come back...be here

Это утро для Чимина мало чем отличается от всех утр прошлых семи месяцев. Очень долгих и непростых семи месяцев. Очень болезненных и трудных, когда от отчаяния хотелось лезть на стены. Чимин всё делает на автомате. У него нет сил и желания даже задумываться о последовательности действий и необходимости что-то менять. Когда ты очень беременный, а отсутствие альфы сводит с ума – как-то не до таких мелочей. Чимину много, в общем-то, не нужно. Наверное, просто чтобы Юнги скорее вернулся и обнял. Мелочи сущие, честное слово. Зато насколько бы легче стало у него на душе. Насколько бы стало проще во всём. Омега вздыхает, опускаясь на табурет у плиты. Он не может долго стоять – ужасно болеть поясница начинает. Пока варится утренний кофе, который он разбавит тонной синтетического молока, потому что доктор вообще-то кофе ему запретил, но без него сейчас никак, Чимин устраивает руки на столе и укладывается головой, наблюдая за тем, как вспыхивает и гаснет поверхность электрической плиты, на которой стоит старая турка, видавшая времена и получше. Как хорошо, что он живёт в военном городке и тут более или менее есть продукты и отсутствует необходимость много мотаться по магазинам. Думать о том, что это всё однажды изменится – страшно. Чимин старается не позволять этим мыслям одолевать его, старается жить здесь и сейчас. Семьям военных полагается хороший паёк, а уж беременным омегам жизнь вообще должна бы казаться сказкой, если сравнивать с тем, что происходит в мире. Сытость и довольство – всё есть. Всё, кроме любимого мужчины рядом. Чимин не жалуется. Вовсе нет. Он, в конце концов, знал, на что шёл, когда выходил замуж за военного. Чего ни он, ни Юнги не знали тогда, так это что мир изменится в одночасье. И что неизвестный вирус сделает их жизнь похожей на ад. Не только их двоих, разумеется, но Чимин немного эгоист сейчас. Ему важнее их маленькая семья. Семья, которую хочется оберегать и хранить от всех возможных бед. Но разве это возможно, пока твой альфа неизвестно где борется с последствиями массового заражения? Чимин прикусывает губы. Он не хочет плакать. Ему кажется, что если он позволит себе хоть одну слезинку по Юнги, то это будет считаться прощанием. И от одной мысли об этом всё его существо сковывает страхом. Чимин судорожно вздыхает, поднимается и помешивает кофе в турке. Позволяет закипеть ещё разок и снимает с огня, переливая в высокий бокал, тут же туда добавляя много молока. Помешивает задумчиво. Когда они жили в части, которая была очень близко к городу, то всегда были как на вулкане. Каждый день грозился обернуться катастрофой. Но потом их перевели сюда, когда на старом месте решено было обустроить научные лаборатории. В окружении лесов и в тишине было гораздо спокойнее, иногда можно было забыть даже о том, что мир, каким его знали все, рухнул и сейчас представлял собой дымящиеся руины. Ничего не осталось из того, что было привычно. И если в итоге победа будет за людьми, а не за теми, кто заразился, всё придётся восстанавливать с нуля. Юнги бы пошутил, что это самая херовая часть «Цивилизации». Чимин при мысли об этом невольно улыбается. Слабо и вымученно, но на более яркие эмоции он просто не способен. Беременность очень вымотала его. О том, что у них будет ребёнок, Чимин узнал уже после отъезда Юнги. Поначалу он хоть и писал мужу, но сообщить об этом не решился. Знал, что Юнги издёргается, изведётся. Он и так постоянно переживал о Чимине, а тут была бы двойная причина. Меньше всего хотелось заставлять его волноваться. Чимин молчал в своих письмах о ребёнке, думая, что вот скоро Юнги напишет, что он домой, и тогда уж точно можно будет сообщить. Но их переписка неожиданно прервалась. От мужа не было писем уже три месяца. Чимин не накручивал себя. Он старался не представлять город в руинах, когда-то бывший таким надёжным местом и средоточием их жизни. Старался не думать, что его самый лучший мужчина мог лежать в крови под какой-нибудь обрушившейся плитой и больше не дышать. Чимин старался, но всё это преследовало его во снах. И он толком не спал уже давно. Если бы доктор в их городке не был его близким другом, то Чимин, вероятно, сам уже откинулся. Но капельницы, которые делал ему Тэхён, спасали ситуацию. И, конечно, его крепкие объятия. У них было ожидание – одно на двоих. Его муж тоже был где-то там, где не до писем и не до мыслей о чём-то, кроме выживания. Чимин думает, что надо приготовить завтрак. Маленькому нужно хорошо питаться. Да и сам омега схуднул знатно, что было не очень хорошо. Но для того, чтобы готовить, нужно подняться, а сил ну совсем мало, хотя эту ночь он даже не вскакивал от дурных снов и не вертелся с боку на бок, что было ну совсем уж редкостью. Он всё же поднимается, упираясь ладонями в поверхность стола, выдыхает, прикрывая глаза. И тут же вздрагивает, слыша, как открывается входная дверь. Ключи, кроме них с Юнги, есть только у Тэхёна. Но с другом они вроде договаривались на вечер о встрече. Интересно, что случилось, если он пришёл раньше? Чимин спешит в коридор, на ходу интересуясь: - Тэхён-и, почему ты так рано? Но едва не спотыкается, когда видит у входной двери вовсе не того, кого ожидал. Юнги смотрит на него во все глаза. Сначала на лицо, а потом уже опуская глаза на круглый живот. Он даже не дышит, кажется. Встреча их выходит вовсе не такой, какой представлял себе Чимин. В ней нет радостных воплей, моментальных крепких объятий. Если честно, он даже не может осознать, что муж, по которому он так отчаянно тосковал несколько месяцев и которого боялся до ужаса больше никогда не увидеть, приедет вот так. Просто вернётся. Просто зайдёт в дом и огромными от шока глазами будет смотреть на него, так и не опустив большую дорожную сумку. Сам Чимин только хватается за косяк, боясь не выдержать нахлынувших на него эмоций. Он сам таращится на Юнги так, словно увидел призрака, вероятно. - А я думал, что они шутят, - хрипло говорит Юнги. Его голос, такой родной и знакомый, становится связующей ниточкой для Чимина с реальностью происходящего. - Ты… крошка, ты мне ничего не говорил, - шепчет Юнги. Сумка его всё же падает на пол, от чего омега вздрагивает немного. Но делает шаг к мужу. Они делают его одновременно. - Чимини, почему? – шепчет Юнги, когда обнимает его. Не стихийно, но так надёжно и крепко, что Чимин не выдерживает. Он ревёт в голос, задыхаясь и не в силах вымолвить ни слова. Только жмётся, ища защиты в любимых руках и в знакомом, таком нужном запахе альфы, который перебивается кучей чужих, но для омеги сейчас это всё не имеет никакого значения. Чимин прижимается губами к небритой щеке альфы, воет тихонечко, дрожа от накатывающих всё новыми волнами слёз. - Маленький мой, - шепчет Юнги, качая его в своих руках. – Прости, прости меня. Я должен был дать знать о себе. Но не было возможности. Клянусь, я пытался. Ну всё, всё, моё счастье, я тут. Я с тобой. С вами. Чимин успокаивается далеко не сразу. Он позволяет себя увести в спальню и не хочет отпускать Юнги даже для того, чтобы тот снял грязную одежду, в которой провёл бог знает сколько времени. - Мне нужно переодеться, ну же, крошка. Я тут. Я буду совсем рядом, - увещевает его Юнги, усаживая на кровать, а сам отходит к шкафу, поглядывая на взъерошенного мужа с такой нежностью и совсем нескрываемыми счастьем и радостью. Чимин комкает в руках одеяло, понемногу учится заново дышать и в итоге спрашивает негромко севшим от слёз голосом. - Кто? - Что «кто»? – Юнги, стягивая с себя одежду, оборачивается. Видеть шрамы на нём – больно. Но Чимин, как неплохо знакомый с медициной, понимает, что никаких угрожающих жизни его альфы ранений не было, потому перестаёт разглядывать его тело. Пока перестаёт. - Ты сказал, что думал, будто они шутили, - напоминает он. - А. Это я о парнях на пропускном пункте. Они сказали: «О, папаша вернулся. Как раз вовремя». Юнги переодевается в футболку, домашние штаны и возвращается к Чимину. - Иди ко мне, - раскрывает объятия, в которые омега тут же ныряет, уютно устраиваясь и закрывая глаза. – Ты не ответил мне на вопрос, к слову. - Я не хотел, чтобы ты чрезмерно волновался, - шепчет Чимин. – Ещё бы по глупости подставился там, отвлекшись на мысли. Я тебя знаю не первый день. Так что не думай, будто я молчал из-за нежелания делиться с тобой. Юнги оставляет поцелуй в его волосах. - Тебе было очень плохо? - Угу. - Насколько? Чимин чувствует, как Юнги напрягается, и поворачивает голову, оставляя нежный поцелуй на ключице мужчины. - Скажем так, насколько я сейчас счастлив, настолько было хреново, - честно отвечает он. – Но ты мне прямо перед отъездом обновил метку, что сделало моё состояние хотя бы более или менее стабильным. - Прости, - голос Юнги звучит виновато, но Чимин не хочет больше думать о плохом. Потому вместо того, чтобы выслушивать новые оправдания от альфы, он просто притягивает его к себе за затылок и целует губы. - Перестань, пожалуйста, извиняться, - просит он тихо спустя долгие минуты неторопливой ласки. – Я соскучился. Ты мне очень нужен. Да, я безумно боялся, что больше никогда не увижу тебя, что не смогу рассказать тебе о нашем ребёнке. Но ты здесь. И это самое важное. Потому просто не отпускай меня. Хотя бы до конца сегодняшнего дня, Юнги. Юнги жмётся лбом к его лбу с закрытыми глазами. Чимин тоже прикрывает их, наслаждаясь мгновениями спокойствия. - Я никогда бы не позволил всему вот так закончиться, - говорит Юнги негромко. – Не пока ты ждёшь меня, Чимин. - Я всегда буду ждать тебя, - в тон ему отвечает омега и касается ладонями щёк. – Ты царапаешься, колючка. - Не было времени толком себя в порядок привести. - Ты голоден? - Немного. Мы перекусили в дороге, так что не критично. А ты? - Я как раз собирался завтракать, когда ты пришёл. Они сидят в объятиях друг друга на краю кровати. Ни на мгновение не отстраняются. - Значит, надо вас кормить. И себя заодно. - Сходишь в душ сначала? - Хорошо. Будет намного приятнее тебе самому, наверное, чувствовать мой запах не так перебитый чужими. Чимин мотает головой, щекой прижимается к плечу Юнги. - Я чувствую его так ярко сейчас, не переживай. Но тебе нужно помыться, чтобы лучше себя чувствовать. Расскажешь мне потом, что там произошло и почему ты не мог писать? - Расскажу, - обещает Юнги, оглаживая ладонями спину Чимина. – А ты расскажешь мне всё о себе. И о том, кто скоро почтит нас своим визитом в нашу жизнь. Чимин улыбается – искренне, хоть всё ещё слабо, когда чувствует ладонь мужа на своём животе. - Обязательно вас познакомлю, - отвечает он. – Мы ждали тебя так сильно и ему не терпится познакомиться с папой лично. Я постоянно говорил, что ты у него самый лучший. Юнги обхватывает ладонями щёки Чимина. Долго и нежно прижимается к его губам, не углубляя, не жадничая. Наслаждаясь таким простым и незатейливым, но безумно важным для них контактом. Чимин гладит его руки и думает лишь о том, что теперь всё будет хорошо. Неизвестно, конечно, на какой срок. Но это неважно. Главное, что спокойствие и счастье сейчас наполняют их дом.