местность в подтверждение своих слов, — а этому хоть бы что.       — Это же опасно, — Ньют нахмурил брови из-за внезапно подскочившей концентрации агрессии в районе груди, непроизвольно сжимая кулаки.       — Чувак, ты совсем фишку не сечёшь? — байкер наконец удосужился развернуться лицом к студенту и угрожающе сократил дистанцию в один шаг. — Мы тут все ради ощущения опасности и гоняем. Сиди дома и смотри сопливые мелодрамки, тогда точно будешь в безопасности, — его губы растянулись в ехидной усмешке.       Ньют судорожно выдохнул. «Как же раздражает», — мелькнуло красным предупреждающим огоньком в голове, и если бы не перегородившая вид спина, блондин бы точно вмазал оппоненту. Вопреки хрупкому на вид телосложению, он был не из робкого десятка и, когда нужно, мог вполне себе неплохо врезать вот таким придуркам по их «нахальным еблетам».       — Какие-то проблемы? — в знакомом баритоне проскользнули стальные нотки.       — Всё в норме, бро? — Минхо привычным движением сжал плечо друга и недобро сверкнул глазами в сторону крашеного парня.       — Более чем, — пренебрежительно фыркнул блондин, усмиряя внутреннее негодование.       — Никаких проблем, — оскалился байкер и поспешно ретировался, скрываясь с глаз.       — Ушмарок, — грубо выразилась Тереза, с чем остальные мысленно согласились. — Ньют, не обращай внимания, он ко всем цепляется, — девушка стянула с длинных волос резинку и небрежно взъерошила их тонкими пальчиками с большим количеством серебряных колец.       — А кто это вообще? — Томас развернулся к друзьям, меняя серьёзное выражение лица на более мягкое. — Что-то я его не видел тут.       — Неудивительно, ты ж тут от силы пару дней! — азиат запустил пятерню в коротко остриженные волосы, потирая затылок, неосознанно копируя жест девушки. — Это Джеймс. Редкостный придурок, надо сказать, но местные его побаиваются.       — А есть основания? — блондин вопросительно вздёрнул бровь.       — Ну как тебе сказать…       — Вполне, — вклинилась Тереза, пожимая плечами. — Он не по правилам гоняет на своем драндулете и периодически затевает потасовки. Обычно именно из-за него отсюда вывозят на скорой.       — Отвратительно, — Ньют поморщился.       Вот таких ублюдков он и ненавидел больше всего. Поставить под угрозу чью-то жизнь ради забавы для таких, как Джеймс, очевидно, было нормой. И ему совершенно точно было плевать на дальнейшую жизнь людей, даже если по его вине те окажутся прикованными к инвалидному креслу навсегда, а то и вовсе трагически погибнут.       — А ты опять надрал мне зад, говнюк, — эмоционально воскликнул Минхо, повиснув одной рукой на шее Томаса и вместе с тем выводя Ньюта из омута нехороших мыслей.       — Прости уж, улитка, не в моих правилах поддаваться, — губы брюнета растянулись в насмешливой улыбке.       — Оно и к лучшему, — выдохнула Тереза, — но в следующий раз я вас обоих нагну, — шатенка хитро стрельнула своими неестественно голубыми глазами, скрещивая руки под грудью, на что парни пропустили смешок, нисколько не сомневаясь в ней. Всё-таки Тереза была в двух метрах от победы.       — Поздравляю, — Ньют по-доброму улыбнулся, встречаясь взглядом с Томасом.       — Спасибо.       Хитрый прищур карих глаз пробирал до глубины души. Ньюту казалось, что вот так на него никогда ещё не смотрели: с таким интересом, нескрываемым желанием прикоснуться, с бесноватым блеском и не менее лукавой полуулыбкой. Почему-то внутри весь организм обдавало жаром, несмотря на подрагивающие от холода пальцы. Их зрительный контакт, который про себя Минхо окрестил «Кто кого быстрее нагнёт и трахнет», прервал он же, вклиниваясь между парнями:       — Ну что, пойдём праздновать победу и знакомство?       — А я не против, — Тереза, с интересом и замиранием следящая за безмолвным флиртом друзей, вдруг встрепенулась.       — Не, мне нужно домой, — нехотя отрываясь от Томаса и переводя взгляд медовых глаз на Минхо, отмахнулся Ньют. — Завтра зачёт, я должен пару тем ещё прогнать.       — Эх ты, зубрилка моя ненаглядная, — азиат взлохматил светлую макушку студента, хихикая с недовольного взгляда. — На такси поедешь?       — Зачем? Я подброшу, — Томас кивнул в сторону своего мотоцикла, не отрываясь от наблюдения за блондином.       — Да он не-       — О`кей, — перебив «словесный понос» друга, кивнул Ньют.       — Отлично, — Томас ухмыльнулся и побрёл в сторону байка, игнорируя удивлённые переглядывания Минхо и Терезы.       Ньют неуверенно мялся перед мотоциклом, не решаясь сесть на него. Где-то на подкорках сознания здравый смысл во всю вопил: «Ньют, одумайся, мальчик мой!». И он крупно вздрогнул скорее от нового холодного порыва ветра, чем от обжигающего прикосновения теплой ладони к предплечью. Подняв нерешительный взгляд на вопросительно смотрящего Томаса, студент почему-то вмиг успокоился и, тряхнув волосами, свёл брови к переносице:       — Это мой первый раз.       Сначала брюнет насмешливо скривил губы и вздёрнул бровь, а затем заливисто рассмеялся, качая головой. Только спустя несколько секунд до Ньюта дошёл двусмысленный посыл сказанной фразы, и он почувствовал, как жар прилил к щекам. Он шутливо пихнул мотоциклиста в плечо и не сдержал улыбки, слыша низкий, бархатистый смех.       — Я буду нежным, Ньют, — вдруг серьёзно ответил Томас, вгоняя и без того смущенного блондина в краску.       — Звучит обнадёживающе, — фыркнул парень, порываясь сесть сзади на мотоцикл.       — Погоди, — брюнет поспешно стянул с себя кожаную свободную куртку и протянул студенту, — ты весь дрожишь, а во время поездки станет ещё холоднее, — поспешил оправдать своё действие Томас.       — А ты не замёрзнешь сам? — студент с беспокойством оглядел парня, оставшегося в чёрной, облегающей подтянутую фигуру футболке, мысленно отмечая то, как хорошо сложен новый знакомый.       — Комфорт клиентов превыше всего, — шутливо отмахнулся брюнет.       — Ладно, спасибо.       Ньют натянул на себя предложенную вещь и наконец уселся на транспорт. Такая забота была несколько удивительной, но оттого не менее приятной. Не зная, куда деть руки, он ухватился за края сидения по бокам, надеясь на то, что так будет достаточно надёжно и что он не свалится по пути, ломая себе все конечности.       — Лучше держись за меня, — со смешком выдохнул брюнет, заводя мотоцикл.       Студент же вдруг почувствовал себя снова подростком, смущаясь и злясь на себя за неуместную неловкость, обычно присущую его горе-другу Минхо. Он тут же обвил руками крепкий торс мотоциклиста и, когда они резко дёрнулись с места, набирая скорость и сворачивая на трассу, тихо ойкнул и уткнулся носом между лопаток, непроизвольно вдыхая запах. Томас пах терпким цитрусовым одеколоном с горькими нотками и совсем немного дорожной пылью после гонок. Ньюту понравилось, и он непроизвольно улыбнулся, слыша смешок со стороны водителя. Засунув смущение куда-то глубоко и надолго, студент повернул голову в сторону, восторженно и совсем по-детски округляя свои медовые глаза, всматриваясь в проносящиеся мимо них дома вдалеке, пестрящие огнями в окнах. Они мчались по мосту, и в нос ударял приятный морской бриз, всегда ассоциирующийся у Ньюта со свободой. Только сейчас он понял, почему Минхо так восторженно верещал и скакал как ребёнок вокруг своего мотоцикла, подаренного на шестнадцатилетие отцом. В жилах стучала кровь, наполненная адреналином вплоть до каждого эритроцита: он пьянил и заставлял забыть все страхи, связанные с бешеной скоростью. И хотя Томас соблюдал все правила и ехал даже медленнее, чем было позволено на этой дороге, Ньюту всё равно казалось, что они за секунду с лёгкостью преодолевают несколько километров.       — Спасибо, — соскочив с мотоцикла, блондин зарылся пальцами в волосы, растрепавшиеся за время поездки, и взъерошил их, приводя лишь в ещё больший беспорядок.       — Я был достаточно нежным? — смешливо протянул Томас, склоняя голову вбок.       — Вполне, — пожал плечами Ньют, принимая правила игры и хитро улыбаясь. — Мне понравилось.       — Я рад, — мотоциклист приподнял уголки губ в ответ.       Они сверлили друг друга изучающими взглядами с минуту: Ньют — покусывая губу, а Томас — не моргая. И, наверное, так продолжалось бы ещё несколько мучительных минут, если бы из окна не выглянула светловолосая макушка Сони, приехавшей в гости к обожаемому старшему брату на выходные:       — Ньют!       Блондин вздрогнул и поднял взгляд на сестру, ехидненько улыбающуюся и игриво дергающую бровями с очевидным намёком. Он слабо усмехнулся и про себя взмолился в надежде, что больше она ничего не выкрикнет, привлекая внимание не в меру заинтересовавшегося Томаса и соседей.       — Твоя девушка?       — Сестра, — оторопело буркнул студент, вызывая на губах брюнета новую улыбку.       — Хорошо, — одними губами произнёс мотоциклист, натягивая шлем. — До встречи, Ньют.       — Угу.       Студент спешно пробежал мимо Томаса в подъезд, а затем и несколько лестничных пролетов, игнорируя пульсирующую боль в травмированной ноге, и остановился перед распахнутой дверью своей квартиры, где его уже поджидала Соня, опёршаяся плечом о проём и стреляющая хитрым взглядом в сторону запыхавшегося студента.       — Парень твой? — игриво спросила блондинка, отступая на шаг назад, чтобы пропустить брата.       — Нет, — беззлобно фыркнул в ответ Ньют.       — А куртка его? Что-то не припомню у тебя такой, — заинтересованно осведомилась девушка, уже прикидывая, как незаметно стырить симпатичную вещицу у братца, если вдруг она действительно принадлежит ему.       — Бля… — с досадой выдохнул парень, рывком подскакивая к окну в надежде, что Томас задержался, но брюнета во вдоре и след простыл.

***

      Увы, но даже куртка Томаса не уберегла Ньюта от простуды. Блондин проснулся на следующее утро со страшной пульсирующей болью в висках и ощущением, будто кошки, которые, если верить всем канонам жанра, должны скрести на душе, сейчас нещадно драли его горло. И, наверное, он бы быстро оклемался, закинувшись гадкой противопростудной смесью, если бы не отправился в этот день на учёбу, чтобы сдать пресловутый зачёт по топографической анатомии. А причина такого самопожертвования до ужаса банальная: всем было известно, что пропускать занятия, а уж тем более зачёты в медицинском университете можно только в том случае, если ты гниёшь в гробу под землёй. И сейчас, спустя пару дней, Ньют, жалобно поскуливая, переворачивался на другой бок, мечтая о том, чтобы ему принесли домашний мамин бульончик, который всегда помогал от всех болезней. Соня, как назло, уехала в тот же вечер, ибо «в художественной академии, знаешь ли, тоже за прогулы шпыняют, Ньютти». Студент снова горестно вздохнул и прикрыл глаза, но уснуть ему было не суждено, потому что в замочной скважине щёлкнул механизм, запасные ключи от которого были лишь у двух людей, помимо самого хозяина квартиры, — Сони и…       — Душнила-зубрила, ты там не окочурился ещё? — во всю мощь заголосил Минхо, бесцеремонно заваливаясь в комнату друга.       — Не дождёшься, — прохрипел Ньют и зашёлся в приступе сухого кашля.       Его глаза испуганно округлились, когда за спиной друга показалось лицо Томаса, с любопытством осматривающего помещение. Ньют судорожно подтянул плед, прячась под ним по самый кончик носа, потому что «вот совсем не всралось в таком виде второй раз встречаться с ним».       — Ты как? — в голосе Томаса звучали беспокойные нотки, и он совершенно без стеснения приложил прохладную ладонь ко лбу краснеющего не то от температуры, не то от смущения блондина. — У тебя жар. Пил лекарства?       — Угу.       — Да ты учёного не учи, чувак! — хохотнул азиат, плюхаясь на край кровати. — Ньют у нас вообще-то будущий врач.       — Вот как, — заинтересованно протянул брюнет. — И все же наша помощь ему не помешает, я думаю, — он тепло улыбнулся, переводя взгляд на аккуратную стопку из лекарственных упаковок.       — Всё в пор… — наружу снова вырвался надсадный кашель, который блондин безуспешно попытался приглушить кулаком, — в порядке.       — Мы заметили, — хмыкнул Минхо. — Пойду чай сделаю, будем тебя и народными средствами лечить, — он поднялся и скрылся в дверном проёме, оставляя парней в одиночестве.       Ньют внимательно следил за реакцией Томаса на свою комнату. Конечно, волноваться о том, что тот случайно наткнётся на столпотворение кружек или небрежно валяющиеся повсюду носки, не было смысла, ведь блондин был весьма чистоплотным и терпеть не мог беспорядок. Разве что на столе неаккуратной стопкой возвышались учебники и тетради в окружении разбросанных ручек и карандашей, но за это ему, честно говоря, было нестыдно.       — А ты… — Ньют хотел задать волнующий его вопрос, но брюнет поспешил ответить, словно заранее знал, что тот его задаст.       — Я увязался за Минхо, — Томас смущённо потёр затылок, но тут же отбросил сомнения и снова прямо посмотрел на парня, про себя отмечая нездоровый румянец на его щеках и кончике носа. — Просто захотел увидеть тебя, — пожав плечами, сознался он.       — Я-то думал, ты за курткой, — с улыбкой ответил блондин.       Что скрывать, ему было очень приятно, ведь, по сути, они были знакомы всего-то несколько часов, но Томас всё же приехал вместе с Минхо, да и не только за своей кожанкой, но и просто из желания снова встретиться.       — У тебя плохое зрение?       — Что? — Ньют непонимающе уставился на брюнета, выплывая из пучины согревающих душу мыслей, и проследил за взглядом того, натыкаясь на лежащие поверх исписанных тетрадей очки. — А, да. Плохо вблизи вижу.       Томас едва открыл рот, как в комнату ураганом влетел азиат с подносом в руках, на котором стояли кружки с дымящимся и ароматным чаем.       — Заждались, голубки?       Пропустив колкую шутку мимо ушей, парни всё же улыбнулись. Чай, локальные шутеечки и тёплый плед удивительно хорошо подействовали на организм, и уже ближе к вечеру, когда Ньют провожал друзей, головная боль прошла, горло саднило заметно меньше, а в груди осталось приятное ощущение нужности.

***

      Снова уламывать Ньюта на посещение очередной гонки долго не пришлось, чему Минхо был несказанно рад и, честно говоря, весьма удивлён. Он знал, насколько его друг-прилежный-студент-и-просто-лапочка не одобрял опасное увлечение, хоть и уважал выбор непоседливого азиата. И настоящую причину такой резкой смены поведения блондина он понял лишь тогда, когда Тереза на ухо и по секрету шепнула: «Ты тоже заметил эти переглядки? Ставлю на то, что они скоро начнут встречаться». О да, Минхо почему-то не сомневался в этом и был очень рад, что стал, пускай и ненамеренно, точкой соприкосновения этих двух «голубков».       В этот раз толпа была ещё более возбуждённой, что не скрылось от внимательного Ньюта и вместе с тем заставило напрячься. Помимо его друзей и мотоциклистов с прошлой гонки, у старта стояли во все оружие незнакомые ему гонщики, выглядящие уж больно грозно и недоброжелательно. Среди них Ньют узнал того самого Джеймса, недобро стреляющего глазами в сторону Томаса. Внутри зарождалось смутно знакомое чувство тревоги: интуиция подсказывала, что все эти злобные взгляды предвещают нечто опасное. И самое пугающее в этой ситуации было понимание того, что его друзья совершенно точно согласятся на люблю авантюру, чтобы испытать судьбу и пощекотать собственные нервишки.       — Эй, новичок.       «Твою мать», — мысленно выругался блондин. Его никогда не подводило внутренне чутьё, и, к сожалению, этот раз не стал исключением. К их компании развязной походкой устремился Джеймс в сопровождении своих «шестёрок». Он остановился в угрожающей близости от Томаса, щуря свои мутно-зелёные глаза и ехидно скалясь.       — Чего тебе? — брюнет небрежно повел плечом и жестом руки перегородил наступление нахохлившемуся Минхо, уже готовящегося встрять в словесную перепалку.       — Я бросаю тебе вызов, — рыжий указал большим пальцем себе за спину, где располагался гоночный трек. — Только ты и я, — он предупреждающе стрельнул глазами в сторону нахмуренных Минхо и Терезы.       Ньют нервно закусил губу, замечая вспыхнувшие любопытные огоньки в карих глазах мотоциклиста. Ему стало не по себе от мысли, что из-за нахального гопника Томас может пострадать. И почему-то он был твёрдо уверен в своих догадках после короткого разговора с неприятелем: тот что-то задумал, и вряд ли это «что-то» было из добрых намерений встретиться в честной гонке за право называться лучшим.       — И каковы же условия гонки? — Томас насмешливо улыбнулся, склоняя голову вбок и смеряя заинтересованным взглядом оппонента.       — Никакие, чувак, — Джеймс развёл руки в стороны и хищно оскалился. — Просто погоняем на байках.       — О`кей, — выдохнул брюнет, взъерошивая короткие волосы на затылке.       Толпа, до этого с замиранием наблюдающая за назревающим зрелищем, одобрительно заголосила. Джеймс же напоследок бросил, что ждёт его на старте через десять минут, и направился в сторону своих посмеивающихся приятелей. Ньют мысленно успел проклясть трижды этот гоночный трек, «крашеного ублюдка» и самоуверенность своего мотоциклиста. Слово «своего» застряло где-то в районе глотки, но он решил, что правильнее сказать не сможет. Друг — это тоже «свой», и пускай на самом деле Ньют давно записал Томаса в категорию «потенциальный парень и никак не друг».       — Бро, я не уверен, что это хорошая идея, — Минхо буквально снял с языка слова блондина.       — Да куда уж там, это прям херовая идея, — выдохнула Тереза, переминаясь с ноги на ногу. — Джеймс никогда по правилам не гоняет, так что ты влип.       — Да ладно вам, — отмахнулся Томас. — Поверьте, во Флориде таких, как он, полно. Я и раньше участвовал в гонках без правил, — его самоуверенная усмешка на губах была достаточно убедительной для всех, кроме, пожалуй, Ньюта.       — Томас, — блондин нахмурил брови, строгим взглядом вперившись в парня, — это может быть опасно.       Брюнет снисходительно улыбнулся и провёл указательным пальцем между бровей студента, разглаживая складочку, отчего у блондина перехватило дыхание. Безобидное действие, казалось бы, но почему-то внутри всё перевернулось, заполняя теплом каждую клетку тела. Ньют сконфуженно фыркнул, вызывая тихий смех у остальных.       — Ты же меня подлатаешь, если что? — шутливо бросил брюнет через плечо, направляясь к своему мотоциклу.       — Дурак, — себе под нос буркнул Ньют. — Давай осторожно там! — уже громче произнёс блондин, на что Томас показал ему большой палец и натянул на себя шлем.       Не то чтобы студент смирился, но всё же уверенность брюнета чудесным образом передалась и ему. Стало немного спокойнее. Несмотря на то что Томаса окрестили новичком, он на самом деле гонял по треку едва ли не с четырнадцати лет. И таких, как Джеймс, на его пути действительно встречалось очень много. Каждый раз брюнету удавалось справиться с управлением в критической ситуации, и сейчас он нисколько не сомневался в своих способностях и хладнокровном подходе к гонке. Томаса приятно удивило беспокойство блондина, и, что скрывать, ему хотелось произвести впечатление на нового и весьма симпатичного знакомого.       — Надеюсь, он знает, что делает, — раздалось взволнованное шептание Терезы над ухом Ньюта.       — Я тоже, — вторил блондин, сжимая кулаки: «Лишь бы всё обошлось без травм».       Все, включая компанию друзей, устремились к плазменному экрану, высматривая рванувших несколько секунд назад гонщиков. Они мчались на запредельной скорости по гоночному треку, не уступая друг другу первенство. Ядовито-зелёный мотоцикл Джеймса угрожающе близко приблизился к Томасу, оттесняя к ограждению, и тот прибавил газу, ловко выскальзывая и мчась вперёд. Ньют готов был поклясться, что в этот момент рыжий смачно выругался. Оба гонщика заканчивали уже второй круг, постепенно меняясь местами, грозно ревя мощными моторами: вперёд вырывался то зелёный байк, то иссиня-чёрный. Уже в самом конце гонки, когда мотоциклы показались в конце финальной трассы, а вся толпа ринулась к старту, который одновременно служил и финишной прямой, что-то пошло не так словно по щелчку. Джеймс резким рывком вырвался вперёд, круто сворачивая и преграждая путь в паре метров от мчащегося на скорости брюнета. Лишь на мгновение Ньюту померещилось, что на лице Томаса скользнула тень изумления и лёгкого страха, но тот быстро сменил выражение на решительное и в самый последний момент крутанул в другую сторону, огибая напуганного до усрачки парня и пересекая черту. Блондин думал, что поседел за эти секунды: настолько гулко и быстро его сердце билось от страха за парня. Все остальные с такими же шокированными лицами застыли на месте с открытыми в немом крике ртами, не веря своим глазам.       Томас быстро стянул с себя шлем, спрыгивая с транспорта, и в несколько широких шагов преодолел расстояние до Джеймса. Он прихватил за грудки мотоциклиста и рывком стащил с байка, впечатывая куда-то в челюсть свой кулак, отчего тот отшатнулся, покачиваясь.       — Вот так ты лишаешь нормальной жизни новичков? — прорычал брюнет, стреляя гневным взглядом в сторону очухавшегося байкера.       Джеймс сплюнул кровавую слюну, стирая её следы с губ и гадко усмехаясь. Его лицо было совершенно невменяемым, словно не он только что наделал кучу в штаны, испугавшись, что Томас вовремя не остановится и въедет на скорости в него. Рыжий кинулся в ответ, ударяя левой рукой поддых, а второй с размаху влетая в челюсть. Томас скривился и приготовился дать сдачи, но его перехватили под плечи Минхо и Ньют, оттаскивая от взбалмошного гонщика. «Шестёрки» принялись унимать Джеймса, испуганно голося, чтобы тот успокоился.       — Ублюдок! — грозно выкрикнул брюнет, стряхивая с себя руки друзей и вытирая рукавом кровоточащую ссадину у губы.       В ответ лишь послышалось безумное и надсадное хохотание, спровоцировавшее в Томасе новый приступ агрессии, который тут же кинулся вперёд. И он бы ввязался в новую схватку, если бы Ньют не перегородил ему дорогу.       — Он того не стоит, — со скрежетом прошипел блондин, упирая в грудь мотоциклиста ладони. — Томми, забудь.       Слова Ньюта подействовали как ингибитор, и Томас моментально сбил градус ярости, шумно дыша через нос и облизывая сухие губы. Тереза и Минхо подскочили к друзьям, дополнительно перекрывая вид на Джеймса.       — Мне надо отсюда свалить, — не своим от злости голосом прохрипел брюнет, — иначе я въебу ему ещё раз.        — Поехали, — Ньют кивнул и, уже обращаясь к Минхо, ухватил Томаса за плечо, подталкивая к мотоциклу. — Вы тоже уезжайте, не думаю, что эти недомерки успокоились.       — Понял, — Минхо осторожно взял Терезу за руку, на что та удивлённо выдохнула. — Позаботься о Томасе.       — Знаю, — бросил Ньют напоследок.       Он не знал, куда гонит Томас, но почему-то безоговорочно ему доверял. Студент лишь крепче прижимался к напряжённой спине, безмолвно прося брюнета сбавить хотя бы немного скорость, но тот продолжал мчаться вдоль трассы, убираясь подальше от гоночного трека и едкого оскала Джеймса. Мотоциклист стал ехать спокойнее лишь тогда, когда асфальт сменился сухой потрескавшейся землёй, а в нос ударил знакомый морской бриз. Они остановились недалеко от обрыва, с которого открывался вид на океан и простирающийся над ним мост. Томас спрыгнул с мотоцикла и безмолвно побрёл к самому краю, плюхаясь на землю и свешивая ноги вниз. Ньют вперился взглядом в широкую спину и тяжело вздохнул, подхватывая свою сумку через плечо и медленно подходя к брюнету, прихрамывая на одну ногу, которая дала знать о себе после короткого забега от линии старта до разъярённого парня. Он украдкой посмотрел на серьёзное лицо мотоциклиста и повторил его недавнее действие, разглаживая складку меж его тёмных бровей. Томас судорожно выдохнул и наконец посмотрел на него в ответ, смягчая взгляд.       — Позволишь обработать? — Ньют, чуть щурясь от лучей заходящего солнца и тепло улыбаясь, кивнул в сторону травмированной части лица.       — Есть чем? — удивлённо вскинул брови брюнет, удобнее разворачиваясь к студенту.       — Интуиция подсказала мне сегодня, что нужно взять, — он закопошился в сумке, выуживая бутылёк с перекисью, ватные диски и очки, и продемонстрировал всё усмехающемся мотоциклисту, — вот это всё.       Ньют натянул на нос очки, смочил несколько дисков жидкостью и двумя пальцами ухватил подбородок Томаса, поворачивая его голову в сторону. Его брови сошлись у переносицы, а серьёзный взгляд критически осматривал неглубокую царапину в уголке губы и уже темнеющий синяк на скуле. Студент аккуратно, стараясь не причинять дополнительного дискомфорта, промакивающими движениями принялся стирать запёкшуюся кровь, отчего брюнет тихо зашипел, жмурясь. Ньют слегка подул, уменьшая болезненные ощущения, и встретился с внимательным взглядом карих глаз, замирая. Томас мягко улыбнулся и склонил голову вбок:       — Как ты меня назвал тогда? Томми?       Блондин вмиг залился краской. Он и сам не заметил, просто с губ слетела уменьшительно-ласкательная форма имени парня.       — Извини, — поспешил оправдаться Ньют, убирая руку от лица по-лисьи улыбающегося брюнета. — Я просто… ну…       — Не парься, мне понравилось, — на манер студента ответил Томас. — Пойдём, подброшу тебя до дома, — поднимаясь и отряхивая джинсы от пыли, добавил он.       — Угу.       Студент поспешно запихнул использованные материалы и очки в сумку, поднимаясь следом и двигая в сторону мотоцикла быстрее самого гонщика. Сердце гулко стучало в груди, а внутри всё трепетало от смущения и ощущения, будто его спалили за каким-то нарушающим правила поведения поступком.       — Мне кажется или ты хромаешь? — вопрос вывел из оцепенения и заставил блондина обернуться в сторону говорившего.       — Ага, — небрежно бросил Ньют, садясь на байк, — я занимался раньше паркуром. Неудачная травма.       — Поэтому ты так не любишь экстрим? — понимающе хмыкнул Томас, скорее утверждая, чем спрашивая.       — Не то чтобы не люблю, — задумчиво протянул Ньют, — просто знаю, к чему это может привести. Например, к такому вот недостатку, — он кивнул в сторону своей ноги.       — Это не недостаток, а твоя особенность, — Томас игриво щёлкнул студента по носу, усаживаясь на место водителя и не замечая, как тот, краснея, потёр его, — как и очки. Тебе это идёт. Дополняет твой образ.       Ньют на это лишь смущённо фыркнул и уткнулся носом между лопаток, вдыхая уже привычный запах. «Особенность, да? Такого мне ещё не говорили», — блондин тепло улыбнулся своим мыслям.

***

      Всю неделю шёл беспрерывный ливень, заливая город огромными лужами и нависая устрашающе необъятными грозовыми тучами над головами людей. И этот день не стал исключением: по окну нещадно тарабанили дождевые капли, отстукивая известную только им самим мелодию. Ньют скучающим взглядом уставился на окно, вид за которым скрывала унылая серая пелена тумана, и снова уткнулся в тетрадь, выписывая аккуратным почерком очередной конспект. Он скучал. Скучал по рёву одного определённого чёрного мотоцикла, отливающего всеми оттенками синего и фиолетового, по лисьей усмешке на тонких, но, по мнению самого Ньюта, идеальных губах, по озорным искоркам в кофейно-тёмных глазах, по запаху цитруса и вызывающему мурашки баритону. Не взять номер Томаса было досадной промашкой, которую блондин осознал не сразу. Ему вновь хотелось прижаться к сильной широкой спине, прокатиться по трассе вдоль моста, вдыхая пьянящий запах моря, ощутить себя свободным от страхов и тревог. Ньют мечтательно вздохнул и подпёр щёку кулаком, скучающе перелистывая страницу очередного толстого учебника.       За окном послышался приглушённый и смутно знакомый рёв мотора, заставивший студента встрепенуться и стремительно броситься к подоконнику. Ну точно, его мотоцикл. Сложив несложную мозаику у себя в голове, Ньют поспешно рванул в сторону входной двери, распахивая её и тут же встречаясь взглядом с поднимающимся по лестнице брюнетом. С него стекала вода, а сам парень шумно и тяжело дышал. Томас в два шага преодолел расстояние между ними и обхватил холодными ладонями щёки блондина, впечатываясь влажными от дождя губами в податливые и тёплые, мягко прихватывая нижнюю. Ньют ответил сразу, как только осознал происходящее, зарылся длинными пальцами в короткие тёмные волосы и потянул на себя парня, чтобы тот не стоял на пороге. Так чувственно и горячо он не целовался давно: забывая обо всём, отдаваясь этому пьянящему ощущению горячего дыхания на своём лице и позволяя сильным пальцам мягко оглаживать скулы. Спустя несколько мгновений они отстранились друг от друга, и повисло неловкое молчание, прерываемое лишь их громким и жадным дыханием.       — Ты мне нравишься, — первым нарушил тишину Томас, расправляя плечи и с лёгкой тенью смущения выдыхая очевидные слова.       — Я уже понял, — весело фыркнул Ньют, улыбаясь. — Ты мне тоже.       Они снова молча сверлили друг друга влюблёнными взглядами, глупо и счастливо растягивая губы в улыбках. В квартире было прохладно из-за приоткрытой форточки на кухне, но им было тепло вопреки всем законам физики. Ньют запустил пальцы в светлые волосы, ероша их и закусывая нижнюю губу, глядя из-под полуопущенных ресниц на до ужаса довольную физиономию Томаса с уже едва заметным синяком на скуле.       — Пойдём, что ли, чай попьём, — буркнул блондин.       После двух кружек чая и душевного разговора ни о чем и обо всём сразу, новоявленная парочка переместилась в спальню. Томас едва ли не урчал, лёжа щекой на животе блондина и подставляя свою макушку под его тонкие пальцы, осторожно поглаживающие тёмные волосы. Ньют лишь тихо смеялся, удивляясь тому, каким на самом деле милым и падким на ласку оказался с виду дерзкий мотоциклист. Сейчас им не нужна была ни сумасшедшая скорость мотоцикла, от которой вскипала кровь в жилах, ни очки, чтобы ясно видеть красоту окружающего мира. Им было достаточно просто находиться рядом друг с другом, самозабвенно целоваться и глупо улыбаться, как улыбаются только до одури влюблённые люди.